«Дайте же мне доказать, что у меня больше плюсов!»
Но надежда на хороший исход собеседования начинает таять, когда дама продолжает допрос:
– Без опыта – и сразу в секретари генерального директора? – заломленная бровь явно свидетельствует, что женщина включила в себе следователя.
Сейчас будет меня бомбардировать вопросами, чтобы вывести на чистую воду. Интересно, в лоб спросит, как предыдущие интервьюеры, или будет юлить? – По знакомству или…
Многозначительное «или» она сопровождает холодным взглядом, обегающим мой строгий деловой костюм цвета графита. Юбка-карандаш, короткий жакет. Намекает, что яркая внешность обеспечила мне вакантное рабочее место.
Чертыхаюсь про себя.
Люди и их вечные стереотипы! Считают, что могут разгадать тебя за пять секунд, ориентируясь только на оценку внешних данных.
Думают, что невозможно быть и умной, и красивой.
Мама всегда говорит, что моя красота – это подарок судьбы. Я же начинаю приходить к выводу, что это мое наказание. Испытание на прочность. Вечно приходится доказывать, что ты не верблюд. Такой себе бонус.
Наверное, серым мышкам проще. Их все по умолчанию умными считают.
– Моя мама работала начальником отдела персонала и помогла мне устроиться на эту работу, – сдаю себя с потрохами, решая, что лучше такая правда, чем клеймо девушки, обеспечивающей себе рабочее место через постель.
Но всё было совсем не так.
Совсем недавно я и не подозревала, что будет так сложно найти работу.
Кто же знал, что под нажимом мамы придется уволиться с любимой работы, где я трудилась секретарем у самого лучшего босса в мире.
Нет-нет, вы не подумайте. Он лучший для меня исключительно как профессионал. Глеб Жданов глубоко и счастливо женат (герой романа «Нежданчик для Биг-Босса»). Но его жена Даша раньше работала под началом у моей маменьки, а она у меня – знатный тиран, любящий выезжать за счет чужих трудов.
Когда об этом узнали, мамулю вежливо попросили на выход. Мама оскорбилась.
Я осталась в строительной компании Жданова.
Мама ныла. Год, два. Требовала уволиться.
На третий я сдалась. Сбережения быстро растаяли, когда оказалось, что мама набрала кредитов и долгов. Пришлось распрощаться с мыслью взять квартиру в ипотеку. Я устала справляться с маминой депрессией, чувствовать себя должной отцу, который присылал денежные переводы.
Устала от того, что так сложно найти работу, когда увольнение с предыдущего места работы вызывает вопросы.
Собеседование еще не закончилось, но я уже знала, что услышу на прощание.
– Благодарю, Карина Юрьевна. Мы с вами свяжемся, если ваша кандидатура подойдет.
– Я понимаю, что так не принято, – отчаяние подтолкнуло меня на необдуманный шаг, – но вы не могли бы сказать сразу, подхожу я или нет? Да, в компанию меня взяли по знакомству, но я отработала там без всяких нареканий несколько лет.
– Милочка, из хороших компаний не увольняются, – говорит она где-то даже сочувствующе, – знаю я эти ваши увольнения «по соглашению сторон». В вашем случае это может быть всё что угодно: плохо работали или соблазнили босса, а его жена узнала, – она пожала плечами и многозначительно посмотрела на выход.
Разговаривать больше не имело смысла. Стандартное мышление губит любую надежду на индивидуальный подход.
Глава 2
А не почистить ли нам чакры?
Вылетаю из офиса, резко дергая ворот и вдыхая знойный воздух. Ощущение провала не дает смотреть на мир позитивно. Я не знаю, что мне делать. Моя мечта работать в офисе и сделать успешную карьеру рассыпается в пух и прах из-за того, что я сдалась и пошла у матери на поводу.
– Как дела, дочь? – слышу бодрый голос отца, когда снимаю трубку. Быстро перебегаю дорогу под свист водителей из открытых окон. Узкую юбку пришлось задрать, и им нравятся мои длинные ноги на высоких шпильках.
– Снова не взяли, пап, – тяжело вздыхаю, признавая очередное поражение.
Внимание мужчин оставляет равнодушным. Не до них.
