— Да-а, воздух там должно быть совсем свежий и приятный, — Траут убрала незаконченное шитьё с колен, начала рассматривать грязные руки. — Такой бывает ещё летом у реки.
Она неровно вдохнула, отчего показалось, что это был не вдох, а всхлип. Алонзо вновь скосил глаза на неё. Он не знал, как бывает у рек летом. Но вряд ли оно стоило того, чтобы переживать. Это нытьё раздражало, но причины были хотя бы понятны.
— Что такое? — несколько холодно спросил парень, сверля её взглядом.
Впрочем, задержавшаяся здесь, кажется навсегда, гостья этого не видела. Она смотрела на свои руки, нежно-голубые глаза были затуманены не то слезами, не то воспоминаниями о прошлых деньках, когда такая радость как тень от деревьев, тепло света и свободный ветер были сами собой разумеющимися вещами. Незаметными и обыденными.
— Н-ничего, — вымолвила Вероника, её пальцы нервно заиграли.
Их разделяло не такое большое расстояние, учитывая сами габариты комнатушки, поэтому хозяину обиталища не пришлось вставать и подходить к ней, дабы предпринять попытку пресечь возможную истерику. Начал медленно наклоняться к ней, не скрывая некой усталости и раздражения. Девушка опередила его, повернувшись к нему, и ухватилась за ткань его штанов. Движение вышло судорожным, просящим. Оно отозвалось в нём чем-то будоражащим, и Алонзо замер. Во всяком случае, это было что-то новенькое.
— Правда ничего, — она нерешительно смотрела на него, расстроенная и уязвимая перед грядущим. — Просто очень скучаю по природе. Ты правда меня сводишь наверх?
Голос был робок, а слёзы скопились в уголках глаз. Ему показалось, что в свете лампы они сверкают как драгоценности. Молящий взгляд, вместе с тем желающий убедить его в чём-то. Явно не в том, что ему хотелось. Траут казалась сейчас искренней, очищенной от всякой примеси. Без какой-то внутренней брони, что помогала укрыться от всех тягот. Без упрямства, что держало её от полного падения в поглощающее опустошение.
Была просто девушка. И девушка просто просила его о чём-то. Не потому что было надо в плане потребности. Не потому, что он один мог её безопасно вывести наверх. Она уже привыкла жить без всего этого и приняла то, что без навязанного знакомого в этом городе не сумеет добиться чего-то внятного. Дело было в другом. Она впервые обратилась к нему как к простому человеку без всяких вынужденных обязательств. От этого происходила её застенчивость. И именно это Алонзо и уловил. Этот первый шаг заставил играть в нём давно подавляемое желание. Это было лучше, чем он мог себе представить, пусть для Траут он и не нёс такого значения.
— Я же сказал, — парень чуть придвинулся к ней, раздумывая больше над тем, как ему поступить дальше, нежели над её просьбой, — как у меня выдастся денёк посвободнее.
Как ему вести себя дальше, если он не хочет ничего испортить? В привычном для него понимании: таких вещей не было, поскольку всё было нормальным. Здесь, для него. В Подземном Городе всеми нравами правил инстинкт и право сильнейшего. Но Вероника была другая. Ей не подходили все эти низшие правила. Ему надо было соответствовать хотя бы её частичному представлению о мужчинах, с которыми можно ложиться в постель. Любой привычный для него знак внимания мог показаться ей отталкивающим, а может даже и неуважительным. Откуда ему было знать наверняка?
— Это будет очень здорово, — ответила девушка и чуть улыбнулась ему поблёкшими, искусанными от переживаний губами.
