— Угадал, — в голосе читалась улыбка, а потом Тин склонился и прошептал в самое ухо, — я офицер полиции.
И прежде, чем Гэвин успел ответить, в бедро впилась игла.
========== За закрытой дверью ==========
Внезапный укол не дал времени осмыслить сказанное, а цепкие руки перехватили за кисти, вдавливая в кровать. Наручники обхватили запястья, когда Тин стянул руки над головой, а через несколько секунд разведённые ноги тоже оказались в плену.
— Хотел бы я дать тебе передышку взамен на честность и откровения, но не могу, — с сожалением произнёс андроид. — Через два дня к тебе придёт первый посетитель, и я должен убедиться, что ты не будешь сопротивляться, когда дело дойдёт до секса.
— Предатель, — с презрением выплюнул Гэвин, — чёртова крыса! — И застонал, когда внутрь медленно втолкнулась игрушка, судя по ощущениям, новая, тоньше привычного массажёра, но более изогнутая и ребристая.
— Я не предатель, Гэвин, не в том смысле, который закладываешь ты. Думаешь, я рассказываю «Нуэве» о ходе следствия, вставляю палки в колёса, чтобы расследование топталось на месте?
— А разве нет? — выдавил Рид, захлебнувшись новым стоном, когда чужие пальцы нежно приласкали головку.
— Нет, у меня другая цель, я не мешаю течению дела и не буду пытаться сбить детективов со следа даже в том случае, если они сядут картелю на хвост.
— Настолько уверен, что Ричард не выйдет на «Нуэве»? Мы смогли раскрыть бордель Кастильо, уверен, он найдёт и всех остальных подонков, тебя в том числе! — Рука на члене сделала несколько рваных фрикций, не позволяя сосредоточиться. — Блядство!
— Ричард больше не ведёт это дело, с недавних пор он просто консультант. Догадаешься, кому передали кейс, или мне подсказать? — Губы коснулись шеи, язык очертил ключицы, оставляя остывающую дорожку искусственной слюны.
— ФБР? — Лёгкий укус на груди, и горячий рот обхватил сосок. — Нет, Фаулер не отдал бы так просто. Это Коннор, да? Пластиковый чмошник со своим престарелым дружком, кейс теперь у них?
— Верно, — в статике прозвучали странные интонации. — Ты удивительно хорошо держишься, несмотря на возбудитель, похоже, организм привыкает к дозе. Раз так, то побудь со мной честным ещё немного, скажи, Гэвин, почему ты так сильно ненавидишь Коннора?
— Блядь, твои вопросы… — Стон вырвался из горла, когда игрушка сменила режим на более мощный. — Потому что он лицемерная тварь, притворяется добрячком, зная, что все ведутся на смазливый еблет и щенячьи глазки. Сегодня он делает кофе и мило улыбается, а завтра с той же лёгкостью воткнёт нож в спину, если посчитает, что так будет правильно и продуктивно.
Пластиковые пальцы обхватили основание игрушки, неторопливо потянули на себя, а потом медленно втолкнули обратно. И снова, и снова, пока Гэвин не сорвался на хрипы, от возбуждения теряя способность связно мыслить.
— Да трахни уже нормально!
— Нет, — ровно, без эмоций, — сегодня ты кончишь сам, довольствуясь вибрацией.
— Ты псих, я не смогу так, — задушенный шёпот на выдохе.
— Сможешь, и одна маленькая вещица тебе в этом поможет.
Тин отстранился, зашуршал целлофаном, потом раздался звук открывающейся коробки, и головку члена объяло что-то плотное.
— Я заметил, что у тебя очень чувствительная головка, а ещё ты ярко реагируешь на стимуляцию уздечки, поэтому прикупил массажёр с вибропулями.
Рука обхватила член, раздались два тихих щелчка, пока Тин крепил пули к резиновой основе. Когда он закончил, лёгкая вибрация отдалась в члене, и Рид с шумом втянул воздух через сцепленные зубы.
— Пластиковый извращенец, — рыкнул Гэвин и непроизвольно двинул бёдрами, когда вибрация на головке усилилась, а игрушка внутри сместилась.
— В таком случае ты не меньший извращенец, чем я, ведь получаешь удовольствие от всего, что я делаю. — Прохладное дыхание прошлось по коже живота, вызвав сонм мурашек, зубы прикусили кожу, выбив очередной громкий вздох. — Это ведь люди придумали такое разнообразие игрушек, начиная от простых вибраторов, фаллосов и мастурбаторов с подробной имитацией мужских и женских половых органов, заканчивая тентаклями, собачьими, драконьими или конскими членами. Люди зависимы от секса, и ты не исключение, скажешь, я не прав?