– Я вышлю тебе электронный билет, приезжай к нам с Ниной в Ростов, начнешь новую жизнь, – приглашает в который раз отец, – и Аська будет рада.
– Папочка, спасибо, но нет, – мой ответ неизменный.
Я знаю, что вторая жена отца и ее дочь хорошо ко мне относятся, но я не хочу быть приживалкой в чужом доме.
Да и не думаю, чтоб в двадцать шесть лет стоит переезжать в другой город из-за того, что не можешь устроиться на работу.
Это как признать поражение и поставить на себе клеймо неудачницы. Я пока не готова.
– Папуль, и не присылай мне больше деньги, – говорю как можно мягче, стараясь не обидеть. Вру ради сохранения чувства собственного достоинства: – Я практически уверена, что следующее собеседование будет удачным!
А оно будет тринадцатым! Если, конечно, вообще состоится. Телефон молчит, на резюме никто не откликается.
***
– А давай найдем тебе богатого папика? – предлагает моя любимая подруга Ника, когда я звоню ей, чтобы пожаловаться на свою судьбу.
Иду по улице сквозь толпу, размахиваю руками, громко возмущаюсь, рассказывая о неприятном собеседовании. Люди морщатся, огибают меня. Честно – плевать.
Что мне до их недовольства, когда моя жизнь рушится?
– Это неинтересно, я же сдохну от скуки. – Даже мысль о подобной перспективе заставляет поморщиться. – Все эти дорогие тачки, шикарный гардероб и фуагра на обед и ужин. Как ты посмела такое предложить? – притворно злюсь, радуясь, что подруга поднимает настроение.
– Моя мачеха вон не скучает, – смеется Ника, – знай себе по салонам ходи да приказы прислуге раздавай. Ладно, ради тебя могу с отцом помириться и попросить его взять тебя в его концерн.
– Спасибо, моя хорошая, я не стою таких жертв! – отказываюсь я, растроганная желанием подруги помочь. Они с отцом в контрах с того самого момента, как он бросил мать Ники и женился на молодой любовнице.
То, что отвечает Ника, уже не слышу. Ее голос поглощает шумная станция метро, куда я влетаю на всех парах.
Не понимаю, куда я тороплюсь. Дома меня не ждет ничего хорошего. Мама снова будет пилить, с очередным не рыцарем моего сердца я рассталась, настроение хуже некуда.
Дом встречает меня удушающим ароматом восточных благовоний.
Невероятно, но мама нашла себе очередное странное увлечение. Она такой человек, который никогда не признает себя виновным в собственных бедах. Всегда виноват кто-то другой. Или что-то другое. Она считает, что у нас с ней плохая карма, которую необходимо почистить.
Я думала, что она шутит и говорит иносказательно.
Но я ошибалась.
– Это наш гуру, господин Радж Шарма, – представляет она мне индуса в белой национальной одежде. – Он проведет нам курс медитаций, чтобы убрать напряжение, зажимы и засоры в энергетике тонких тел. У тебя неправильно текут энергетические потоки в Манипуре, энергия застоялась, вот поэтому ты не можешь на работу устроиться! Вишудху тоже тебе почистит господин Радж, а то ты слишком нервной стала, скрытной…
Пока мама театрально вещает, маленький индус расставляет по всей комнате какие-то лампы. От этого зрелища у меня волосы шевелятся и глаза становятся как блюдца. А еще хочется орать. Громко, истерично и на всю нашу двухкомнатную квартиру.
Пусть услышат соседи, пусть меня лучше заберут в дурку. Везде лучше, чем находиться в этом вертепе и переживать вместе с мамой депрессию и кризис среднего возраста.
– Сколько вам дать денег, чтобы вы сказали, что нам нечего чистить и покинули нашу квартиру? – шиплю индусу на ухо, выпроводив тихонько в коридор.
– Что вы такое говорите? Я хочу помочь, – начинает причитать чакроочиститель.
Но он еще не знает, с кем связался. Кошелек мой изрядно опустел, но индийский мистер Пропер убрался восвояси так быстро, будто его на личную аудиенцию призвал сам Будда.
Глава 3
Привет из прошлого
Ругаться с мамой не стала, закрылась в ванной. Разрыдаться себе не позволила. Начнешь себя жалеть – потом будет не остановиться.