Иногда снег валил хлопьями. Приходилось машину оставлять наверху, а по улицам спускаться сквозь снежную пелену и заносы. На некоторых улицах ещё можно встретить цивилизацию: горел фонарь и просматривалось подобие дороги с остатками асфальта или каменки, а на иных царила тьма и полное бездорожье. Но от выпавшего снега было светло, а свет из окон помогал ориентироваться.
Дома были разные, в некоторых было по две - четыре квартиры. Одинокие дома, мёртвые дома, интеллигентные дома, простые дома, мещанские дома - он разных навидался!
Конечно, благодаря Марии, взгляд Феликса на мир расширился, хотя и приключений хватало. Бывало он падал на скользкой дороге, и мужик пьяный топором на него замахивался и травил собакой, и пьяный цыган угощал вином, и с глухонемым приходилось общаться, и с корейцами, даже познакомился ассирийцем и персиянкой. Трудности Феликса не пугали, его вело удивительное чувство причастности к какому-то доброму, благородному делу, а также разгоравшийся огонёк чувства к девушке.
Мария и Феликс видели разных людей - и обеспеченных, живущих хорошо, лучше чем в благоустроенных квартирах, и живущих так убого, что хуже уже некуда. В общем, жилищная проблема стояла остро. Видел Феликс и несчастных людей, видел и счастливых... Приходилось встречаться и с алкоголиками, наркоманами. О последних Феликс знал только из зарубежных фильмов и был поражён. Но такова была картина жизни.
В декабре в училище началась сессия, которую нужно было сдавать, и Феликс стал реже встречаться с Марией и бывать у неё. Он почему-то стал понимать, как всё-таки они далеки друг от друга. Теперь, после более тесного знакомства, она представлялась ему совсем взрослой двадцатидвухлетней женщиной, которой вчерашнему школьнику было не понять.
Лиля кратком письме рассказывала о подготовке к первой сессии, но, как ни странно, для Феликса это уже не представляло особого интереса. Он вновь стал посещать кафе, бары и дискотеки вместе с друзьями. Ритмы диско, мелькание лиц, сияние огней, рубиновое вино, жёлто - голубые коктейли, лепестки накрашенных губ, развевающиеся волнами волосы, волнующиеся пружинистые груди, запах духов и разгорячённых неистовых тел - всё это стало для него привычным миром. Но, покидая поздно вечером этот мир, он ощущал, что в нём чего-то не хватает.
Уже приближались новогодние праздники, он ехал в автобусе за какими-то покупками, когда увидел Марию.
В красном пальто и в чёрной шляпке она шагала по расчищенной дорожке мимо островерхой металлической ограды, над которой заснеженные ветви упирались в небо. Из-под гривы волос на шее её виднелся синий краешек платочка. Свернув у фонаря, Мария зашагала по Вороньей улице.
Феликс выскочил на ближайшей остановке. Он почти бегом возвращался к той самой дорожке, и, казалось, видел на снегу её следы, вмятины каблуков. Он вспоминал: Воронья улица ведёт к скверику с фонтаном, который рядом с дворцом культуры авиастроителей. Там ещё памятник Железному Рыцарю. К нему можно добраться быстрее, он знает другой путь. Феликс быстро шагал в зимнем голубовато-белом воздухе,
Вот вход в сквер, только с другой, южной стороны. Здесь было расчищено, видна выложенная плитами площадка перед круглым бассейном, занесённым снегом. К фонарному столбу шла яркая маленькая фигурка - это была девочка в тёмно-красной болоньевой куртке с собакой на поводке. В жёлтом свете фонаря кружились снежинки.
За статуей Рыцаря виднелся дворец с колоннами, а за ним многоэтажка, где уже зажигались огни. Где же Мария? Воронья улица проходит рядом. Быть может Мария ускорила шаг, опередила его и вошла во дворец?
Феликс прошёл мимо высоких колонн и открыл тяжёлую дверь. В холле сидела дежурная, которая уставилась на него круглыми очками. Мужчина нёс контрабас, две маленькие девочки в балетных костюмах промчались мимо. Играла музыка. Смущённый Феликс хотел уйти.
- Кого-то ищете молодой человек? - спросила очкастая дама.
- Простите, а не заходила ли сюда... девушка в красном пальто? Вот, недавно совсем.
Ему казалось, что провалится сквозь пол, так он смущался.
- Девушка в красном? - замыслилась старушка. - Ну вообще-то бывают и в красном, но...если недавно - не припомню.
Вдруг Феликс заметил большой глаз и стриженую чёлку на круглой голове. Выглянул мальчик из-под стола дежурной и уставился на Феликса.
На какой-то миг воцарилось молчание, которое тянулось целую вечность. В светлых глазах мальчика, в его взгляде было что-то задумчиво - зимнее.
- А у нас в парке белки живут. Вот там, - сказал и показал пальцем в сторону большого окна, за которым сумерки сгущались в тёмный вечер.
- Это мой внучок, - сказала женщина и улыбнулась.
- Понял. Отлично, я тоже посмотрю на белок, - пролепетал Феликс, кивнул на прощание и толкнул массивную дверь.
Он шёл по парку, мимо спящих под снежной шубой скамеек, мимо пары с коляской, туда, где заметил фигуру в красном пальто.
Она стояла у беседки и смотрела на сосну.
- Привет! Белку выглядываешь?
- Феликс?! - обрадовалась Мария и шагнула к нему. - Я так рада, что встретила тебя! Ты откуда?
Она взяла его руки в свои. Её рукавицы были влажными от снега.
Мария тут же смутилась и убрала руки. А для Феликса колыхнулся мир и затеплилось сердце.
- Да, так, шёл мимо за покупками...
- Ты так давно не приходил к нам. И папа тебя спрашивал, и Катаржинка.
- И я рад, что увидел тебя. Очень рад. Я искал тебя, - сказал Феликс и вдруг, наклонившись, неумело и быстро поцеловал её в щёку, красную, влажную, пахнущую духами и снегом.
Она немного отстранилась, хотела что-то сказать, но, пересилив себя, выпалила совсем другое:
- А зима такая красивая. Смотри, небо какое. А снег, этот чудесный сугроб с рябиной. Её клевали птицы. Пойдём. Я у Риты была. Она живёт здесь, недалеко, на Николаевской.
