Все тонкости отношений внутри бывшей королевской семьи тщательно скрывались от внешнего мира. Никто просто не поверит, что внуки могли отравить бывшего короля. Это заявление крайне сомнительно без веских на то доказательств. Но, если кое-что поменять в этой картине, всего лишь одну деталь, то всё начинает выглядеть сомнительно, бросая тень на самих Фрицев, а не на новое правительство. Если его труп найдут спрятанным в укромном месте или же не найдут вовсе. Во-первых, невиновные не пытаются скрыть тело или заставить его исчезнуть. Значит им есть что скрывать, может это свёрнутая шея или же побои, кто знает. Во-вторых, невозможно в замкнутом помещении, а в данном случае в большом особняке, без сговора что-то сделать с трупом, даже если это простой несчастный случай, как падение с лестницы. А если тела нет, значит кто-то с кем-то сговорился и незаметно избавился от него. Типичная картина, не оставляющая особых сомнений в том, что причастны домочадцы. Одна из причин по которой Делрой ждал глубокой ночи, потому что слуги не имеют отдельных комнат, спят в общих, из-за этого незаметная отлучка с их стороны не слишком возможна. Таким образом всё больше подозрения перейдёт на его внуков. Ну и в третьих, Фриц был почти что уверен в том, что его дети не станут обращаться с его пропажей к властям, а попытаются разыграть свой спектакль, потому что они сами не будут уверены в том, чьих рук это дело, если определённо не их самих. Никто, абсолютно никто не мог и предположить, что Делрой просто совершит самоубийство вне территории особняка, о чём он дал знать только Киве, обмолвившись с ней лишь парой слов. Девушка пускай и высказывала опасения по поводу реализации, но тревожиться было не над чем. Потому что кое-что о своём доме знал только старый Фриц, так как поместье возводилось когда тот был ещё мальчиком. Он, на удивление для отпрыска благородной семьи, часами проводил время на стройке, и запомнил все тайные ходы, которые внёс в проект его дед. Если бы Кива узнала об этом, то взывала бы от досады, потому что свой первый незаконный визит в особняк ей пришлось делать не самым удобным способом.
Она смогла обнаружить только семь тайников и два внутренних тайных перехода. В то время как тайников было пятнадцать, а переходов было семь, спрятанных настолько хорошо и искусно, что это вызывало недоумение. И обо всех ныне знал только Делрой, он никому не говорил о них и тем более никому не показывал. Ни своим детям, ни своим внукам, ни своей почившей жене. Один из таких проходов лежал под особняком и вёл на полтора километра в ближайший лес. Неблизкий путь для почти векового старика, но кто его найдёт, если он всё же свалится в устланном камнем туннеле и не сможет встать? Однако всё же хотелось выбраться на волю, хоть на последние часы насладиться покоем и свободой от принятого им решения. Почему-то именно сегодня он ощутил, что пора, что момент скоро настанет, даже не придётся яда с собой брать. Возможно животные, которые уходят умирать подальше от своей стаи, чувствуют тоже самое. Во всяком случае старик чувствовал, что время приходит, и надеялся, что ему хватит сил покинуть это место, которое по итогу служило ему вечным напоминанием о том, что собственная семья превратилась в не пойми что. Эти несколько дней после его визита в столицу они вели себя скверно, и после его громкой ссоры с Тироуном, со старым Фрицем почти никто из родных не разговаривал. К лучшему, он хотя бы отдохнул в тишине, всё обдумал ещё раз. За принятое решение говорила и усталость от жизни, и желание что-то сделать чисто по своей воле, самостоятельно. Всю вторую половину дня он продремал, поэтому ночью чувствовал себя достаточно бодрым. Делрой посмотрел на окно, но не увидел там ни звёзд, ни луны. Ночь была облачная и тёмная. Таким же сейчас оставался и особняк, все спали. Царила неправдоподобная тишина. Фриц встал с роскошной и через чур огромной для него одного кровати. Он не стал одеваться в более тёплую одежду, это не имело смысла, его ждало последнее путешествие в один конец. Тихонько шелестя ногами, обутыми в домашние туфли, старик прошёл в пустой коридор. Мягко шагая по ковру Фриц добрался до лестницы, ему нужно было вниз в большой зал, к камину.
