-Ага, и представь, какой шум поднимется, если я умру на задании, - поддакнул Гарри. - Кингсли сможет хоть монархию учредить – никто не заметит. Или как Крауч в первую войну, развязать аврорату руки, и тогда полетят головы всех, кто хоть немного неугоден новой власти – если все это будет подано под соусом наказания за смерть Избранного, никто и пикнуть не посмеет.
-Ну дела… - выдохнул Рон. - Но если бы Гермиона о таком узнала, она бы сказала тебе!
-Наверное, ничего конкретного она не знала, но догадывалась о чем-то, что дало ей основания опасаться за собственную жизнь, - пожал плечами Гарри. - А еще она наверняка считала, что за мной следят, поэтому не смогла открыто предупредить, чтобы не подвергать опасности.
-Очень на неё похоже, - не смог не согласиться с ним Рон. - Но что нам делать теперь? Их надо как-то вывести на чистую воду, но без неё мы ни в жизнь не разберемся!..
-Давай для начала займемся тем, что мы умеем лучше всего, - предложил Гарри.
-Всех победим?.. - не очень, впрочем, уверенно предположил Рон.
-Выживем, - усмехнулся Гарри. - Прикроешь меня сегодня?
-Спрашиваешь!.. - ответил улыбкой Рон, и друзья пожали друг другу руки.
Обо всех разногласиях было позабыто.
Комментарий к Глава 26.
Пожалуйста, посмотрите это видео.
https://novosti.dn.ua/news/320939-zelenskij-obratilsya-k-grazhdanam-rossii-polnyj-tekst
========== Глава 27. ==========
Комментарий к Глава 27.
Мне очень больно от того, что происходит сейчас. Возможно, в этой ситуации публикация развлекательного контента и в частности фанфиков кажется неуместной, но я буду это делать в надежде на то, что, возможно, хоть кому-то это может помочь отвлечься и справиться с тревогой и страхом.
Главы будут выходить по расписанию, как и раньше.
С надеждой на то, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
На следующее утро Гермиона проснулась от настойчивого аромата кофе, щекотавшего её ноздри. В ту же секунду все события вчерашнего вечера буквально обрушились на нее грудой булыжников, но девушка все-таки заставила себя открыть глаза и осторожно, боязливо огляделась.
Первым, что она увидела, была её волшебная палочка, лежавшая на тумбочке рядом с подносом с завтраком. Оставленная так неосмотрительно на столе вчера, сейчас она была так близко - только руку протяни, словно приглашая к действию, и Гермиона вцепилась в древко, как утопающий в спасательный круг. Знакомое тепло согрело пальцы и принесло хоть и шаткую, но уверенность. Сам же Малфой обнаружился в кресле у камина - неподвижный, словно статуя, с пустыми руками, нарочито открыто лежавшими на резных подлокотниках. Он не повел и бровью, когда она схватилась за палочку, лишь чуть резче обозначились углы челюсти - но пристального, пронзительного взгляда от девушки так и не отвел.
От этого взгляда вдоль позвоночника у Гермионы пробежал неприятный озноб, а руки задрожали. Её охватило дикое, почти неодолимое желание выпалить в него заклинанием и убежать, спрятаться, не оставаться в этой комнате и этом доме больше ни одной лишней минуты - но трезвый рассудок напомнил, что права на подобную роскошь она не имеет. Малфой по-прежнему был нужен ей. А значит, придется остаться.
В последнее мгновение вспомнив, что вчера так и уснула неодетой, Гермиона села в постели, повыше натягивая одеяло, и тут же заметила свежую рубашку, аккуратно сложенную у неё в ногах.
-Малфой, ты не мог бы… - робко попросила она, не зная, как с ним говорить теперь.
-Конечно, - он быстро встал и отошел к окну, повернувшись к ней спиной.
Тонкая черная ткань больше не казалась хоть сколько-нибудь надежной защитой – она еще слишком живо помнила, как снимала её сама, своими руками, но, одевшись, девушка все же почувствовала себя хоть немного, но спокойнее. И вздрогнула – не то от неожиданности, не то от страха – когда он заговорил, впрочем, все еще не оборачиваясь.
-Грейнджер, нам нужно поговорить о том, что произошло вчера.
-Нет, не нужно, - отказалась она. О чем тут было говорить? Все и без того было предельно ясно.
-Я почти изнасиловал тебя, - он все-таки повернулся и посмотрел на неё, мгновенно подобравшуюся в комочек, своими холодными, как лед, глазами. - А если отбросить в сторону незначительные детали, то без “почти”. И что, мы будем отводить глаза и делать вид, что ничего не было?
