Наконец, Волдеморт снова посмотрел в лицо чародейке и с удовольствием отметил про себя, что она и впрямь стала успокаиваться.

— Тебе не кажется, что мы слишком долго говорим обо всяких ничтожествах. Может, используем время, которое у нас имеется, с большей пользой?

— Конечно, милорд! Вы снова хотите обучить меня какому-нибудь темному заклинанию?

— Нет, на сегодня у меня другие планы. Помнится, вчера я обещал тебе экскурсию по замку. Это замечательная возможность осмотреть владения самого Салазара Слизерина, которые спустя почти тысячу лет открылись его наследнику, как и Тайная комната в Хогвартсе больше двадцати лет назад! — гордо проговорил Волдеморт.

— Вы наследник Салазара Слизерина?! — в радостном изумлении вскрикнула ведьма.

— Да, моя красавица! — улыбнувшись, отвечал маг и, заметив ее по-детски восхищенные глаза, не мог удержаться от того, чтобы не сорвать с губ волшебницы короткий поцелуй, и девушка засветилась от счастья.

— Идем же! — не то попросил, не то приказал чародей и подал ей руку, на которую Белла с удовольствием оперлась. Надев теплые мантии и обувь, оба направились к выходу. Сначала они бродили по широким, расчищенным от снега дорожкам обширного парка, а потом стали осматривать и сам замок. Побывали в библиотеке, и когда Белла спросила, неужели по темным искусствам столько книг, то получила ответ, что кругозор наследника одного из основателей Хогвартса не может ограничиваться одной только черной магией. Спускались и в мрачные подземелья, о которых Темный Лорд поведал своей спутнице, что они были куда обширнее, но он решил часть помещений вынести наверх. И помогли ему в этом необычные свойства замка.

Прогулка по владениям Салазара Слизерина заняла много времени, но Волдеморт и Беллатриса, кажется, этого не замечали. Было уже далеко за полдень, а они не обошли и половины покоев, да и то многие осмотрели лишь мимоходом. Приведя волшебницу обратно в столовую, Темный Лорд наколдовал обеденный стол, накрытый красивой серебристой скатертью, и на нем появились любимые блюда его спутницы. Белла просто валилась с ног от усталости и умирала от голода несмотря на плотный завтрак. Больше всего ей сейчас хотелось быстро без церемоний поесть и улечься на чем-нибудь мягком, давая блаженный отдых своим ногам, безмерно уставшим от долгой ходьбы в прелестных, но не очень удобных сапожках на высоких каблуках. Однако суровое воспитание, полученное в семье, привычно взяло верх над желаниями. Девушка в тщательно отработанной грациозной манере скинула мантию и уселась на стул, сохраняя идеально прямую осанку и не позволяя себе даже слегка откинуться на спинку, и принялась неторопливо, как и подобает леди, есть, едва прикасаясь к каждому блюду и по чуть-чуть отхлебывая вино из кубка. Волдеморт лишь усмехнулся и обратился к Белле со снисходительным тоном, как будто говорил с ребенком.

— Нет нужды сейчас так неукоснительно следовать этикету. Чиниться будешь перед чванливыми и не слишком прозорливыми гостями в доме своих родителей.

Тут сапожки с замысловатой шнуровкой мгновенно слетели с ее ног, стул неожиданно трансфигурировался в удобный диван, а за спиной непонятно откуда взялась мягкая подушка. Беллатриса бросила на Волдеморта полный благодарности взгляд. Заметив, что милорд неотрывно смотрит на огонь в камине и молчит, девушка не стала мешать его размышлениям.

