Убежище незнакомок, к которым направился Амун со своим легкомысленным сыном, находилось под грудой огромных камней. Приглядевшись, можно было понять, что это обломки гигантской исчерченной иероглифами стелы. Амун легко отодвинул один камень, открывая черный провал туннеля, уходящего глубоко вниз. Джаспер не удержался от усмешки: египтяне тоже, подобно румынам, цеплялись за остатки своих прежних жизней и былое могущество.

Амуна уже ожидали. Две темноволосые женщины в широких белых платьях буквально вылетели ему навстречу. Та, что выглядела более дерзкой, повисла на шее у Бенджамина. Ее товарка склонилась перед Амуном до земли и поцеловала ему руку. Малейшее движение обеих женщин сопровождалось нежным звоном: стукались друг о друга тонкие серебряные браслеты на изящных запястья и щиколотках. Богатые золотые украшения в ушах и на шее каждой поблескивали в лунных лучах даже сильнее, чем их светло-оливковая кожа.

Вновь зазвучал незнакомый язык, словно состоящий только из гортанных и хрипящих звуков. Прислушавшись, можно было разобрать еще два имени — Тиа и Кеби. Джеймс сощурился, пристально рассматривая египетский клан и вдыхая воздух мелкими глотками, а Джаспер напряг все свои способности. Впрочем, о многом можно было догадаться и без них.

Злость и негодование Амуна испепеляли его изнутри, эти чувства почти затмевали беспокойстов за Бенджамина. Тот тоже злился; скука и беспечность юноши считывались без труда. Темно-бордовые глаза его подруги лучились любовью и готовностью поддержать, а в глубине души Тии затаился страх. Она признавала правоту Амуна, но в споре приняла бы сторону своего любимого, несмотря ни на что. Кеби стояла за спиной своего супруга, исполненная покорности.

В них не было воинственности и жажды мести. В душе Амуна присутствовала уязвленная гордость и ненависть — такая же хроническая, как у румынских братьев. Но страх и уважение не давали гневу расти. Ведь Амун не мог не помнить, как Волтури убивали тех, кто отказался признать их власть. У него не отобрали жизнь лишь в назидание остальным: чтобы показать, что королевский клан держит свое слово.

Вряд ли Амун решится бросить им вызов, даже если раздуть из искры ненависти пламя. Попробовать стоило в любом случае, чем Джаспер и занялся.

Четыре души, связанные противоречивыми узами, оказалось интересно препарировать. Молчаливую Кеби разрывала ревность: она завидовала одаренному Бенджамину. Каждая секунда, которую ее муж дарил не ей, а этому мальчику, каждый взгляд или одобрительный жест вызывал у нее жесточайшие муки. Кеби казалась себе слишком незначительной и неинтересной по сравнению с повелителем стихий, и ее сердце кровоточило от боли. Смиренная, не смеющая и слова сказать без разрешения, она лишь злилась, стараясь этого не показывать. Причем, все негативные эмоции относились только к мальчику: на своего мужа Кеби смотрела с обожанием. К удивлению Джаспера, к Тие она относилась хорошо, можно сказать, по-дружески. Должно быть, потому что та, став парой Бенджамену, отвлекла внимание приемного сына от отчима.

Душа Тии ощущалась такой же светлой и радостной, как ее улыбка. Эта девушка тоже говорила немного, как и Кеби, но в ней не было рабской покорности. В ее сердце главенствовала любовь к Бенджамину; к принявшим ее в свой клан Амуну и Кеби она испытывала ровную дружескую привязанность без всяких подтекстов.

По Амуну сразу становилось понятно — этот мужчина привык властвовать. Кем бы он не являлся раньше, в своей семье это был король и Бог. Снисходительная, привычная любовь к Кеби, восхищение и родительская привязанность к Бенджамину, легкая симпатия на грани равнодушия к Тие… Как же все это использовать?

Джаспер сомневался, что наученный горьким опытом Амун способен восстать. Но все равно нащупал в его душе горечь и ненависть и принялся их подпитывать. Заодно усилил ревность Кеби: интуиция подсказывала, что не помешает устроить раздор между членами клана. Бенджамина Джаспер сделал еще беспечнее — свободолюбие и раздражение от родительского надзора тоже выросли, как по команде. Тию сложно было использовать — слишком добрая и честная. Но об этом можно было подумать позже.

