В поместье исчезновение главы семьи заметили не сразу, а ближе к концу дня. Часть верных слуг решила, что старик просто спит, как это обычно бывало, другой части слуг было просто не до этого. Хлопот в особняке хватало: маленькие дети, сад, который надо было подготовить к зиме, прочистка дымоходов, кухня, уборка. Сами же Фрицы просто не думали о Делрое, поглощённые мыслями за собственное будущее, которое тревожило их куда больше, чем особо дряхлый и болезненный вид бывшего короля в последние несколько дней. Двух его внуков, Тироуна и Реганну, он вобще не тревожил, так как после того как старик побывал в Генштабе, они стали подсыпать ему в еду яд. По правде говоря эти двое обдумывали такой вариант ещё за неделю до того, как старика вызвали в Митру. Поначалу эта парочка решила, что отрава, полученная из растений, подействовала, и их дед откинулся во сне. Какого же было их удивление, когда главная экономка взволнованно сообщила, что Делроя нет у себя в комнате. Они как раз сидели впятером, со старшим братом и двумя остальными сёстрами и играли в хитрую карточную игру. Если бы сам старик мог видеть их отвисшие лица, то он сказал бы, что оно того бесспорно стоило. Внуки, озадаченные и обеспокоенные, мигом отложили карты и согласились, что стоит обыскать особняк и территорию. Через десять минут все слуги были заняты поиском. Сёстры оставили братьев, чтобы найти родителей, по крайней мере изображать тревогу у некоторых получалось легко, никто бы не засомневался в искренности.Тироун остался со страшим братом, Родериком, вдвоём они смотрели из окна на видневшихся за воротами военными. После визита Делроя в Митру тех стало больше и они больше напоминали не охранников, а тюремных сторожей, вяло патрулирующий кованую решётку ворот.
— Если они причастны к этому, то ничего нам не скажут, — сказал наконец Родерик, — не стоило ему ездить в столицу.
— Он мог задремать где-нибудь, я думаю он найдётся, — Тироун положил руку ему на плечо.
Старший лишь покачал головой, кинул презрительный взгляд в окно и пошёл узнать как идут поиски. Тироун же постоял какое-то время один, позволив себе лёгкую, злую усмешку, затем поспешил за братом. Он был уверен, что бездыханное тело скоро отыщется.
Но оно не нашлось. И это озадачило всех без исключения, Тироун то и дело переглядывался с Реганной, когда напуганные слуги отчитывались перед ними, что перерыли всё сверху донизу, но не нашли старого Фрица. Что-то явно пошло не так как они задумали. Сейчас внуки и дети старого Фрица сидели в одной небольшой комнатке, уставленной креслами и книжными стеллажами. Уже был поздний вечер и слуги второпях зажгли и расставили свечи в специальные, настенные канделябры. Младшая Рэйлин неуверенно предложила подождать вечера, мол дедушка может и вернуться. Но откуда, ради всех Богов? Если верить осторожно опрошенным солдатам, никто не смог ни проникнуть особняк, ни покинуть его. Делрой просто испарился, как будто его никогда и не было. Когда слуги поспешили удалиться, оставляя всё семейство наедине, Тироун встал с кресла и принялся мерить шагами расшитый ковёр. Ему надо было что-то сделать с этим новым фактом, его ещё можно использовать в своих интересах.
— Я поеду завтра же в Митру узнаю там, что к чему, думаю там прекрасно знают, что происходит, — он скрестил руки на груди, — а если нет, то сообщу о пропаже.
— Думаешь это они? — спросила Элсбейт, она плотно сжимала губы и хмурилась.- Вряд ли они решились бы на такой непонятный шаг.
— А кто ещё? Мы окружены солдатами, они могли вполне кого-то пропустить сюда вчера ночью, — встрял Родерик, — или ты забыла, сестрица? Генштаб не доверяет нам, иначе бы не согнали нас всех в этот угол.
— Мы вобще больше никому не можем доверять, есть только мы, — заметила Реганна с поразительным хладнокровием, — твой муж потребовал развода и оставил тебя с детьми, лишь бы не иметь ничего общего с Фрицами.
— Не напоминай, — Элсбейт поморщилась и опустила голову, — не хочу ничего слышать о нём.
Воцарилось молчание. Что именно делать в такой ситуации никто не знал. Оставалось лишь попытаться разузнать побольше и действовать походу.
