— Мля-я, мля? — спросил Кот, таращась от горевшего камина.

— Мы ещё не думали над тем, как назовём своих котят, — ответил Коту Сойер, чуть сдвинувшись под Дайаном, который, пользуясь гиблой тенденцией и вместительными объёмами кресел в гостиной, тоже привалился сбоку, всунув своё колено между раскинутых коленей Джона.

— Это должно быть интересным — самому давать имена своим детям. А уж если так повезёт, что спросят твоего отцовского согласия… — лениво заметил Элек.

Сесиль подняла когтистую лапку и сделала «привет» в его сторону.

— Милый, прости, — подала голос Валери, — в самом деле, как я ещё могла её назвать, если знала, что наша дочь со временем станет ни кем иным, кроме как Сесси.

— Слышишь, Дайан, вот в чём меня в известность не ставили, так это в отношении перспектив моего отцовства. Ты в курсе наших трогательных и дух захватывающих семейных историй?

Дайан, честно, не знал, отвечать ли правду. И замешкался.

Элеку этого хватило. Он, сузив глаза, почти понимающе окинул Дайана фиолетовым взглядом и покачал головой.

— Элек, прошу тебя, не начинай, — попросила Валери, переползая с левого бока мужа на правый.

— Да разве же я могу, — прогудел тот. — Просто думаю, почему ты мне не доверяла в столь немаловажных вещах, как рождение детей?

— Сесиль была не совсем твоим ребёнком. Она должна была родиться моей сестрой.

— Но родиться от меня.

— Не могла найти кого-либо лучше для этого, милый. От тебя Сесиль получилась ещё лучше, чем от нашего папаши. И, согласись, в первые года четыре то, что она без мозгов, даже не бросалось в глаза.

— Ох, да. Да и остальные одиннадцать лет моих унылых размышлений на тему состоятельности и успешности самого себя как мужчины промелькнули, мигу подобные, — съязвил Элек, правда что беззлобно.

Появилась Линда с подносом, уставленным кружками с горячим вином.

— Тебе вот этот, — сказала она Дайану, кивнув на ту, в которой плавал апельсиновый полумесяц.

Дайан даже не стал лезть в драку, заранее смирившись с тем, что выпивка и сигареты оказались под запретом. Поэтому послушно взял свою кружку с глинтвейном на виноградном и яблочном соке. Снова привалился к Джону.

— Элек, в самом деле, — ввязался Никки, — мы все это давно пережили. Мне вновь рождённая Сесси очень нравится. Качественная работа.

— Отец, — приподняв золотую голову, чинно кивнула Сесиль, в упор смотря на Элека.

— Заткнитесь, а? — попросил тот и хлебанул сразу полкружки.

— Как бы там ни было, они ещё очень маленькие. Думать о детских именах рано, — оттянул разговор назад Брук.

— Я слышал их сердца с полмесяца тому. Им было минимум пять недель. Или даже шесть. Теперь же можно думать не только об именах, — возразил Сойер.

— Бо-о-оже, — в голос выдохнули Валери, Сесиль и Линда, уставившись на Джона с обожанием на лицах.

— Джон, это так мило, — задышала Валери.

— Такая осведомленность о деталях, — не отстала Сесиль.

— Деталях столь пикантного положения Дайана, — прикончила Линда.

— Миледи, заткнитесь, — попросил Сойер.

Ведьмы, как ни в чём ни бывало, улеглись головами обратно на грудь Милднайтам, а Линда занялась сигаретами, примостившись к камину.

— У нас с Линдой тоже была дочь, — сказал Юрэк. — В ту пору как мы ещё были людьми.

— А что с нею теперь? — не удержался Дайан.

— Умерла, прожив увлекательную жизнь, — спокойно отозвался Юрэк.

— Дайан, она была такой красивой. Похожей на Юрэка, — Линда выпустила сигаретный дым в каминное пламя.

— Ну, если только немного на меня, — польстился тот, сдержанно улыбаясь.

— Как её звали? — спросил Дайан.

— Эмеральд. Ты бы видел, как она обносила карманы публики уже в шесть лет, пока наш цирк давал представления. Намного чище, чем я в то время могла, — с гордостью вспомнила Линда.

Ялу, всё это время вошкавшаяся где-то в ногах Юрэка Балицки, лакая глинтвейн из своей кружки, негодующе фыркнула:

— Я бы поспорила с тем, что в этом ты вообще была хороша.

