Эндрю отказывался ерзать, пока ждал Нила на железнодорожной станции Манчестер Пикадилли, чтобы они могли поехать в Глазго на поезде в 7:26, откуда они сядут на автобус в Стерлинг для его задания в университет, прежде чем вернуться в шотландский город на несколько часов, затем сесть на поезд до ‘дома’. Он уже собирался снова проверить свой телефон, когда услышал, как его зовут по имени и увидел бегущего к нему Нила, с сумкой-мессенджером на его груди и стаканчиками кофе в руках.

— Прости, — сказал Нил, когда подошел ближе, не задыхаясь несмотря на его безумный рывок, — но я подумал, что ты захочешь что-нибудь в поездку, потому что она не короткая, — объяснил он, поднимая напитки.

Эндрю слегка кивнул и показал на ступеньки, которые вели на платформу 14, на которую прибудет поезд в ближайшие несколько минут: он говорил себе, что вообще не испытывал облегчения от того, что Нил пришел, что его не бросили на том, что фактически было его первым настоящим свиданием (перепихоны в барах и встречи, чтобы он мог кончить, не считаются). Нил послал ему скромную улыбку, пока они поднимались по лестнице, одетый в очень большое темно-серое пальто, которое выглядело новым, и в бледно-серые узкие джинсы.

На платформе не было толпы так рано в воскресное утро, и поезд подъехал, когда Нил говорил о том, что посмотрел погоду, и она должна быть хорошей в этот день (что означало, что дождя не будет — Эндрю был упакован в свитер под своей черной курткой). Они пошли к сиденьям первого класса, на которые потратился Эндрю, потому что не хотел иметь дело со слишком большим количеством людей вокруг себя, и когда они сели лицом друг к другу, Нил отдал двойное мокко Эндрю вместе с шоколадным круассаном, который достал из сумки-мессенджера.

— Я способен кормить себя сам, — сказал Эндрю, тем не менее принимая перекус.

— Возможно, я не хочу в течение нескольких часов быть запертым в относительно маленьком пространстве с тобой, когда ты не принял достаточное количество сахара, — дразнил Нил с небольшой улыбкой, пока устраивался в своем кресле и глотал что-то, что выглядело как черный чай. — Я уверен, будет несладко.

— Занятно, — протянул Эндрю, но не отдал ни выпечку, ни кофе, не когда до Стерлинга около четырех часов, и он настолько тревожно спешил добраться до железнодорожной станции, что едва ли поел перед тем, как покинуть кампус. — Где мои наушники? У меня есть ощущение, что ты будешь раздражителем всю поездку на поезде. — Он демонстративно похлопал по карманам пальто правой рукой после того, как поставил напиток на подлокотник, пока улыбка Нила усилилась.

— Хмм, ты можешь быть прав насчет этого. Бедняжка.

С тех пор как Эндрю нашел номер Нила и позвонил ему, они… ебать, он был не совсем уверен, что они делали, если быть честным с собой. Нил согласился поехать с ним в Стерлинг и они стали переписываться в течение дня, когда Эндрю было скучно на парах и у Нила не было покупателей в кофейне, и немного говорили в последние вечера после того, как Нил закрывал The Bolt-Hole{?}[кофейня, название переводится примерно как гнездышко или убежище] и возвращался в свою квартиру. Обменялись еще несколькими правдами, медленно двигаясь от сделки око за око в сторону того, чтобы делиться историями их прошлого.

Было очевидно, что Нил Джостен много прятал (его настоящую внешность, занятие семьи его матери, откуда он на самом деле, возможно его настоящее имя), но было очевидно, что его детство оставило его таким же сломанным, как и Эндрю в некотором смысле: они оба сидели у окна, а их сумки (мессенджер и маленький рюкзак) стояли у прохода, чтобы никто не сел рядом с ними, опасаясь тех нескольких людей, которые зашли в поезд и прошли мимо. Ненастоящие карие глаза Нила скакали к выходам время от времени, пока они говорили о планах на день, о том что он попросил Брена присмотреть за его кошкой Питой, пока он в отъезде, и на другие общие темы, за которыми прошла вся поездка (что Эндрю должен ненавидеть, но с Нилом почему-то не мог). Время от времени повисала тишина, но это не было чем-то некомфортным, это было время, когда Нил глядел в окно с напряженным выражением на лице, пока Эндрю изо всех сил старался читать слова в своей книге и не пялиться на своего попутчика.

