Первые мгновения Сардолас действительно летел невнятной глыбой вниз, поскольку с непривычки не сумел совладать с потоком восходящего и несущего куда-то в сторону ветра. Шум и шквал отсёк от его слуха все прочие звуки, оставляя его наедине со стихией, но он был спокоен, зная, что и отец и мать вместе сумеют его удержать. Начал пытаться выровнять тело, чтобы задать верное положение. Много времени эти потуги не заняли — с усилием драконыш выпрямился и пытался вновь раскрыть крылья. Воздух давил, сносил в сторону, мешая. Сардолас, теперь летящий больше вниз головой, с тихим рыком сумел ему противостоять и, изо всех сил напрягая мышцы у плечевых костей крыльев, направил их параллельно земле. Тут трёпка и болтанка прекратилась, уступая медленному планированию. Теперь он мягко скользил по ветру, чувствуя непривычное напряжение в спине и крыльях. Штормовой самец чуть расслабился, свесил подобранные к животу передние лапы. Ощущение ранее незнакомой лёгкости, почти что невесомости, было будоражащим. Оно пьянило, наполняло всю душу искрящейся радостью, от которой хотелось плакать — настолько она была необъятной. Сардолас победоносно заурчал в небо. Мимо ловко пролетела ледяная драконица, огибая старшего сына справа и закладывая вираж вниз, чтобы проверить: не нужна ли её помощь и подсказки. Но в этом не было надобности — тот сам подналёг телом влево и начал совершать неуклюжий, но самостоятельный разворот. Заметил сверху Трефалкира, повторившего его манёвр только более аккуратно и эффективно. Раздался восторженный рык со скалы, откуда Бэйлфар, приподняв крылья, шагом сходил вниз, будто по земле. На морде отражалось веселье и упоение. Ветер моментально подхватил его и понёс вперёд и вверх, так как младшее дитя сумело с самого начала правильно расположить крылья. Алый самец ликующе завывал, будто приветствуя старого друга. Сделал мах крыльями, нелепо дёрнулся всем телом, повторяя импульс, и чуть набрал высоты. Лишь затем, чтобы быстро спланировать вниз, пытаясь сходу понять, как нужно двигаться. Убедившись, что у братьев нет критичных проблем, с уступа бесшумно спрыгнул собранный и серьёзный Фангрэнэ. Он сразу направил себя вниз, падая поджавшись, затем одним движением, с громким хлопком раскрыл крылья, пользуясь как раз восходящим потоком, тут же натянувшим кожаную мембрану и понёсшим его вперёд. Кости затрещали, заставив владельца поморщиться, но выдержали такой манёвр. Кислотный дракон вильнул телом, проверяя, как новая нагрузка отзывается на позвоночник, слушая, как воздух, удерживаемый крыльями, с рассекающим свистом поднимает его всего и несёт на своих волнах. Сверху, делая вираж, над ним пролетел завывающий огненный самец, каким-то образом уже сумев набрать большую скорость. Трефалкир же поотстал от возлюбленной, страхующей громоздкого старшего сына, чтобы посмотреть, как справляется Фангрэнэ и не нуждается ли он в поддержке. Но средний сын на вопрошающий взор чуть улыбнулся и поводил головой, убеждая, что всё в порядке. И пятеро драконов продолжили кружить над зелёной долиной среди облаков. Они то набирали высоту, то снижались, наслаждаясь совместным полётом, провожая, отпуская один жизненный этап и встречая, принимая другой.

