Кое-как, потратив ещё два часа Кива разложила шесть покойников на одной из пустынных улиц. Сделала всё грамотно, чтобы они выглядели жертвами самообороны. Вернулась обратно, забрала троих и отнесла их к одному из подъемов наверх, спрятала их. Идя обратно к месту убийства девушка зашла в трактир к Зелу и забрала свои ножи, времени на перекус у неё не было. В последний раз вернулась в злосчастное здание, чтобы там прибраться. Ещё час уборки окончательно снизил её настроение. Когда она вышла, её наблюдатель знаками задал вопрос: остаться ли мне здесь? На что Кива просто кивнула и пошла к лестнице, ведущей на поверхность. Предстояло закончить с тремя трупами: одного в Стохесс, одного в Яркел, одного куда-то за стену, поближе к какой-нибудь из деревушек. И когда Кива закончила со всем этим, уже близилось утро, но это была лишь половина её работы на сегодня, ей ещё предстояло заняться самим Осборном. Правда она порядочно устала, поэтому в Митру она направлялась неспешной походкой, давая отдых натруженным ногам, всю ночь таскать на себе тела и ходить туда сюда — не самое приятное занятие. Пунктом её назначения не было главное здание полиции в Митре. Конечной остановкой на сегодня, как она надеялась, была главная тюрьма. Именно в это мрачное и угрюмое здание и должны были привезти Осбона для допроса, если ничего непредвиденного не произошло конечно, пока девушка разгребала сомнительные дары ночи.
Тюрьма не особо выделялась в ряду административных построек, двухэтажное здание, такого же цвета, фасона как и все близстоящие. Но тот кто бывал там внутри прекрасно знал, что это всего лишь оболочка — внутри всё иначе. Самое главное отличие это то, что дом уходил на три этажа вниз, в землю. Весьма хорошая экономия городской площади, так как в блоках удавалось размещать почти всех преступников, коим требовалось заключение, а не петля на шее. Всего в тюрьме было место примерно для трёхсот заключенных, приличное количество, так как не всех привозили целиком. Верхние этажи занимали полицейские, которые были ответственными за порядок, безопасность, отчётную документацию. Были свободные комнаты и для обычного допроса, который можно было занести в протокол, были комнаты-кабинеты, где можно было поработать с полученными данными. В самом низу правда располагались несколько комнат с пыточными устройствами разного уровня жестокости для самых упрямых и неразговорчивых, ну или когда просто не было времени или желания выводить человека на чистую воду по-хорошему. На первом этаже были несколько кладовых с одеждой и оружейных комнат для охранников, чтобы всё всегда было под рукой. Единственного чего не было в большом здании, так это кухни или хотя бы столовой. Еду для заключенных привозили раз в день на забавной телеге с высокими бортами. Полицейские же брали с собой паёк из дома, ровно как и ели на рабочем месте. Отлучаться им не разрешали по уставу, они всегда должны были находиться на своих постах. Поэтому часто можно было увидеть охранника, сидя на скамье в подвальных коридорах, жующего какую-то еду и вслушивающегося в посторонние шумы, голоса, но чаще всего в напряжённую тишину.
Кива наконец добрела до тюрьмы, где она планировала провести минимум двенадцать часов, если все пойдет как надо. На входе проблем не возникло, когда девушка в запачканной и побуревшей от крови одежде зашла внутрь, охранники вопросительно подняли на неё головы. Во взглядах читалась вполне обоснованная настороженность, кого только не приносило в такое место. Прежде чем ей задали ненужные вопросы, Кива сказала:
— Я по поручению офицера Натана, он должен был вас предупредить.
— Да, верно, — охранник смерил её взглядом, — он говорил, что его сотрудник вернётся с задания, проходи.
Больше её вид их не занимал, для полицейских не было повода беспокоиться, для них она сейчас была таким же полицейским, который ночь провёл занимаясь поручением. У неё даже не спросили имени, чтобы отметить её приход. Девушка все так же неспешно прошла по коридору, выискивая собственно самого Натана, справедливо предположив, что он на первом этаже, так как Осборна скорее всего ещё никто не допрашивал и записывать в отчёт было нечего. В какой-то момент Кива подумала, что лучше будет спросить местоположение офицера у дневальных, но Натан сам вышел из какой-то двери. Сказать какая это была комната девушка не могла, да и было не интересно.
