— Сиэль не испытывал страха перед… — я тихо вздохнула, держа в ладонях чашку с тёплым напитком и не в силах закончить предложение. — Он… Осознавал, на что шёл, когда отдал приказ и остался один на один с…

— Регина… Пожалуйста, — Себастьян сжал свои ладони и прикрыл глаза, стараясь держать себя под контролем.

— Я просто хочу сказать, что… Впрочем… Неважно… — я поставила чашку на стол и, тяжело выдохнув, слегка помассировала себе пальцами виски. — Легче от моих слов всё равно не станет…

Сейчас мне самой было крайне нелегко на душе. Поэтому я вряд ли могла бы сказать что-то ободряющее в этот момент.

— Самое лучше ободрение для меня то, что ты ещё жива. И понимаешь теперь… Ту боль, что я испытал все те столетия назад, — произнёс негромко Михаэлис.

— Прекрасно понимаю… — еле слышно прошептала я в ответ.

Себастьян задумался на мгновение и вздохнул:

— Значит, как-то ты связана с этим, раз столь личные воспоминания коснулись тебя.

— Знать бы ещё, как именно связана.

— Хм… — демон ненадолго коснулся моей руки, на котором был наш перстень. Невольно посмотрев на него, он прищурил глаза. — А что, если…

— Что? — мой голос невольно дрогнул, но затем я взглянула на брюнета: — Себастьян?..

— Чисто генетически связана с Фантомхайвами ты не можешь быть, ибо Сиэль был последним в своём роду… Душа в тебе не его, но очень схожа, энергетически особенно. — Себастьян задумался ещё сильнее. — Если только… Сам жнец не осмелился слегка перемешать души или часть моей сущности, что передалась в этот перстень, автоматически сама перенесла эти воспоминания. Но… Если ты всё видела моими глазами, то вряд ли бы узнала что-то новое. Значит… — он резко ударил кулаком по столу: — Гробовщик, твою ж мать!

— Боюсь, в том видении я видела и чувствовала всё так, словно находилась в теле самого Сиэля. Так что да… — я слегка сжала руки в кулаки и опустила голову. — Вариант с перемешиванием душ очень даже возможен. Такое ощущение, что этот жнец хотел сыграть на опережение с Клодом.

— Может быть… Твоя душа и так идеальная для любых демонов, но при этом тайно добавить и те же нотки, что у Сиэля… Это верх неуважения к любой из душ. Он словно захотел нас снова в драку втеснить… Вот же хитрый лис.

— Это было ожидаемо с его стороны. Судя по тому, что ты рассказывал о Гробовщике, он и раньше любил… «Экспериментировать» с жизнями людей.

— То-то он так зачастил к нам… Ещё хочет новую войну устроить, только теперь уже в России… — гнев Себастьяна сделал его совсем не похожим на себя. Более жестоким, более пугающим. В его глазах я так и видела все способы расчленения жнеца на мелкие куски. — Если бы не его коса…

Вдруг позади нас раздалось знакомое хитрое хихиканье.

— Демоны как всегда воспринимают всё в штыки, и это ничто не изменит, — Гробовщик собственной персоной появился перед нашими глазами как всегда также неожиданно. — Война мне совершенно не интересна, если вы так и не поняли оба.

— Тогда зачем ты это устроил, расчленённый ты ходячий труп?!

— Если бы я этого не сделал, то подобный трюк обязательно совершил бы Клод Фаустус, только с менее достойной и чистой душой и при этом заставил бы твою хозяйку ещё и возненавидеть тебя, как это было с Сиэлем и Алоисом. Да, в тот раз ты смог очистить душу и разум юного графа, но в этот раз всё могло бы быть в тысячу раз хуже и труднее. Считай, что я спас Регину.

— Почему ты мне этого не сказал?!

— А ты бы позволил мне это сделать?

— Если бы объяснил причину — да! Позволил бы, чёрт побери! — Себастьян пылал и позволил себе в очередной редкий раз поднять голос, но уже не на меня, а на Легендарного Жнеца.

В ответ на крик демона тот хитро усмехнулся:

— А вот я в этом сильно сомневаюсь. Ты и так привязался к этой душе и ни за что бы в жизни не допустил такого «неуважения», как сам выразился две минуты назад.

— Когда? — резко процедила я сквозь зубы.

— Тебе так нужно это знать, милая юная Регина? — в очередной раз хихикнул Гробовщик.

