— Давай, — сказала Беллатриса твердо и посмотрела в темно-синие глаза. — Пошли.

Она поднялась, и у Родольфуса пропал дар речи. Он несколько секунд смотрел на застывшую с немым упорством девушку, а потом она ушла, не дожидаясь. Родольфус вскочил, огляделся и спокойным шагом дошел до туалета. Он открыл дверь и первым делом увидел торчащий из окна зад и туфли на высоком каблуке. Лицо покрылось испариной, и он отвел глаза, не зная, смеяться ли ему.

— Погоди, Беллатриса, — Родольфус подошел ближе, осматриваясь — в туалете никого не было, кроме них. — Я же пошутил. Если ты хочешь уйти, пойдем через главный вход.

Беллатриса обернулась: ее лицо сияло серьезной уверенностью.

— Мы не можем. Меня охраняют.

— Да? — Родольфус на мгновение задумался. — Но вряд ли они будут нам мешать, если мы уйдем вместе? Я же твой жених.

Беллатриса засомневалась, и Родольфус протянул руки.

— Спускайся, — сказал он с улыбкой. — Уйдем отсюда туда, куда ты захочешь.

«Можно ли ему верить?» — думала Беллатриса, а потом перекинула ногу через окно и выскользнула наружу.

Лицо Родольфуса застыло. Никто еще не сбегал со свидания с ним через окно туалета. Он побежал к выходу и обогнул здание: платье девушки мелькнуло за поворотом. Родольфус прибавил скорости и догнал ее, когда она садилась в такси. Не успела Беллатриса выдохнуть, как дверь сбоку открылась — Родольфус сел рядом.

— Ты?..

— Так куда едем? — в очередной раз спросил таксист.

— Вперед, — сказала Беллатриса.

— Куда «вперед»? Что за странный адрес?

— Лондонский глаз, — вмешался Родольфус. — Можете не торопиться.

Таксист что-то недовольно пробурчал, но никто не обратил внимания. Автомобиль медленно вклинился в поток. Беллатриса скрестила руки на груди, думая, что же хочет от нее сосед. Зачем они едут к колесу обозрения? Почему он так добр к ней?

— Можно я буду звать тебя Белла? — спросил Родольфус, изредка поглядывая на молчаливую девушку.

— Нет.

Родольфус мило засмеялся и сказал:

— У тебя очень красивый голос.

Щеки Беллатрисы слегка заалели, из-за чего она еще больше разозлилась и нахмурилась.

— Я тебе сильно противен?

— Да.

Родольфус ненадолго замолчал. Беллатриса уже привыкла, что он не затыкается, и ей почему-то захотелось посмотреть на выражение его лица. Она столкнулась с ним взглядами и снова увидела добрую улыбку.

— Чему ты радуешься? — злобно спросила девушка. — В жизни не встречала большего урода, чем ты.

Родольфус неловко почесал щеку пальцем, отводя взгляд: теперь Беллатриса могла разглядеть черты его лица. Длинный нос с горбинкой, узкая верхняя губа и пухлая нижняя, глаза близко посажены, темные волосы — все вместе сочеталось идеально. Нетипично, но красиво.

— А какие люди тебе нравятся?

— Красивые, — сказала Беллатриса, не добавляя в голос и капли доброты. — Тебе это не светит.

Беллатриса врала беззастенчиво. Она привыкла защищаться грубостью и агрессией, и ей отвечали тем же. Но Родольфус отличался от остальных людей. Неожиданно он улыбался на ее оскорбления, задавал вопросы и стремился ей понравиться и помочь. Он хотел знать ее мнение!

— Тебе, наверное, тяжело пришлось в клинике? — спросил Родольфус мягко. — Ты извини, что лезу не в свое дело, но я часто бывал на работе отца и…

«Извини? Он только что извинился? И он спросил, не тяжело ли мне? Что это все значит? Он притворяется, но для чего? Этот брак нужен только моим родителям, а его семья может отказаться в любой момент и ничего не потерять», — растерялась Беллатриса.

— Беллатриса, ты плачешь?

Девушка отвернулась и коснулась щек — по одной из них катилась слеза.

— Что за бред? — пробормотала Беллатриса, вытирая щеку.

Повисла недолгая тишина. Она не видела лица Родольфуса, но очень хотела знать, не чувствует ли он отвращения после ее слез. Беллатриса повернулась и снова столкнулась с улыбкой, но неловкой. Родольфус вел себя так, будто он был виноват во всем.