Тоже впервые по-настоящему, и это-то преклонило чашу терпения, сделав на этих весах чашу благоразумия на несколько фунтов легче. Алонзо склонился ещё ниже, достаточно быстро, чтобы Траут не успела как-то среагировать, и припал к её рту. Ему не хотелось пугать её, поэтому сдерживался. Поцелуй вышел осторожным и нежным, не несущим дикой страсти. Вероятно, он случился столь неожиданно для самой Вероники, что та на несколько секунд просто опешила, потом боязливо зажмурилась. Парень даже так чувствовал, как её тело замерло, ни одна мышца не шевелилась. В течении этих мгновений он просто наслаждался её губами, лаская их и не предпринимая напористых попыток проникнуть языком внутрь. Как впрочем и не делая попыток опрокинуть её на матрас, чтобы получить нечто посущественней. Парень лишь поднял руку и сжал её плечо поглаживая, чтобы она не дёрнулась в сторону из-за тупого страха. Имелись сомнения, что та на практике ещё не знала, что это такое. Ему хотелось, чтобы она поняла. Долго прикосновение не длилось. Вероника медленно подняла руки и положила их ему на плечи. Но не доверяясь, а отстраняя от себя. Это не очень-то понравилось парню, который полагал, что и так старался вести себя порядочно. Однако её движение было не требовательным, как у некоторых дам, не согласных с ним, а мягким, уговаривающим. Разве он мог не послушать такую её? Эта сила, казавшаяся беспомощной и в чём-то нелепой, заставляла его трепетать. Поэтому Алонзо с неохотой отодвинулся, тщательно наблюдая за её эмоциями на точёном лице. Она ещё не открывала век, втянула голову в плечи, а руки самую малость подрагивали. Если смотреть со стороны фактов — ситуация для неё неоднозначная. Одна наедине с мужчиной, по сути незнакомым ей. Что она знала? Лишь то, что этот человек работает на подругу её старшей сестры. И лишь потому, что так неудачно сложилось и жить в своём доме более было нельзя, они находятся вдвоём. Читался испуг, щёки побелели. Только под самыми веками чуть теплился стыдливый румянец. Когда Траут всё же открыла глаза — в них отражалось затравленное мышление. Не такое судорожное как могло бы быть, а заторможенное. Она избегала его взора, отодвинулась, подобрав ноги под себя. Парень хмыкнул и встал. Пол под его сапогами заскрипел. Ну хотя бы не ударилась в слёзы или крики, как некоторые девицы с поверхности, стоит их чуть «ущипнуть».
— Я сделал это просто так, чтобы ты там себе не надумала, — Алонзо отряхнулся, поправил одежду и спрятал вычищенный револьвер в карман. — Просто ты мне нравишься, и тебе боятся нечего. Не сделаю я ничего плохого с тобой, как не делал до этого. Надеюсь, ты это поймёшь, если подумаешь.
Правда их понятия о плохом тоже могли кардинально различаться. Но шпион на пол ставке знал и то, что сейчас не будет лишним оставить девушку наедине с собой. Да и пора ему было выдвигаться на работу. Ножи заточены, запасы пороха и патронов приготовлены, а верёвка уже лежала поверх куртки, дабы он не забыл её взять. Вообще он думал, что надо будет обзавестись воровским мешком. А ещё не мешало бы наведаться в тот самый сладострастный квартал грехопадения, чтобы сбросить напряжение. Желание требовало разрядки. Он же не железный, чёрт возьми, и далеко не ангел. Однако надо было спешить: слежка, подслушивание, потом, может, подъём в верхние города донести слухи Киве. В последнем имелись сомнения — вряд ли эту ночь случится что-то, требующее такой меры. Если произойдёт нечто или до ушей дойдёт что-то интересное, тогда да. А ежели нет, то ничто не мешало вернуться на отдых к себе и посмотреть, как Вероника справляется с новым для себя открытием. На выходе он подумал, что «весна» действительно приходит.
Весна приближалась, суля свободу от снежных оков и невиданное до селе передвижение сил на юг. И эти отголоски уже вовсю играли в военных структурах. Все готовились, чтобы не мешкая, как только сугробы достаточно сойдут, взяться за дело. Восстановить прежние рубежи. Вернуть земли стены Мария. Отстроить Шиганшину. Вышло, что под щедрую раздачу и встряску от главенствующего штаба попал и военпол, который в будущих затеях был задействован не столь активно. У полицейских намечались свои дела на этот период, и Док вёл свою подготовку к ним, пожиная первые плоды реформы. Всё шло вполне себе неплохо, когда пришло распоряжение, спущенное прямо с кое-чьего стола. Кива имела «превеликое счастье» ознакомиться с ним в двух формах. Неофициальной: когда она наведалась в обитель Закклая ночью, дабы проверить все документы, приказы и постановления. Надо было их знать, чтобы скорректировать провоз оружия из Подземного Города, да и контрабандисты неплохо обещали заплатить за сведения о потенциальных введениях, чтобы скорректировать сбыт товара. И официальный, когда Найл прибыл в ратушу отдать соответствующие приказы. Ей, как главе сыскного отдела, надо было сделать подборку всех висящих дел, а также отсортировать остальные, чтобы создать общий и удобный каталог.