Две недели Джаспер с помощью Джеймса ходил на египтянами по пятам. Он атаковал их ментально, не давая передышки ни им, ни себе. Чужие чувства то и дело захватывали его, смешивались с собственными чувствами Джаспера, вызывая неразбериху и головную боль.

У Джеймса явно накопилось много вопросов. Понаблюдать, не нарушат ли египтяне закон — хорошая отговорка. Но раз уже две недели ничего не происходит, стоит ли тратить на них время?

— Ты прав. Сами они ничего не нарушают. Но… если мы этому поспособствуем?

Губы Джаспера искривила усмешка, и он продолжил, в ответ на долгий непонимающий взгляд:

— Бенджамин легкомысленен. И не в первый раз развлекается среди людей. Конечно, место выбрано с умом — на базаре, среди таких же фокусников, он не выделялся. И туристов в такое захолустье не возят.

Но теперь представь, что кто-то сделал фото с тем маленьким торнадо. И еще одно, где-нибудь в пустыне, где Бенджамину нет необходимости закутываться с ног до головы. Многие бульварные, да и серьезные журналисты, душу продадут за фотографию непонятного сверкающего существа со сверхспособностями. Выросший тираж, новостные выпуски по всему миру, миллионы просмотров на YouTube, понимаешь?

Джеймс кивнул, смотря на Джаспера с восхищением.

— Даже если люди не поверят, что это не фейк, Волтури будут обязаны разобраться.

Полдня ушло на то, чтобы добыть профессиональную камеру. Джеймс настоял, что сделает фото сам и один: вдвоем сложнее будет подобраться к Бенджамену ближе. Джасперу идея не понравилась, но он был вынужден согласиться.

Он ждал Джеймса, как никого и никогда не ждал. Тревога буквально пожирала его заживо. Оставить несколько обманных следов для Элис, пока Джаспер дожидался, из-за беспокойства было невероятно сложно. Неизвестно, помогут ли мысли о возвращении в Румынию и охоте на оборотней сбить ее с толку, но других идей у него не было. Джаспер также детально и основательно разработал план посещения Калленов, вплоть до просмотра подходящих рейсов и цен на билеты. Думал он при этом об индейцах-квилетах. Интересно, есть ли оборотни среди нынешнего поколения? Появятся ли? Жаль, что нельзя убедиться самому.

Джаспер уже додумался до того, чтобы тайно проникнуть в резервацию и понаблюдать. Даже составил план, как это сделать, в его голове практически созрело готовое решение.

Джеймс появился после захода солнца, с видом триумфатора. Ему и правда было чем гордиться. Ищейка отснял несколько потрясающих кадров и даже сделал видео: Бенджамин, его сверкающая кожа и игры с силами природы крупным планом. Подкинуть пленку паре скандальных журналистов, а также в более серьезное новостное агенство было просто.

Эффект получился, как от разорвавшейся бомбы. Джаспер и Джеймс остались еще на некоторое время, наблюдая последствия. Убежище вампиров под обломками стелы опустело. А вскоре они оба со значительного расстояния наблюдали, как через пустыню ровной колонной движется облаченная в серые плащи гвардия Волтури, с Деметрием и Феликсом во главе.

Раньше Джаспера непременно замучила бы совесть, теперь же она молчала. Да, его стараниями египетская семья может погибнуть, как и румыны. Но Джасперу было важнее сохранить жизни тех, кто ему дорог. Уберечь Джеймса и семью Калленов — после случившегося с Беллой Джаспер пришел к выводу, что должен помочь им. Пусть прежней эмоциональной связи уже нет, но в свое время Каллены дали ему приют и покой, в котором он так нуждался.

В аэропорту Джеймс протянул ему игральные кости.

— Аляска или Ирландия? — Джаспер тряс их в кулаке, затем бросил на столик кафе, где они сидели. — Пусть решит случай.

***

После египетского зноя лесная прохлада ощущалась как рай. Олимпийский заповедник, давно знакомые тропинки, зеленые луга и покрытые снегом горные вершины, быстрые прозрачные реки — Джаспер и не думал, что соскучился по всему этому. Здесь ему был знаком каждый куст и каждое дерево. А пасмурная погода давала намного больше свободы, чем в жарких странах.