— Знаешь, — неожиданно заговорил Волдеморт, — ты ведь первый человек, который гостит в этом замке с тех пор, как я его обнаружил. И поистине, твое присутствие его украсило. Я уже рассказывал тебе, что замок подстраивается под своего хозяина и сам выполняет его пожелания касательно внутреннего и внешнего убранства. Но один мой приказ он категорически отказывался исполнить: ни за что не хотел зажигать камины, и даже если я делал это сам, то огонь сразу же потухал. Но после того, как я первый раз забрался через окно в твою комнату и вернул отобранную отцом палочку, то вернувшись, обнаружил, что все камины запылали сами собой. И сейчас замок встречал тебя как дорогую гостью, показывая, как и где искать меня. До твоего появления здесь даже летом было весьма прохладно, солнечное тепло было не в состоянии пробиться сквозь эти толстые стены, и мне приходилось пользоваться согревающими чарами, чтобы вконец не замерзнуть зимой.

— Для меня большая честь быть вашей гостьей!

— Я хотел бы, чтобы ты была не гостьей, а леди этого замка, разделила со мной жизнь и судьбу, какими бы они не были! — неожиданно ответил Волдеморт властным и, как ни странно, холодным голосом.

========== Глава 66. Огонь свечи ==========

Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.Метель лепила на стекле

Кружки и стрелы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.На озаренный потолок

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног,

Судьбы скрещенья.И падали два башмачка

Со стуком на пол.

И воск слезами с ночника

На платье капал.И все терялось в снежной мгле

Седой и белой.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.На свечку дуло из угла,

И жар соблазна

Вздымал, как ангел, два крыла

Крестообразно.Мело весь месяц в феврале,

И то и дело

Свеча горела на столе,

Свеча горела.Б. Пастернак «Зимняя ночь»

От последних слов Волдеморта сердце у мисс Блэк застучало так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Произошло то, о чем Беллатриса мечтала, но не позволяла себе надеяться. Она даже не пыталась пускать в ход обычные свои и чужие женские уловки, чтобы очаровать волшебника. Ведьма понимала, что хоть они и действовали практически безотказно с другими ухажерами, но с Темным Лордом будут бесполезны. Эти слова были, несомненно, предложением руки и сердца, но видит Мерлин, хоть Белле и доводилось уже их выслушивать, однако в такой манере, словно приказ, оно звучало для нее в первый раз. Маг ни словом не обмолвился о своих чувствах, не изъяснялся в любви, не рассыпался в комплиментах и льстивых дифирамбах ее достоинствам и не живописал во всевозможных радужных красках их счастливое будущее, как это делали другие юные поклонники. Он просто позвал за собой, словно повелевал, но пойти за ним, подчиниться ему, исполнить все, что он ни попросит, даже служить ему и называть своим повелителем казалось Белле огромным счастьем. Она медленно, но без колебаний протянула этому могущественному, давно уже ставшему хозяином ее сердца чародею, тонкую девичью руку в знак своего согласия. От радости язык словно онемел, и девушка не смогла произнести ни одного слова, но в этом и не было нужды: Волдеморт и так был прекрасно осведомлен обо всех ее мыслях и чувствах.

Не успела Беллатриса опомниться, как от одного взмаха волшебной палочки Темного Лорда в гостиную под действием манящих чар влетели три ларца и сами собой опустились на стол. Волдеморт открыл один из них, достал золотое кольцо с крупным темным камнем, надел на тонкий девичий палец, и удивительно, перстень тут же стал ей по размеру.

— Эта семейная реликвия тщательно хранилась моими предками на протяжении веков, — спокойно и гордо сказал колдун.

Затем он открыл вторую шкатулку, вынул золотой медальон с красивой изумрудной змейкой, и спустя миг наследство Слизерина уже украшало шею Беллы. Тут ей совсем не к месту вспомнилось, что Крэбб тоже перед свадьбой прислал ей в подарок изумрудное колье гоблинской работы, которое тогда показалось волшебнице ничем не лучше петли или аркана. А вот тяжесть медальона, который был на ней сейчас, казалось приятной.

— Медальон Слизерина! — коротко пояснил Волдеморт и открыл третью шкатулку. В ней лежала старинная корона с массивным золотым ободком, которая показалась девушке знакомой. Волшебник пояснил:

— Эту диадему я привез из лесов Албании, где она долгое время была спрятана. Вспомни историю магии. Уверен, любой когтевранец умер бы от зависти, если бы увидел ее.