Поездка прошла быстрее, чем они ожидали, и они остановились, чтобы перекусить (больше для Эндрю, чем для Нила), прежде чем сели на автобус до Стерлинга. Он был более людный, чем поезд, заставляя их сидеть рядом, сумка Нила стояла между ними: Эндрю испытывал бы невероятный зуд, если бы это был кто-то кроме Нила на сиденье, и не только потому, что его ‘друг’ тоже был из невысоких. Нил сгорбился настолько близко к окну, насколько возможно, думая о своих длинных конечностях и стараясь держать их настолько далеко от Эндрю, насколько возможно, бросая в сторону Эндрю извиняющуюся улыбку, как будто заполненный транспорт был его виной.

Эндрю цокнул языком на действия идиота и спросил Нила о последней русской книге, которую он читал, и провел поездку до Стерлинга обсуждая ключевые моменты для эссе Нила для его онлайн пар.

Было страшно то, насколько легко было говорить с Нилом, делить пространство с ним и проводить время и… было страшно все с Нилом. Если Эндрю был бы настолько умным, как ему нравилось думать, то он бы стер телефон молодого человека со своего телефона и нашел бы новую кофейню для своих оставшихся месяцев в Англии, затем вернулся бы в США без лишних мыслей о фальшивых карих глазах и робких улыбках и загадке, обернутой в такую красивую упаковку.

Вместо этого он сошел с автобуса в старой части города Стерлинг и поджег сигарету, ожидая пока Нил присоединится к нему, и они пошли вверх по холму к замку Стерлинг.

— Выглядит очень впечатляюще, — сказал Нил спустя несколько минут, замок маячил вдалеке и тюрьма была где-то поблизости. — Брен сказал мне, что здесь иногда снимают эм фильмы и другие штуки. — Он звучал неуверенным в этом факте, но из того, что Эндрю узнал из их разговоров, он не был особо знаком с такими вещами из поп культуры.

— Вы, британцы, и ваши кучки камней, — сказал Эндрю чудным тоном, выкидывая бычок: Нил секунду злобно посмотрел, прежде чем на его губах задержался намек на улыбку.

— По крайней мере, у нас есть кучки камней старше нескольких веков, — дразнил Нил. — В отличие от вас, выскочек-янки{?}[прозвище по типу американец].

— Кому нужны несколько разваливающихся древностей, когда у нас есть все это пространство?

— Пространство, заполненное скучными уродливыми домиками, — спорил Нил. — Из-за которых ты и здесь, изучаешь тюрьмы. — он сморщил свой вздернутый нос после последней части. — Это кажется неправильным.

— Ты здесь со мной, чтобы посмотреть на одну из этих тюрем. Что, больше нечем заняться? — поддразнил Эндрю, борясь с желанием поджечь еще одну сигарету, чтобы занять руки (лучше, чем убрать прядь волос, упавшую на нос Нила).

Губы Нила изогнулись в одной из тех робких улыбок, он пожал плечами.

— Возможно, но ты попросил меня поехать, — признал он тихим голосом. — Так что я здесь.

Эндрю было нечего сказать на это, потому что да, он пригласил Нила, поддался тому, что вероятнее всего было глупым импульсом, приглашать слишком великолепного молодого человека с намеком на темноту, спрятанную за этими чертовыми уродливыми линзами, и с ох-как многими секретами в своем прошлом. Молодого человека, который, кажется, был из семьи, замешанной в криминале, и ничего не думал по поводу работы в кофейне, которая была какого-то рода прикрытием для вышесказанного нелегального семейного бизнеса.

Не то чтобы Эндрю было не плевать на что-либо из этого, на темноту или секреты или возможные проблемы с ‘неправильной’ стороны закона. Не когда Нил сказал ‘да’ (по какой-либо причине), когда Нил придвинулся ближе (но не слишком близко), когда они дошли до очереди за билетами, в которой уже стояло несколько людей.

Там была пожилая пара и несколько девочек подросток, которые наградили их восхищенным взглядом, по крайней мере пока Эндрю не послал им ровный взгляд, пока Нил набрасывал капюшон своей кофты на голову, опуская взгляд. Одна из девочек надулась, тогда как другие две закатили глаза, особенно когда Эндрю купил билеты для себя и Нила.