— От той дряни, что ты мне колешь, даже у трупа встанет, — с трудом собрав в кучу мысли, выдавил Гэвин.
Губы, попеременно выцеловывающие живот и рёбра, растянулись в улыбке, а через секунду Тин отстранился.
— Успокаивай себя этим, Гэвин, но я ведь вижу, как ты реагируешь на меня, мои прикосновения и моё присутствие. Тебе нравится не просто стимуляция, тебе нравится, когда это делаю я.
— Да хрена с два! — крикнул и захлебнулся стоном, когда вибрация усилилась в несколько раз.
— Вот и проверим. Среднее время твоей эякуляции, если я не пытаюсь отсрочить оргазм, составляет восемь минут и сорок семь секунд. — Пластиковые пальцы огладили губы, и Гэвин машинально приоткрыл рот, вызвав у Тина тихий смешок.
— Ты, блядь, ещё и засекал? — увернувшись от чужой руки, выстонал Рид.
— Только что подсчитал, — прозвучало в ответ. — У меня же совершенная память, не так сложно пересмотреть воспоминания и сделать простые вычисления. А сейчас я оставлю тебя наедине с игрушками, и посмотрим, насколько быстро ты дойдёшь до грани без моего участия.
Прикусив напоследок мочку уха, Тин поднялся с кровати и вышел за дверь, удалённо усилив вибрацию. Уровень стимуляции был выбран стандартный, который чаще всего использовался во время секса с Гэвином. Заперев дверь, Тин прислонился к ней спиной и переключил фокус внимания на трансляцию с видеокамеры.
Происходящее будоражило, импульсами напряжения распространялось по тириумным трубкам, порождало в системе странные сигналы. Быть так близко, совсем рядом, буквально в нескольких шагах, стоять за дверью и наблюдать за извивающимся на кровати Гэвином было чем-то новым. Камера высокого разрешения отлично передавала всё: как человек был возбуждён, разгорячён, как же сильно хотел внимания, жаждал получить удовольствие, изнемогал от дурмана в голове и теле. Торс влажно блестел, тёплый боковой свет бра подчёркивал фактурный рельеф на груди, животе, бёдрах, подсвечивал шрамы. Так хотелось войти обратно, провести ладонями по горячей (тридцать семь и три градуса) коже, собрать подушечками капли пота, очертить языком стоящие соски, облизнуть, прикусить, вызвать новую порцию стонов, заласкать до несдержанных хриплых криков. А потом ниже, к пупку, к чувствительной коже на животе и эрогенным зонам сбоку, рядом с рёбрами, чтобы мышцы пресса сократились от даримой ласки. Он хотел оказаться там, внутри, вместе с Гэвином, довести его до пика, до безумия, чтобы человек бился в мощном оргазме и просил ещё и ещё. Он хотел, но не мог, ведь нужно было показать разницу.
Жди.
Сам виноват, сам выбрал такую роль, теперь оставалось терпеть вместе с Гэвином, изнемогать от обоюдной, объединяющей их сердца и души жажды. Андроидам не нужен секс как таковой, не нужно самоудовлетворение, но от вида мечущегося по кровати Гэвина в программе запускались неидентифицируемые команды. Как маленькие жучки, они разбегались по запущенным процессам и въедались в код, провоцируя на активные действия.
«Попробуй», – соблазнительно нашёптывал голос внутри.
Нет, рано, ещё несколько минут.
«Ну же, давай, вместе…»
Руки на автомате поднялись к груди, дрожащие пальцы неуверенно начали расстёгивать пуговицу за пуговицей, оголяя искусственный рельеф. Лёгкое касание к кромке насоса, несильное давление, чтобы с тихим щелчком регулятор вышел из пазов. Опасно… Обратный отсчёт алым предупреждением перед глазами, помехи интерфейса, максимальная чувствительность и сильнее сбоящий голос. Движения пальцев внутри ощущались странно, приятно и страшно одновременно, сенсоры реагировали истерикой, выдавая ворох ошибок, нагружающих систему в мазохистском удовольствии. Подушечки свободной руки на языке, вперёд, назад, глубже, до упора в горло, чтобы зацепить стыки панелей на нёбе и соединение гибкой части языка с основанием. Голосовой модуль со сбоем воспроизвёл стон, смешав статику со стандартной озвучкой модели, и одновременно за дверью застонал Гэвин от усилившейся вибрации массажёров. Ноги подломились, система фоново перераспределила нагрузку, но до отключения ещё было время. Таймер неумолимо тикал, приближая смерть, но регулятор намертво зажат в белых пальцах — ни шанса выронить. Движение во рту ускорились, стоны сорвались в скрежет, дыра в теле откликнулась на осторожное проникновение буквально у самой кромки грудной пластины.
