Спустившись на ужин, Гарри в холле около дверей в Большой Зал заметил странное скопление студентов, в середине своеобразного круга, если его не обманывало зрение, стояли Малфой и Невилл. И это было не к добру. Если потомок напыщенного рода и правда являлся соулмейтом Лонгботтома (Гарри был почти в этом уверен), то последнему сейчас не помешала бы поддержка, а если нет — помощь. И раздраконенный внутренней борьбой и противоречиями Гарри был очень даже не прочь сцепиться со своим заядлым школьным врагом.
— Ты спятил, если считаешь, что твоя компания будет ему интересна, — услышал протискивающийся в центр круга Гарри.
— Я-я… я не думал, — тут же залепетал в ответ Невилл, которому Малфой умудрился попасть по больному месту. Так значит это все же не мистер Я-Все-Расскажу-Папочке? Ну слава Мерлину! Если так, то эта вся соулмейтская чушь не так жестока и несправедлива, как Гарри уже привык думать.
— Малфой, тебе верить — себя не уважать, — вклинился в разговор Гарри, становясь плечом к плечу с Невиллом и обращая на себя взгляд холодных льдистых глаз. Толпа вокруг зашумела.
— О, вот и Потти пожаловал, — моментально скривился Хорек. — Мальчик-которого-стыдится-даже-соулмейт. Вы с Лонгботтомом должны организовать клуб для таких же ущербных.
Не то чтобы Гарри правда думал, что Снейп его стыдится, но он должен был признать, что Малфой сегодня был очень точен в своих колких выпадах.
— Что, Поттер, задело? — понятливо ухмыльнулся тот. — Ты ведь и сам знаешь, что с тех пор, как твое место на страницах газет занял Шторм, ты стал никем. У тебя был только шрам, а теперь и он никому не интересен. Ты пустое место, Поттер, признай это.
Гарри почти отступил назад, почти позволил словам того, кого даже слушать не стоило, сделать ему больно. С другой стороны, Снейп же знал правду, знал, что это Гарри благодаря тренировкам, постоянному недосыпу и отсутствию инстинкта самосохранения, смог победить Волдеморта, но ведь тот влюбился… поддался магии родственных душ еще до этого и заботился в те разы не о Шторме, а о Гарри, так может?..
— Чушь, Малфой! Гарри никогда не был и не будет пустым местом. А если ты привык судить о людях по количеству статей о них в Ежедневном Пророке, то у меня для тебя плохие новости: пустое место здесь только ты, — Невилл чуть наклонился вперед, будто пытаясь защитить Гарри.
Из толпы вдруг появился Забини и, встав рядом с Малфоем, мрачно оглядел фигуры гриффиндорцев напротив.
— Как мило, ты это видел, Блейз? — тут же отреагировал Хорек. — Лонгботтом защищает Поттера.
Забини сложил руки на груди и поджал губы. Кажется, он не считал эту стычку достойной своей светлейшей особы.
— И заруби себе на носу, Лонгботтом, — продолжил Малфой, добавив в свой тон угрозу, — если еще раз посмеешь назвать меня пустым местом, тебе не поздоровится.
— Папочке пожалуешься? — фыркнул Гарри. — Так он сейчас немного занят тем, чтобы его не арестовали. Снова.
— Но он жив, Поттер, чего не скажешь о твоем папаше.
Взгляд Гарри вдруг на мгновение застелила красная дымка, он рванул вперед, импульсивно желая с размаху впечатать кулак в аристократичный профиль Малфоя, но Невилл среагировал быстрее, хватая его за руки и удерживая на месте.
— Какая же ты сволочь, Малфой, — с презрением выплюнул он, почти в объятиях сжимая все еще рвущегося в драку друга.
— Как ты посмел, жалкое отродье… — взбеленился слизеринец и поднял палочку, явно желая наслать не самое приятное проклятье в безоружного Невилла, но Забини мгновенно сжал его запястье.
— Драко, — только и произнес тот, но, судя по тому, как задрожала палочка в руках Малфоя, хватка Забини была очень сильной.
— Он меня оскорбил! — возмущенно воскликнул тот. — Неужели ты…
— Мне плевать. Ты его не тронешь, — на лице Забини вдруг проступила ярость, и Хорек почти испуганно опустил палочку вниз. В холле стихли даже шепотки.
«Да ладно! Не может быть!» — ахнул про себя Гарри, приходя в себя и стряхивая с себя руки Невилла, который стоял и как завороженный смотрел на темнокожего парня, который… и был его соулмейтом? Забини? Серьезно?