— КОГДА, ГРОБОВЩИК?! — уже выкрикнула я, со всей силы ударив по столу.

— Ти-и-ише-ти-и-и-ише, не стоит за зря свои несчастные нервы вновь теребить. Что же до души, то с тех пор, как ты была зачата, я сделал это, то бишь с самого начала.

— То есть ты всё знал о моей чёртовой судьбе с самого начала и решил воспользоваться ситуацией?! Или ты и есть тот самый кукловод, что ею управлял и управляет, дёргая за ниточки?!

— К сожалению, о судьбе ничего не знал, всё же я просто руковожу выпуском душ на Землю и обратно в Рай или Ад. Кукловодом был Клод. Это он изначально подстроил несколько срывов и неудачные роды твоей матери, чтобы ты стала такой.

— Хотел получить послушную игрушку, душу которой в конечном счёте поглотит… Хах, всё яснее некуда…

— Именно, но Себастьян оказался быстрее. Снова, — жнец похлопал в ладоши, продолжая улыбаться. — Прекра-а-а-асный образец ловкости.

— Да уж… — я тихо вздохнула, грустно усмехнувшись.

Сама не понимаю, почему, но в этот момент мне стало очень больно… Больно, горько, обидно…

Сам же Михаэлис встал из-за стола, подошёл вплотную к Гробовщику и со всей силы вмазал ему кулаком так, что аж челюсть его затрещала.

— Лучше исчезни, — сдерживая весь свой гнев, сказал Себастьян, чьи глаза сейчас просто пылали алым светом.

— Вы пока не понимаете этого, но я помог вам. Помог обоим, — ответил Легендарный Жнец, с таким же хрустом и с лёгкостью вправив свою челюсть назад.

— Как ты ещё можешь говорить с выбитой и хрустнутой челюстью?! — спросила, было, я, но тут же, хлопнув себя по лбу, закатила глаза: — Ну, конечно, ваше вечное бессмертие и прочие таланты. Чёрт возьми…

Я глубоко выдохнула и, резко поднявшись из-за стола, не смотря на головную боль и некую слабость, быстрым шагом пошла в сторону выхода из кухни.

— С меня хватит на сегодня всех этих грёбанных «новостей»! — произнесла я также резко напоследок, хлопнув со всей силы дверью.

— Тебе повезло, что получил ты удар только в челюсть. А теперь убирайся, помогальщик, — Себастьян тут же выпустил Гробовщика и сам направился за мной, но затем, встав у двери, всё-таки помедлил.

Дальше я не слышала ни того, что Легендарный Жнец ответил, ни того, как он покинул квартиру Сефириоса. Я просто бежала до тех пор, пока не оказалась в нашей с демоном комнате. Потом, закрыв за собой дверь, медленно сползла по ней на пол.

— Почему… Почему именно я? — задаваясь этим вопросом, я чувствовала, как по моим глазам в который раз за этот вечер и ночь текли слёзы. — Неужели нельзя было выбрать кого-то другого, чёрт возьми?!

Но ответа не последовало. Ни от Бога, ни от Сатаны, ни даже от самого Клода.

Рухнув на кровать, совсем обессиленная после очередной новости, я уткнулась лицом в подушку.

Нужно выплакаться… Просто разрыдаться в чёртову подушку до тех пор, пока не начну задыхаться от усталости и не усну.

Пусть это и выглядело жалко, глупо, бессмысленно… Но я так и поступила.

Мне так отчаянно хотелось выпустить всю свою боль и обиду на свою хренову судьбу, которая опять просто напросто насмехалась надо мной, издевалась, как только было возможно…

Я ревела, что есть силы. Ревела и выкрикивала все возможные проклятья в сторону того же Клода или Гробовщика.

Я даже надеялась, что с каждым проклятьем этот седой хрыч икал, и шрамы на его теле обращались в швы, что медленно расходились, и его тело разваливалось на части, и потом он рассыпался как детский конструктор и с переломанной челюстью вздохнул бы:

— Поэ-поэе… Фа-а-а-ая фаось…

Однако легче мне от этих мыслей, увы, не становилось.

Мои рыдания длились несколько часов, и уснуть удалось только к пяти-шести часам утра.

Я даже не помню, как от усталости и бессилия просто провалилась в сон. Но знаю одно. Всё это время никто не решался меня побеспокоить, давая при этом побыть наедине со своей болью и выпустить все свои эмоции наружу, пусть даже и в виде рыданий.