Почувствовал тусклый оттенок радости, что нужно спускаться, а не подниматься по ступеням. Громадное поместье казалось было совершенно безлюдным. Ни единого звука, Делрой казался ветхим призраком, медленно блуждающим по коридорам. Вот он так же незаметно, почти не осязаемо просочился в большой зал и направился к камину. Тот был большим, с широким, конусовидным дымоходом, на котором красовался герб семьи Фриц. Но это было слишком очевидное место, чтобы прятать рычаг или что-то в этом духе. Он был припрятан чуть в стороне. Делрой с сухим шуршанием водил рукой по стене выискивая нужный камень, а когда нашёл осторожно потянул на себя. Любой человек может случайно нажать или надавить, а вот вытащить случайно не получится ни коем образом. Тонкие пальцы выронили камень и он с негромким стуком упал на ковёр. В открывшейся нише совсем чуть вырисовывался рычажок. Над всем этим работали лучшие архитекторы и механики того времени, как только Делрой, приложив для себя много усилий смог его повернуть, где-то в стене тихо заскрежетали механизмы. Внутренняя стенка камина начала подниматься вверх, старик наклонился и обеими руками поднял камень, вернул его на место, где тот простоял десятилетия. Вскоре вновь наступила тишина, старый Фриц прошёл к камину и наклонился осторожно заходя в него, морщась от неприятных ощущений в спине. Когда выпрямился уже стоя в туннеле, в пояснице неприятно потянуло. Да, времена когда он мог не задумываться над ветхостью собственного тела остались далеко позади. На ощупь Делрой нащупал обратный рычаг, возвращавший противовесы в обратное положение. На него ему пришлось навалиться чуть ли не всем телом. Однако тот подался и проход начал закрываться, возвращаясь обратно почти что без единого стыка. Старика окутала тьма. Его это не встревожило, потому что туннель не имел поворотов, а вёл лишь одним маршрутом. Всё что нужно: идти опираясь одной рукой о стену. Он начал свой путь. Не мог сказать сколько времени он шёл прямо, должно быть много, потому что часто останавливался чувствуя как задыхается от спёртого воздуха и усталости, как в глазах пляшут цветные мушки.
Но так или иначе Делрой добрёл до конца туннеля, в очередной раз остановился чтобы перевести дыхание и дать подрагивающим ногам отдых. Наконец он принялся на ощупь искать очередной рычаг, который открывал ему последнюю в жизни дверь. Ну не совсем, дверь, а скорее хитро замаскированный лаз в земле. Он отодвигается с сухим, крошащимся скрежетом. Вниз сыпятся крошки пыли, земли, обломки корешков и несколько кусочков мха, но вместе с тем внутрь просачивается свежий воздух и хоть какой-то свет. Такие перемены после долгого блуждания во мраке определённо радуют. Собравшись с силами, Фриц поднялся наверх и обнаружил, что ночь почти что прошла. Вокруг была предрассветная темень, сероватый туман стелился по земле, окутывал корни деревьев, низкие кусты. Где-то вдалеке уже пела первую песню дня какая-то одинокая птица. «Зарянка или жаворонок», старик точно не смог определить. Он стоял, позабыв на время усталость и неприятный холод, и смотрел на сумрачный лес как будто раньше его ни разу не видел. Вид ещё спящей природы показался ему едва ли не прекрасным. Даже зрение вроде вновь обрело прежнюю чёткость или это был всего лишь самообман. Наконец Делрой сдвинулся с места, нашёл закрывающий рычаг, повозился с ним и понял, что идти стало тяжелее, чем раньше. Сказывалась усталость и нервное перенапряжение. Но он собирался пройти весь путь до конца, он так решил, так хотел. Да и к тому же осталось недолго, во всех смыслах. Старик, чей возраст был чуть младше трёх великих стен, продолжил свой путь неосторожно продираясь сквозь заросли. Чувствовал себя одновременно и слабее, и легче. К небольшой, специально проведённой реке он вышел незадолго до рассвета. Решив, что пришло время передохнуть, так как он выполнил все важные условия, Делрой присел на камень возле которого почти вплотную росло молодое дерево. На него старик облокотил ноющую спину, сидеть было неудобно, жёстко и холодно, но всё это отошло на второй план. Тихий плеск реки, рассеивающийся туман, множащееся пение птиц привлекли к себе всё внимание. Чувство покоя поглотило старого человека, впереди среди пожелтевшей листвы показался первый луч золотого солнца. Свет неспешно озарял всё вокруг своей тихой, величественной красотой. Рассвет наконец наступил и теперь развеивал остатки ночи.