— Блейз, ты не обязан, — почти на грани слышимости проскрежетал Невилл.
— Лонгботтом, если ты считаешь ниже своего достоинства встречаться с кем-то вроде меня, вовсе не значит, что я позволю кому-то тебя тронуть.
— Но я… я думал, что это ты не хочешь.
Гарри заставил себя поднять упавшую челюсть, переводя взгляд с Невилла на Блейза и обратно. Те смотрели друг другу в глаза и будто видели впервые. На живом эмоциональном лице гриффиндорца читалось недоверчивая надежда, которая как в зеркале отражалась в темных глазах его соулмейта. Наконец, Невилл, сжав зубы, явно превозмогая свой страх пошел вперед и протянул руку Блейзу.
— Я постоянно думаю о тебе, мне не хватает наших разговоров в библиотеке, ты мне давно нравишься. Я был счастлив, узнав, что ты мой соулмейт, Блейз.
— Гриффиндор — это диагноз, — хмыкнул тот, но его губы растянулись в редкой для него улыбке, и он без раздумий сжал ладонь Невилла в своей, а потом и вовсе притянул к себе и коротко обнял. Студенты вокруг разразились аплодисментами и неуклюжим свистом. — Хотя я предпочел бы в следующий раз решать подобные вопросы в приватной обстановке.
Невилл рассмеялся и, ярко покраснев, бросил на улыбающегося Гарри короткий взгляд. На лице Малфоя застыло странное выражение — что-то между брезгливым отвращением, высокомерием истинного сноба и, кажется, чернющей завистью.
— Я, пожалуй, пойду на ужин, — хмыкнув, Поттер и поспешил убраться в Большой зал.
Он был чертовски рад за своего друга, но что-то странное не давало ему покоя. Так значит, они влюбились до того, как узнали, что они предназначены друг другу? Но как? Да и Снейп же тоже, по сути. Можно ли считать, что на их чувства повлияла магия родственных душ, если они даже не подозревали о ней? Был ли их выбор объективен и магия начала действовать с момента первого касания или же…
— Ой! — Гарри врезался в кого-то, больно ударившись носом, и на миг испугался, потому что с его фиговой удачей это скорее всего был Снейп, но добродушный голос Директора быстро его успокоил.
— Добрый вечер, Гарри.
— Добрый, сэр, — отозвался тот, потирая ушибленный нос. — Простите, я вас не заметил. Надеюсь, вы не пострадали?
Тот сверкнул голубыми глазами и улыбнулся.
— О, мой дорогой, боюсь, нужно нечто большее, чтобы меня покалечить.
Гарри рассмеялся, чувствуя, как спокойствие и чувство защищенности окутывает его от одного присутствия Дамблдора.
— О чем задумался, мой мальчик?
— О соулмейтах. Знаете, там Невилл и Забини сейчас, — Гарри неопределенно махнул рукой по направлению холла. — Они там… ну…
— Полагаю, ты хочешь сказать, что мистер Лонгботтом и мистер Забини пролили свет на заблуждения, в которых пребывали последнее время?
— Да, сэр, — облегченно вздохнул Гарри, задумываясь, есть ли хоть что-то, чего Директор не знает? О Шторме, может? — И Невилл сказал, что влюбился в него до того, как узнал, что Забини его соулмейт. И я думаю, а когда начинает действовать магия родственных душ? Невилл влюбился в Забини, потому что тот его соулмейт, или же Забини стал соулмейтом Невилла, потому что тот в него влюбился?
Гарри замолчал, не уверенный, что правильно объяснил мысль, которая еще толком не сформировалась даже в его сознании.
— Очень интересный вопрос, Гарри. Скажи, а что было раньше: дракон или яйцо?
Что?
Гарри недоуменно свел брови у переносицы.
— Я… я не знаю. А какая разница, если в итоге все равно получается дракон, сэр?
Дамблдор рассмеялся и похлопал Гарри по плечу.
— Именно, мой мальчик. Какая разница, если в итоге соулмейты друг друга любят?
— Сэр, но разве эти чувства настоящие?
— Такие же настоящие, как и дракон, который вылупится из яйца. Не сомневайся, — Дамблдор внимательно посмотрел в его глаза поверх очков-половинок. — И кстати, мой мальчик, тебе не кажется, что одному хорошо знакомому нам погодному магу стоит немного отдохнуть после того, как он спас всех нас?