***

С того дня не прошло и трёх месяцев, как сыновья покинули леса, облюбованные чуть ли не декадой назад их родителям. Теперь просторная пещера, прорытая и обустроенная чернокнижником, вновь принадлежала только двоим. Стало тихо, пришёл покой, позволивший перевести дух. В последнее время запах подростков действовал на нервы взрослым, подсказывая, что уже настало время для отделения и самостоятельных гнёзд. Ни Трефалкир, ни Азайлас не спрашивали, куда направились трое чад, но знали: что каждый улетел в свою сторону. И это было правильно. Каждый должен сотворить свой дом, пройти свой путь. Особой тоски не было — теперь они сами были вольны жить далее без этой ответственности. Наслаждаться друг другом и тем временем, что они ещё могли провести без особых забот. Вместе проходить сложности, что ещё могут встретиться, потому что мир непостоянен. Но что-то было с ними навсегда. Глубоко в их душах, подобно искрам, разгоняющим тьму и прорезающим свет. Они охотились вместе, облетали границы территории, пели на луну, фырча и воя. И с таким же блаженством они просто часами лежали рядом друг с другом, чувствуя, как бока поднимаются в такт дыханию. Рассказывали друг другу истории, мечтали о будущем и любовались видом из пещеры, будь то солнечный день или же ливший вовсю дождь. Казалось, что так может пройти век, если не больше. В одну из таких безмятежных ночей Азайлас, лёжа на каменном полу, отстранёно заговорила на давно тревожащую её тему.

— Новое буйство ледяных драконов. Не знаю, когда оно вновь застигнет нас и когда горы призовут всех ледяных домой, — она покачала головой и тоскливо прикрыла глаза.

— В каком-то смысле это и мой дом, любовь моей души, — задумчиво произнёс земляной дракон. — Какая-то часть меня тоже принадлежит северным горам. Если я вновь не смогу тебя удержать здесь, то полечу с тобой. Не могу обещать, что мы всегда будем вместе, но я сделаю всё, что в моих силах.

— Это тяжкое бремя. Думаешь, оно не передалось нашим сыновьям? — она придвинулась ближе к возлюбленному, лежавшему рядом.

— В них смешанная кровь, остаётся надеяться, что нет, — Трефалкир выдохнул и потёрся шеей о бок самки. — Они выросли удивительными, так?

— Ты очень хорошо постарался, когда меня не было с вами, — драконица ласково заурчала. — Их ждёт удивительное будущее и им пригодится всё то, чему мы их научили.

— Надеюсь, мои знания не принесут им беды, — земляной самец вытянул тёмно-зелёный лапы, разглядывая пальцы, когти, чешую.

— Придёт время — и мы увидим. Думаю, надолго без вестей они не пропадут, — она накрыла его одним крылом, заговорила тише. — Я люблю тебя, мой Трефалкир.

— Я люблю тебя, — эхом отозвался чернокнижник и прижался к ней, ощущая поддержку и безграничное счастье.

Снаружи пещеры ухнула сова, ветер зашептал в листве, но в целом лес оставался безмолвным. Его озарял лишь свет разноцветных звёзд, сияющих на чёрном небесном полотне.

Комментарий к 55. Просторы.

Что ж, это финальная глава, дорогие читатели. По сути, она заканчивает эту историю. Дальше вас ждёт ещё несколько глав, но те будут носить эпилогичный характер. Прощу вас это учитывать при прочтении. Они несколько отличны от основного массива глав.

Первая охота, первый полёт) Драконыши стали драконами. Ещё не прям взрослыми, но их путь начался. Можно сказать, что в первых главах было подробное описание малышей, так и сейчас детальное описание их спустя года. Это как отражение. И как в начале происходит разлука и единение, так и здесь: то же расставание и то же соединение. Трефалкир и Азайлас навсегда останутся друг у друга. Даже если горы призовут их, и они навсегда вернутся туда, как бы не сложились их линии жизни далее. Но я уверен, что у них всё будет как минимум не ужасно, а это многого стоит.

Если увидите какие-то ляповатости, странности звучание - выделяйте. Эта глава далась не так легко и пришлось именно постыковать, перебирать кое-какие детали, чтобы расставить верные акценты.