— А никто и не сомневается в том, что ты бы поспорила, — кивнула Линда.

Дайан уже был наслышан о том, что из себя представляет существа. И все истории и мнения сходились в одном: доверия к той не было. Исключения не составляли сами ведьмы и Кот. Потому что те, как никто другие, знали, на что способна Ялу. По отношению ко всем прочим. Похожая на трёхфутовую прямоходящую собаку Ялу любила только ведьм и повиновалась только им. Кот же просто знал ту и видел насквозь, поэтому пакостить ему Ялу не бралась, не считая нужным блистать фантазией и коварством в отношении Йольского Кота.

Когда Дайан спросил у Сесиль, кто такая Ялу на самом деле, та буднично ответила:

«Демон самой низшей иерархии, не беспокойся о той».

Что подразумевало под собою «не беспокойся о той», было далеко не ясно. Не беспокоиться о добром здоровье Ялу или быть уверенным, что та его не тронет?

«Паскуда», — коротко сказал Элек.

И точно так же рефреном ответил Никки.

«Шулер и прощелыга», — сказала Линда.

«Ябеда», — сказал Юрэк.

«Скандалистка», — вяло дёрнул хвостом Кот.

Не услышав ни одного лестного отзыва о втором ведьмином помощнике, Дайан задался справедливым вопросом, почему существа снова возвращена в лён Сэндхилл? И почему от той не избавятся?

«Милый, — благодушно погладила его по руке Валери, — Ялу — демон, сорождённый Сесси. Она завелась в мокрых пелёнках моей сестры. И воспринимается Сесиль на уровне своего тела. Избавиться от Ялу для неё всё равно, что отрубить себе руку или ногу. Кстати, Кот — это мой сорождённый демон».

Самым настораживающим было то, что после того как Дайан провёл свой опрос всех травмированных долгим сосуществованием с Ялу, та пришла в мастерскую, волоча с собою грубо сколоченный деревянный ящик. Села в углу на штабеле гипса и минут пятнадцать следила чёрными глазёнками за тем, как Дайан разрисовывает щеглов. Тот тоже молчал.

Наконец Ялу сползла с форм.

«Я тут слышала, что ты хотел от меня избавиться?»

«Ну уж нет, даже не пытайся. Я не хотел», — твёрдо сказал Дайан.

Существа обошла его кругом.

Дайан давно заметил, что Ялу чуть ли не мрёт от любопытства по его персоне, но запрет хозяек на любые манипуляции в его отношении осаживает ту.

«Слушай, возможно, у тебя сложилось предвзятое мнение касательно меня», — дала ему шанс Ялу.

«А возможно, что оно предвзятое?»

«Я, как бы, должна заботиться о миледи, понимаешь? Только о тех. На всех прочих мне плевать», — Ялу подобралась ближе, смотря на Дайана снизу вверх.

«О, именно об этом все и говорят», — кивнул он.

Ялу дёрнула пухлыми свалявшимися плечами.

«Дайан. Я ведь могу тебя так называть?»

«Можешь».

«Дайан, моё полезное демоническое умение заключается в диагностике положительного исхода всех потенциальных событий, что могут произойти с миледи. Я, по умолчанию, не могу действовать иначе, как пресекая все те, которые способны навредить Валери и Сесиль даже гипотетически. А иногда эти события опираются на поступки, пусть даже непреднамеренные, самых близких миледи людей. Я нарушаю планы окружающих, бесспорно, но мои малышки живы до сих пор благодаря, отчасти, мне».

Дайан прекратил крепить птиц на листе для просушки.

«То есть ты демон-дуэнья?»

«Да, — подпрыгнула она, — да. Да, это я. Не бойся меня».

Ялу снова протянула лапу и погладила Брука под коленом.

«Что, если мои поступки повлекут за собою последствия с негативным потенциалом для миледи?» — решил выяснить Дайан.

«Ну, продавать тебя мне уже запрещено, — с огромным сожалением в голосе сказала Ялу, — как и всё прочее, если помнишь…»

«Так это правда? Ты так делаешь?»

Ялу досадливо облизнулась и крутанула башкой. Отошла, но снова вернулась.

Дайан обошёл ту, оставляя птиц в печи для запекания красок.

«Я так работаю», — наконец заговорила Ялу.

Дайан кивнул.

«Хочешь, покажу что-то?»