— Прости, я сказал что-то не так?

— Ты… — Беллатриса почувствовала нарастающую панику, а потом злость. Гнев всегда защищал ее от боли, которую наносили окружающие. — Ты мне омерзителен. Что ты из себя корчишь добренького и понимающего? Смотришь на меня и думаешь, что я сумасшедшая? — Беллатриса резко придвинулась ближе с безумной улыбкой: она хотела его напугать, оттолкнуть. — Что ты видишь? Не боишься, что в первую же брачную ночь я перекушу тебе артерию на шее?

Уголок губ Родольфуса дернулся. Беллатриса про себя усмехнулась:

«Вот он — испуганный взгляд. Сейчас он поймет, что не хочет быть с чокнутой девкой и выскочит из машины, а потом разорвет помолвку. Никто в этом мире не сможет меня полюбить», — думала Беллатриса, но радости не ощущала.

Родольфус опустил голову, не пытаясь отстраниться.

— Тебе настолько больно?

Беллатриса в который раз за вечер растерялась.

— Ты больной? Или глухой? Ты слышал, что я только что сказала? — с глухой угрозой спросила Беллатриса. — Я убью тебя. Придушу, заколю ножом, отравлю…

— Что они с тобой сделали? — спросил Родольфус и печально посмотрел на девушку. Беллатрису отдернуло назад, будто от кнута. Девушка вжалась в сиденье и отвела взгляд. — Я видел твою медкарту. Ты здорова.

— Нет, — тихо сказала Беллатриса, ощущая пустоту и обреченность. Злость ушла. Все бессмысленно. Этот парень — дурачок. — Я больна.

Никто никогда ей не верил. Пациенты, врачи, санитары — кого-то купили, кому-то шепнули ложь, а кого-то правда не волновала. Беллатриса не знала в этой жизни любви, не состояла в близких отношениях, никому не доверяла. Раньше ей казалось, что ближе сестры у нее никого нет, но Нарцисса от нее отвернулась. Она боялась Беллатрису, рассказывала родителям о каждом ее шаге.

— Беллатриса, я тебе верю.

Как долго она ждала этих слов? Могла ли она им верить?

Беллатриса и Родольфус еще не раз встретились до того, как сыграть свадьбу. Семья Блэков стала лучше относиться к старшей дочери, когда заметили, что она не против брака. Беллатриса все больше проникалась к жениху и сама не заметила, как влюбилась. Только с ним она чувствовала себя в безопасности.

После свадьбы прошел год. Беллатриса наслаждалась жизнью в Париже. Ей не нужно было заниматься бытовыми делами, так как у них работали слуги, работать тоже не приходилось, так как семья Лестрейнджев числилась одной из самых богатых во Франции. Беллатриса читала, рисовала и виделась периодически с сестрой, которая готовилась к свадьбе с Люциусом Малфоем.

В один из вечеров Родольфус вернулся с работы. Сегодняшняя сделка по слиянию компаний сорвалась, и он пришел злой и уставший. Родольфус месяц работал без выходных, мало ел и спал, чтобы добиться слияния, но второй компании в последний момент предложили крупную сумму, и они не подписали контракт с фирмой Лестрейндж.

Беллатриса сидела на диване у окна с видом на Эйфелеву башню, которая в это время загоралась тысячами огней. Девушка привыкла к световому шоу и спокойно читала, пока рядом не упал ее муж. Он ослабил галстук и снял пиджак, тяжело вздохнув. Беллатриса коротко посмотрела на него и улыбнулась, а потом вернулась к чтению.

— Как прошел день? — спросила Беллатриса и потянулась к пиале с вишней. — Ужин уже остыл. Попросить приготовить новый?

Родольфус не ответил. Он молча наблюдал за женой, которая снова отключилась от окружающего мира. Беллатриса читала, поедая вишню, забыв про человека, сидящего рядом. Она почувствовала теплую руку на бедре и вздрогнула. Книга упала на диван, но не закрылась: страницы изогнулись и смялись.

— Белла, — прошептал Родольфус и приблизился к жене. Книга с тихим стуком соскользнула на пол. Он придавил жену к дивану и навис сверху, рассматривая красивое лицо.

Беллатриса испугалась и оперлась ладонями в чужую грудь. Она покраснела и отвернула голову. Пальцы Родольфуса коснулись ее щеки, нежно перешли на губы.

— Мы женаты уже год. Может, зайдем дальше поцелуев?