Восемь ждущих)) мы отшагали с вами лето! Эта глава так же для меня закрывает и летний сезон публикаций. Осень как нельзя лучше проходит для прощания с чем-то, и я надеюсь, что все остававшиеся главы выйдут до зимы под шелест листопада XD Благодарю вас за поддержку:3

========== 56. Болото. ==========

Какая-то незримая птица выдала тревожную трель и умолкла, однако девушка не услышала её в полной мере. Её совершенно не интересовало: наблюдал ли за её борьбой, начинавшей казаться обречённой, дербник или серый сорокопут. Никто из них не мог ей помочь. Она бежала из последних сил прочь, каким-то образом заставляя себя двигаться вперёд по вязкой топи. Всё заглушило собственное тяжёлое дыхание, гулкие удары сердца, что едва не ломали ей рёбра, а ещё звон пульсирующей в висках крови. Вся эта пелена не давала толком пробиться к ошалевшему сознанию ни плачу младенца на руках, ни плеску мутной, вонючей воды, ни повизгиванию маленькой собачонки, бегущей рядом. Но к сожалению: слух различал крики, улюлюканье преследователей и, будто бы даже, их топот, хотя такого быть не могло. И это гнало дальше. Ноги налились свинцом, руки, прижимавшие ребёнка, закаменели и вот-вот грозились разжаться. Всё тело взмокло от пота и изнемогало, протестуя против таких нагрузок, но рассудок, страх, желание жить заставляли не останавливаться. За несколько дней вся прежняя жизнь перестала иметь твёрдую опору и рассыпалась грудой обломков. Из простой знахарки, тихо и неприметно живущей на окраине города, она сделалась ведьмой, связанной с колдовством, желающей вновь навлечь на людей гнев драконов. Страшный и беспощадный. Не важно в чём таилась подлинная причина: в суевериях, в её успехах в искусстве лекаря, передавшегося ей от бабушки, или же в том, что она посмела неоднократно отказывать местному зажиточному богатею. Обо всей этой горькой несправедливости девушка уже успела изрядно подумать со всех сторон, сидя в тюрьме, куда её бросили. Там прошло несколько мучительных дней, пока совет решал: повесить её или сжечь, а может и что похуже, ведь у сироты в городе заступников не было вовсе. И там же, страшащаяся своей участи, она познакомилась с настоящей чародейкой, участь которой уже была определена: смерть на костре. Смерть вместе с ребёнком, могущим унаследовать «проклятый» дар, привлекающий одни беды. Именно по вине магов пало множество стран, городов, людей. Это помнили хорошо. Этот страх ещё был силён, не прошло ещё второй декады. Но, истощённая пытками и допросами о своих «соратниках», женщина, со смоляными волосами и бесноватым взором зелёных глаз не выглядела опасной, враждебной. Во всяком случае, к девушке, сидящей в соседней камере напротив. Благодаря волшебнице ей и удалось сбежать вместе с безвинным младенцем. На время. Женщина смогла собрать остатки сил, а может, и ценой своей жизни пробила брешь в стене, сломала решётки, прося перед этим девушку спасти хотя бы её сына, прекрасно понимая, что уже не сумеет последовать за ними. Но обе девушки предпочли смерть в борьбе за жизнь, чем страдания по чужой прихоти и ужасную гибель. Поэтому молодая знахарка, ни думая ни о чём кроме как уцелеть, бежала по городу, стремясь поскорее покинуть его пределы, молясь всем богам о том, чтобы в лесу ей нашлось укрытие. Но мучители, почуявшие кровь и азарт охоты, не желали просто так отпускать её и слишком скоро пустились следом. Возле окраины к ней прибилась маленькая, полуслепая дворняжка, что девушка подкармливала уже год и могла назвать хоть каким-то другом. Беглянка со слезами пыталась отогнать ту, упросить не следовать за ней, ведь ей не хотелось, чтобы пострадал кто-то ещё. Но верное животное бежало рядом, пусть и не могло осознать всей угрозы. Ветки хлестали по щекам, раздирали и без того проданную юбку, рубашку, а люди, если их ещё можно было считать таковыми, не отставали. Так они и бежали сквозь лес, не обращая внимания на стрелы, что пускали им вдогонку, на узловатые корни деревьев, о которые можно было запросто споткнуться, пока не выбрались к болоту. Там-то погоню можно было считать предопределённой.