— Простите, капитан, не уследили, — Конни шаркал ногой, но вид его не отражал раскаяние. — Просто как-то быстро всё произошло.
— Меня не интересуют ваши оправдания, — Леви потёр переносицу, чувствуя усталость и желание собрать вещи и уехать в южный округ Розы прямо сейчас. — Вы должны понимать: такого быть не должно. Вы можете друг друга ненавидеть, но работайте вместе и сообща, ведите себя подобающе. Засуньте себе свои оскорблённые чувства куда поглубже или решите взаимные обиды тихо и без такого шума.
— Терпеть оскорбления? — спросила Саша, виновато взглянув на Микасу, затем переведя глаза перед собой.
— Решать проблему, а не создавать ещё одну, в таком случае, — повторил Аккерман, ещё раз оглядывая пятерых собравшихся в холле.
Говорить о том, что любой претендент может стать реальным поводом тому же Генштабу вцепиться в них и подмять под себя ещё больше, он не стал. Просто сделал себе пометку: погонять их на предмет дисциплины. Особенно Форстера. Пусть научиться вести себя или хотя бы выражать свои мысли в менее агрессивной форме. Закралось даже подозрение, что рыжеволосый парень специально выбрал для ссоры именно этот день, когда Ханджи должна была поехать к Закклаю, чтобы обговорить грядущие назначения и стажировку этих кандидатов. Испортить мнение о том же Жане? Ведь именно Кирштейн горячился и «шумел» больше прочих, если судить по тому, что успела сказать женщина перед уходом. Что за детская выходка? Леви не знал, но это ему не понравилось. Как и ухмылка на лице Эрена, что успел заметить, пусть та и показалась на доли секунды. В любом случае, это заставляло кое-что пересмотреть. А пока Аккерман пристроился у камина, чтобы там дождаться возвращения командора.
Комментарий к Сортировка.
Думаю, ещё одна глава и мы скакнём к той самой весне) А за весной рано или поздно придёт… лето, там же история начнёт непосредственно сворачиваться. Я уже работаю над теми черновиками. Если моя скорость меня не подведёт, если друзья-ждущие меня поддержат, то когда я напишу последнюю главу к данной работе - я начну публиковать главы раз в неделю. Во всяком случае, я так думаю, надеюсь вам тоже будет приятно вернутся к этому графику. Работа не маленькая, не простая, не хочется растягивать её с публикацией на ещё дольший срок, но и обесценивать труд тоже не хочется))
Будни, простые будни. Дело движется, что-то готовиться, что-то проступает и вырисовывается. В главе можно заметить деформации, незаметные героям, потому что они складываются из всего предыдущего. Здесь у нас и не профпригодный пятнадцатый командор, о чем говорилось заранее, здесь у нас и уставший Леви, здесь у нас и “должно, Ханджи”, на которую давит многое.
А герои другой стороны, внутренней, просто вживаются в обстоятельства, чтобы оставаться на волне и не пропустить важные события. Кива и Найл работают, готовят свои ведомства к переменам, и готовиться весь Парадиз к рывку на юг. А сейчас такой относительный островок спокойствия:3
Трое ждущих, пятюни! Спойлер для вас, следующая глава называется “Предвестники весны”, и она будет чем-то отличаться XD Для этой работы так точно. Ну и выйдет она 2 декабря.
========== Предвестники весны. ==========
Алонзо мог сказать, что его гостья уже почти обжилась и превратилась в соседку. Он не без интереса наблюдал за тем, как она приспосабливается. Не только из каких-то личных намерений, сдерживать которые становилось труднее, но и потому что было интересно видеть, как отпечаток наземной жизни погребается под новыми условиями. Девушка не ломалась под ними в привычном смысле слова, свет и вера в то же солнце не уходила. Она приспосабливалась, совмещая старые привычки с текущими потребностями, медленно принимала реали жителей Подземного Города. Казалось, что это делает ей больно, нехорошо, но Траут терпела, словно мысленно уговаривая себя справиться с этим. Это доставляло даже какое-то садистское удовольствие: небожитель столкнулся с земной правдой. Грязной, нелицеприятной. Без парня она не могла быть спокойной хотя бы за свой сон, не смешно ли? Но в то же время девушка представляла собой кусочек той жизни, до которой он надеялся однажды дотянуться на совсем. Поэтому соглядатай порой испытывал неуверенность. Опустить ли нравящуюся ему особу до его уровня, оборвать ей эту надежду, или же послужить ей опорой в этот период, подтягиваясь самому? Казалось бы, ведь Кива фактически отдала ему Веронику, поскольку с ним банально безопасней, не важно было, что он мог с ней делать, главное присматривать — бери и пользуйся. Наверху уже несколько месяцев шёл барагоз, и его раскаты доносились, само собой, и досюда. Облавы, аресты, конфискации, обыски, отстрелы и всё такое. А учитывая то, насколько глубоко девушка вляпалась в дело Фрицев, её, как и её подружку, разыскивали, несмотря на усилия нанимательницы. Парень сам во время работы несколько раз мог наблюдать за незнакомыми людьми, пытающимися что-то разузнать. Алонзо считал, что Траут повезло больше, нежели чем её подружке, где бы та не оказалась. Во-первых, он не дурён собой. Во-вторых, он достаточно честен и терпелив, так ещё и приглядывает за ней. В-третьих, он сумеет научить девушку, как выживать, если та только захочет. Или попросит. И, вроде бы, гостья спустя это время начала принимать его хотя бы как дружественно настроенного знакомого.