-Малфой, - вздохнула Гермиона, - я не хочу об этом вспоминать и, тем более, говорить. Но если ты настаиваешь… - она бросила на него осторожный взгляд и, получив ответный кивок, продолжила, но заговорила совсем не о том, чего он ждал. - Понимаешь, тогда, в Хогвартсе, все это начиналось, как захватывающая игра. Поиск разгадок, приключения, опасности – о подобном можно было читать в книгах, но когда ты сама становишься частью чего-то такого… Мне трудно это объяснить тебе, который всю жизнь прожил среди волшебников и никогда не поймет, что значит вдруг очутиться в совершенно новом мире. Я будто в сказку попала – настоящую, с троллями, трехголовыми псами, злыми волшебниками и спрятанными сокровищами. И, конечно же, в таких сказках добро всегда побеждает – как же иначе?..
Она не смотрела на него, а Драко не счел нужным перебивать, хотя при желании он мог бы кое-что ответить – ведь и сам полтора года назад попал в совсем новый для него мир, поразивший его воображение. Её мир. Мир магглов.
-И все это было, конечно, временами пугающе и опасно, но для нас казалось просто приключениями – ведь это же сказка, а в них всегда все заканчивается хорошо. А потом начали умирать люди, - Гермиона помолчала, задумавшись. - Первым был Седрик. Но нас там не было, все видел только Гарри, а для меня смерть так и осталась чем-то далеким, что, если и может произойти – то не со мной, конечно же. Потом погиб Сириус. Я видела его смерть своими глазами, и на этот раз она подобралась куда ближе, почти дохнув мне в лицо – но и тогда я еще не поняла, как все обстоит на самом деле. А потом люди начали умирать каждый день. В газетах, среди знакомых, родителей учеников… потом Дамблдор… - она сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. - И я поняла, что все это вовсе не сказка. Это мир со своими законами, такой же жестокий, как мой. Я могла уйти обратно – просто раствориться среди шести миллиардов людей вместе с моими родителями-магглами. Навряд ли кто-то стал бы меня искать, да и не нашли бы. А могла остаться. И я выбрала, Малфой. Еще тогда. Я стерла память о себе своим родителям и внушила им мысль переехать. С тех пор они живут далеко-далеко отсюда и понятия не имеют, что у них есть дочь. А я осталась рядом с Гарри – без семьи, без дома, без особой надежды на то, чтобы выжить. Но так было правильно, и я выбрала. И заплатила за свой выбор, и продолжаю платить каждый день.
Гермиона вновь просмотрела на парня, который, не выдержав её взгляда, опустил глаза в пол.
-Тебе, наверное, казалось со стороны, что на правильной стороне быть легко и просто. Что бы ни случилось, ты хотя бы знаешь, что прав и поступаешь хорошо. Но у каждого выбора есть своя цена, и мы тоже её платим. Гарри рос сиротой, и сам должен был умереть. Я стала сиротой по собственному выбору. Думаешь, кто-то из нас этого хотел?.. Считаешь, мы понеслись на амбразуры с радостью, захлебываясь радугой от счастья, что можем умереть, сражаясь за правое дело? - она горько усмехнулась. - Ничего подобного. Ни для кого из нас этот выбор не был легким. Но мы его сделали. И я никогда не стала бы требовать от других того, на что не пошла бы сама. Я понимаю тебя, Малфой. Я понимаю, как тебе сейчас больно и тяжело делать выбор между тем, что правильно и тем, что просто. Я скажу тебе то, чего никогда и никому не говорила: я пошла на это только из-за Гарри и Рона. Только потому, что мои самые близкие, единственные друзья шли на эту войну, зная, что могут в любой момент умереть. Никакие соображения о высшем благе, чужих жизнях, правильности, совести… Все это отлично звучит, но ни черта не работает, пока беда не коснется лично тебя. Пока не заберет у тебя кого-то или не подведет к той грани, когда терять уже нечего, до полного отчаяния, безразличия к тому, что станет с тобой и твоей жизнью. Вот тогда ты понимаешь, что откладывать уже невозможно - и выбираешь. Не себя, потому что на себя уже плевать. Выбираешь других. Я выбрала тогда не Орден Феникса, не Дамблдора и не уязвимых и беззащитных. Проще бороться за кого-то конкретного, чем за абстрактный мир во всем мире. Я выбрала Гарри и Рона - и это было правильно. Так было нужно. И сейчас я тоже выбираю их - ведь больше у меня никого и нет… Тебе трудно, потому что сейчас у тебя вроде как есть варианты. Ты можешь уехать подальше и увезти родителей, и, может, вам повезет выжить. А можешь остаться и попробовать помочь сотням, тысячам людей - которых ты не знаешь, чужих тебе, незнакомых, далеких. Многие из которых к тому же тебя ненавидят, и наверняка будут ненавидеть и дальше, даже если ты спасешь их никчемные шкуры, рискуя собой и своими близкими. Это чертовски сложный выбор, и я понимаю, почему ты готов даже напиться до беспамятства, лишь бы его не делать. Способы у тебя, конечно, те еще, но… Ты вчера сорвался – и я понимаю причины, и не виню тебя. Я и сама была не права, когда накричала на тебя. Только надеюсь, что впредь ты будешь лучше справляться со своими эмоциями и не станешь вымещать их на мне.
