Но призрачное дерево все еще мерцало, никуда не исчезая, а значит, не все было потеряно.

Приняв за отправную точку тот факт, что дело все-таки в утраченном пророчестве, Гермиона задумалась. Может быть, кроме хранения непосредственно самих пророчеств, в Отделе Тайн вели что-то вроде каталога?.. И тогда можно было попробовать отыскать упоминание в нем…

Кроме того, пророчество не могло возникнуть само по себе – а значит, кто-то его произнес, а еще кто-то услышал, записал и передал невыразимцам. То есть должно было существовать по меньшей мере двое, чьи судьбы пересекались с пророчеством, а то и четверо – возможно, и больше. Если бы найти хоть одного…

Заставив себя выбросить из головы все мысли о несносном блондине, который так и не соизволил появиться, и почти не жуя проглотив любезно принесенный Кэри завтрак, Гермиона с головой погрузилась в изучение переплетений причудливых линий, не забыв, впрочем, спросить у Снейпа о том, что он знает о пророчествах, с помощью зачарованного галлеона.

========== Глава 25. ==========

Комментарий к Глава 25.

Вообще я не планировала, но тут обратили внимание на тот факт, что сегодня 22.02.2022, а фик набрал ровно 222 лайка :)

Как я могу пропустить такую магию чисел?..

День стремительно катился к вечеру, а запертая в четырех стенах гриффиндорка медленно, но верно сходила с ума.

Во-первых, молчал Снейп. Судя по карте, с ним все было в порядке, по крайней мере, уж жизни ничего не угрожало – так тогда какого ж черта он молчал?!

Во-вторых, Малфой так и не вернулся, и вот уже пошли вторые сутки после того, как он удалился “подумать”. За это время можно было обдумать сотворение мира и теорию струн, не то что ответ на один-единственый вопрос, так где же его мантикоры носили?! Тем более, что после обеда Кэри принес вычищенную и выстиранную одежду, и, пока он развешивал её в шкафу и раскладывал по полкам, Гермиона успела заметить там и сапоги, и то пальто, в котором он вчера ушел. Значит, на то, чтобы переодеться, этот пижон время нашел, а на короткий разговор с ней – нет? И как он только умудрился проскользнуть мимо неё незамеченным…

В-третьих, линии Гарри и Мальсибера продолжали неуклонно двигаться навстречу друг другу, и у неё оставались считанные часы, чтобы попытаться этому помешать – но все упиралось все в того же Малфоя, которого носило неизвестно где.

И наконец, в-четвертых, у нее ничего не получалось. Ничего. То есть абсолютно. Чертова линия напоминала пресловутого кота в коробке, который, пока в неё не заглянешь, мог быть с одинаковым успехом и жив, и мертв. Так же вела себя и их призрачная вероятность: пока девушка рассматривала её с некоторого почтительного расстояния, она вполне себе была, но, как только Гермиона пыталась поближе рассмотреть хотя бы некоторые её участки, как она расплывалась, расползалась клочьями тумана, оставляя вместо ответов только ощущение полной неопределенности.

Гермиона убила весь день в попытках разобраться, в чем же дело, пока её не озарила простая и очевидная мысль: Малфой. Причина в нем. Пока этот белобрысый паршивец не определится, не примет решение, а так и будет болтаться как известная субстанция в ограниченном водном пространстве – и линия не станет более четкой, потому что без него она просто не может существовать. В одиночку ей ничего не сделать, ничего не изменить – а значит, она просто впустую тратит время в ожидании, пока эта принцесса на горошине наконец определится.

Уже поздно вечером пришло сообщение от Снейпа, но оно только все еще больше усложнило. На ребре монеты, издевательски подмигивая, переливалась надпись “11.18 Чэринг-кросс”. И что этот чертов нетопырь хотел, чтобы она сделала?! Как ей пробраться на станцию, когда её наверняка ищут в обоих мирах, да и просто за пределы комнаты не выйти!

До встречи Гарри с Мальсибером осталось всего ничего, и с каждым утекавшим часом Гермиона понимала, что последняя возможность упущена: даже если чертов блондин явится прямо сейчас, и ей удастся уговорить его сразу же отправиться на поиски совы – птица едва ли поспеет вовремя.