— Я поеду с тобой, — Родерик смотрел на брата, — вдвоём лучше, чем одному. Натворишь ещё глупостей.
— Нет, — Тироун, в планы которого совсем не входило постороннее присутствие, покачал головой, — останься дома, кто-то должен позаботиться об остальных, если ещё что-то случится.
Слова достойные взрослого мужчины, но мысли в голове крутились не столь благородные. Ему нужно было не только всё разузнать, но и дать знак своим людям о том, что планы сдвигаются.
Откладывать это было опасно для них. Ведь если не они расправились со стариком, то это сделал кто-то другой. А если это было сделано не по воле Генштаба, то тогда по чье же? Всё это нужно вызнать. Хотя бывший принц сомневался в том, что в деле появилась третья сторона, потому что минуя солдат, поставленных наблюдать за Фрицами, проникнуть или покинуть особняк было очень затруднительно. Тироун бросил очередной, осторожный взгляд на Реганну, та чуть кивнула, мысленно соглашаясь с ним. Исчезновением бывшего короля можно «поиграть». Внезапно Рэйлин чуть всхлипнула, она была младше всех собравшихся здесь и ей простили эту эмоциональность.
— Я бы хотела, чтобы всё это просто оказалось дурным сном, — произнесла она, — мы не ладили в последнее время из-за всего этого. Но думаю, что рано или поздно всё стало бы как прежде.
Тироун закусил язык, чтобы удержать злобное замечание: «Ничто уже не будет как прежде после того как нас свергли!». Это не то, что нужно показывать в данной ситуации.
— Пойдём, — Реганна встала, увлекая за собой младшую сестру, и посмотрела на вторую, — посидим с детьми, успокоитесь. Всё образуется, может мы ещё сможем что-то предпринять.
Они покинули комнату, затем её покинули и братья. Они направились отдать распоряжения по поводу завтрашней официальной поездки, лично договориться со стражей насчёт сопровождения. Как будто они были заключёнными и прогулка разрешалась только под бдительным взором стража. Унизительно. Можно было бы послать прислугу, но дело виделось слишком важным, да и все были заняты бытовыми делами, которые днём были в панике отложены ради поисков бывшего короля. Всё смешалось в этом доме. Да так, что стиркой оказались заняты две девушки, которые к ней были вобще не причастны. Не то, чтобы работа гувернантки, горничной или камеристки вобще не подразумевала такой труд, но всё же. Домовая прачечная находилась в подвальном помещении, так как туда было проще загонять воду при помощи гравитации, и имелся проточный жёлоб, благо архитекторы постарались над этими вопросами. Бралась вода из той самой специально прорытой реки, куда ночью так стремился старый Фриц. Компанию Веронике и Бетти составляли пара свечек, груда постельного, порошки из мыльного корня, душистое мыло, несколько тазов и дюжина рубелей.
Однако наиболее приятным соседом они могли назвать полную отстранённость от верхних этажей, где все были напуганы случившимся, и едва ли не каждый подозревал друг друга. Правда ни одному из таких предположений не было месту таинственному исчезновению.
— Мистификация только наяву, — пробормотала Вероника, опуская в воду простынь.
Девушки стояли на коленях, с закатанными руками и возились с грязным бельём. Обе уже изрядно намаялись с этим делом.
— А? — отозвалась Бетти.- Прости, ты что-то сказала?
Её голос прозвучал так, как будто девушка выплыла откуда-то из собственных, если уж на то пошло, не слишком приятных размышлений. В таком подавленном состоянии подруга пребывала уже несколько дней и это тревожило молодую Траут, помнившую о словах Кивы. Всё это лишний раз подтверждало, что здесь происходит что-то нехорошее и что Бетти волей неволей вовлечена как-то во всё это. А теперь ещё ко всему добавилась пропажа главы семьи Фриц. Это обеспокоило Веронику ещё сильнее, потому для неё всё правда зашло слишком далеко, хотелось уволиться и вернуться домой, чтобы не иметь ничего общего с тем, что творилось в этом особняке. Но она не могла по целому ряду причин. Во-первых сейчас увольняться было верхом глупости, только навлечёт на неё подозрения. Во-вторых, не хотелось оставлять подругу, которая явно попала в беду, пускай ещё не утопнув в ней по горло. В-третьих, а не ради этого она сюда и напросилась? Упрямство не позволяло вот так отступить. К добру или к худу Траут не знала.