— Ждал тебя раньше, — поприветствовал парень, — но неважно, ничего мы пока не сделали.
По молчаливому согласию они оба двинулись по направлению к лестнице, ведущей вниз. Кива спросила, чуть ухмыляясь.
— Как твой гость?
— Пока он твой гость, — подчеркнул Натан, — как и все: орёт, требует чтобы выпустили, говорит что мы ничего не понимаем и не имели права его так задерживать.
— Я даже рада, что он не собирается идти мне навстречу. Из-за его упрямства у меня была нудная ночь.
От тона с которым было это сказано, у парня пробежали мурашки. Если честно, он был бы очень рад, если бы пленный рассказал всё сам до прихода Кивы. Но как вышло. На лестнице пахнуло сыростью подземелья и ещё чем-то, наверное такой особый запах есть только в тюрьмах. Запах угнетения и страха. Вдвоём они пошли по тёмному коридору еле освещённому свечами, куда-то в глубь первого блока. Видневшиеся на поворотах охранники, которые сидели на стульях, на скамьях, не обращали на них никакого внимания. Кива никак не выразила своего одобрения, когда они спустились на этаж ниже. Осборну там было самое место и из него в ближайшие года он не выйдет.
Уже пройдя несколько блоков, до ушей донеслись крики недовольства и злобы.
— Хоо, как он только не устаёт голосить всю ночь, — поморщилась девушка.
— Да нет, мы его приложили хорошенько, когда выводили из кареты. Он пролежал в отрубе часа три, — на ходу объяснил Натан, чуть уходя вперед, чтобы дать распоряжение охранникам.
Те озадачено переглядывались между собой: такая шумиха, вопреки мнениям, была не таким частым гостем в этих стенах, больше напоминавшими сырые туннели. Кива проводила офицера взглядом полуприкрытых глаз, если Осборн относительно недавно пришёл в себя, то так даже лучше. Он будет ощущать в полной мере всё, что с ним будут проделывать. Больнее — быстрее. Она остановилась, не выходя полностью на свет, перед Натаном и тремя полицейскими. Офицер им спокойно и тихо что-то объяснял, девушка подошла на последнюю фразу.
— Сейчас берёте его и ведёте на нижний этаж, в пыточный блок на допрос. И смотрите мне, он будет вырываться.
Охранники без всякой уверенности подошли к двери, из-за которой доносился голос Грегори. Но затем они взяли себя в руки, кто-то потянулся к ключнице, ища нужный ключ.
Как и ожидалось медведеподобный Осборн не собирался просто так добровольно идти куда-то кроме выхода. Он отчаянно сопротивлялся трём охранникам, пускай один из них держал его на мушке винтовки. Желания вмешаться и ускорить процесс и Кивы не возникало, поэтому она молча и даже с весельем наблюдала за этим фарсом. Пленник был так занят своей борьбой, что не обратил на девушку никакого внимания. Вскоре руки ему скрутили, а на лице появился новый след от удара. Но даже в таком состоянии он всячески сопротивлялся, когда его повели куда-то ещё ниже. Он знал куда его ведут и он не хотел, чтобы его пытали или калечили, а были все опасения что так и будет. Натан и Кива следовали за шумной процессией не обмениваясь словами. В какой-то момент Осборн заметил, что сзади идёт Кива, чьими стараниями он и оказался сейчас здесь, начал выкрикивать угрозы.
— Ты! Ты за это заплатишь, сука! Твою голову нашпигуют свинцом и не заметишь!
Впрочем на эти возгласы она не обращала внимания, потому что скоро он замолчит. Они наконец дошли до самого низа, до самого дна. Полицейские спросили у Натана.
— В какую камеру его?
— В третью, для длительного допроса, — ответила за место офицера Кива.
— Вам не понадобится помощь? — уважительный, но равнодушный вопрос.