— Как думаешь, когда я смогу подняться наверх? — спросила она, не отрываясь от штопанья одежды.
Он неделю назад раздобыл ей более или менее яркую керосинку по её просьбе. Казалось, что этот тёплый свет дарил той какое-то успокоение. Заодно помогал работать по дому. Простые и привычные занятия помогали отвлекаться. А хозяин нескольких захламлённых комнатушек и не возражал. Только из предусмотрительности закрыл окна изнутри листами фанеры. Всё равно толку от них и раньше не было, зато так никто ничего не подсмотрит. Всё же лампа светила куда ярче огарков свечей, что он добывал на раз-два. Про себя Алонзо отметил, что Вероника не сказала «вернуться» как бывало прежде.
— Не знаю, — он пожал плечами, сидя на криво сколоченном стуле и продолжая вычищать однозарядный револьвер, — подняться наверх можно было бы на несколько часов, когда у меня выдастся день посвободнее. Если ты хочешь.
— Очень хочу, — Траут потрогала коротко обстриженные, светлые волосы, потому что к моменту запоздалой хоть какой-то помывки распутывать их было бесполезно. — Там ведь скоро уже весна, да?
Она помнила осеннюю ночь, когда они с Бетти покидали особняк бывших монархов так, будто это всё случилось вчера. Ту приятную прохладу, сырость в воздухе, запах листьев. Всё это казалось почти что сказочный и нереальным теперь. Спустя месяц или несколько, конкретный счёт был утерян, проведённых здесь. В затхлости, без солнечного света и заключении с редкими выходами на улицу. Благо Алонзо внял её желанию хоть изредка гулять, или нежеланию сидеть в этих четырёх стенах.
Девушка устала уже и наводить порядок, и ждать чего-то, и пытаться адаптироваться, и горевать о своей ошибке, и создавать подобие комфорта, и утешать себя тем, что всё закончилось не так уж и плохо. Прежде чем ответить парень осмотрел свою работу на предмет аккуратности и отложил оружие на соседний стул. Посмотрел сверху вниз на Веронику, сидящую на новом матрасе, который опять-таки он раздобыл. Почище, получше, поудобней. На будущее, так сказать. От этих мыслей он чуть хмыкнул, но вернулся к поднятой теме.
— Да, снега там пока ещё дохрена, но вот солнце, — Алонзо откинулся на противно скрипнувшем сидении и мечтательно взглянул в убогий потолок, изрядно поеденный плесенью, до того как он ещё поселился здесь. — Солнце уже пригревает — на крышках по ночам скользко из-за ледяной корки. Да и воздух другой.
Рассказать об этом как-то иначе, вдохновенно например, он вряд ли бы смог, несмотря на то, что любил мир под открытым небом. Все дети подземелья любили тот далёкий мир, от коего их отделяло нечто гораздо больше, чем несколько километров и слой земли. Встречались, конечно, и исключения, но эти люди представляли собой редких ублюдков даже в своей среде. Таких всегда стоило сторониться. Сам парень помнил первый день, когда «выполз» на свет. Это выдалось поздней осенью, когда шла работа на Аккермана. Лысые деревья, грязно-серое небо и зябкий ветер, поднимавший вверх прелые, подгнивающие опавшие листья. Это было удивительным, радостным, прекрасным и таким чистым мгновением, что могло тянуться вечность. Оно могло приесться, однако дела, идущие то под землёй, то над ней, не давали этому свершиться в полной мере. Природа стала привычным пейзажем, но не потеряла той красоты.