Все это привело к тому, что, когда наконец дверь распахнулась, и в комнату ввалился тот, кого она так ждала, гриффиндорка едва не набросилась на него с кулаками. Последние крохи благоразумия ушли на то, чтобы запереть дверь и заглушить комнату, после чего Гермиона развернулась к блондину, пыша праведным негодованием, как раскаленная печь, но не успела и слова сказать, как Малфой, окинув её неприязненным взглядом с головы до пят, процедил сквозь зубы:

-Ты все еще здесь, Грейнджер? Я надеялся, что ты сбежишь под крылышко к своему дружку и оставишь наконец меня в покое.

-Малфой, ты спятил?.. - опешила Гермиона. - К какому еще дружку?!

-Да я откуда знаю, к которому, у тебя же их целая… целый… блять, в общем, дохера, - махнул рукой парень, и тут до неё начало медленно доходить.

-Ты что, пьян?.. - высказала Гермиона вслух свою догадку.

-А ты мне мамочка, что ли, чтобы я перед тобой отчитывался? - зло огрызнулся Малфой.

-Да как ты можешь! - взорвалась гриффиндорка. - Два дня! Я ждала тебя два чертовых дня, потому что ты сказал, что тебе нужно подумать! А сам в это время шлялся невесть где и пил – просто пил, и это тогда, когда от тебя столько зависит, когда от твоего гребанного решения зависит весь мир! Что с тобой не так, Малфой? Если Косого переулка тебе было недостаточно – что еще тебе показать, чтобы до тебя наконец дошло, что ты должен хотя бы попытаться что-то сделать!

-Должен? - изогнул бровь Малфой, подходя ближе. - Тебе я ничего не должен, Грейнджер. Это ты хочешь меня убедить в том, что я что-то там должен, но черта с два у тебя это получится!

Сейчас, когда он остановился всего в паре шагов от неё, отрезав все пути к отступлению и возвышаясь над её миниатюрной фигуркой больше, чем на голову, гриффиндорка с опозданием сообразила, что орать на сильно нетрезвого мужчину было, пожалуй, не лучшей её идеей, и стоило дождаться более подходящего момента для выяснения отношений. Лучшим решением сейчас было бы бежать, бежать от него подальше, спасаться самой - но парень продолжал нависать над ней, очевидно, ожидая хоть какой-то реакции и не собирался спускать ситуацию на тормозах и выпускать её из угла, в который она сама себя загнала.

-Послушай, Малфой, - растерянно возразила Гермиона, отступая назад, - я понимаю, это непростое решение, но ведь это то, ради чего стоит чем-то рискнуть или даже пожертвовать!..

-Как интересно, что ты заговорила об этом, - усмехнулся он. - Я как раз хотел спросить: а чем жертвуешь ты? Если я буду плясать под твою дудку, ты и свою шкурку спасешь, и весь мир впридачу. Или жертвовать должен кто-нибудь другой, а, Грейнджер?

-Да как ты смеешь! - воскликнула она, снова забывая об осторожности. - Если понадобится, я сделаю все, чтобы всего этого не случилось! И мне не нужно это доказывать – я сотню раз рисковала вместе с Гарри во имя победы над Волдемортом! И рискну снова!

-Вместе с Гарри… - задумчиво, нараспев произнес он. - А что насчет меня, Грейнджер? За Поттера ты была готова отдать свою жизнь. А чем ты готова заплатить за помощь Малфоя?

-Все, что угодно, - дрогнувшим голосом пообещала Гермиона. - Помоги мне, и я сделаю все, что ты захочешь.

-Я хочу, Грейнджер, чтобы ты на своей шкуре поняла, что такое лишиться всего – гордости, достоинства, собственной воли. Чтобы ты поняла, каково это – быть никем, просто игрушкой, средством для решения чужой проблемы, гребаным пластырем на вспоротой брюшине!..

Он продолжал надвигаться на неё, вынуждая пятиться, чтобы не столкнуться нос к носу, и тут до Гермионы наконец дошло, что все намного хуже, чем показалось ей сначала. Это была не очередная их безобидная перебранка, не рядовая ссора; от него пахло агрессией и опасностью, как от раненого зверя, который бьется в агонии своей боли и без разбора бросается на каждого, кто по неосторожности окажется рядом – даже для того, чтобы протянуть руку помощи. Он был зол, он не контролировал себя и искал, на ком эту злость сорвать – и нашел. А она же еще и подбросила дровишек в этот костер.