Васька был совершенно поглощен концертом, он громко хохотал над шутками и бешено аплодировал хорошим номерам и знакомым исполнителям. Сознание, что сейчас выйдет на сцену она и будет петь (он уже предвидел ее огромный успех), что впереди за нее и на ее глазах будет идти жестокая спортивная борьба с противником, что скоро она опять сойдет сюда к ним, и они будут в одной компании - это сознание переполняло его ликованием. Гала, посмотрев на него, заметила, что он сегодня очень хорошо настроен. Она не знала, что он такой хохотун.

  Он посмотрел на нее сияющими глазами, нагнулся и сказал ей на ухо:

  - Галочка, знаешь, я не догадывался до сих пор, что ты такая красивая девушка.

  Ему приятно было сказать ей лестный для нее комплимент, девушки это любят.

  Она засмеялась: - Я не знала, что ты комплименты можешь говорить.

  - Галочка, ей богу это не комплимент - от полноты чувств. - Он нежно взял выше локтя ее обтянутую шелком руку и легонько сжал. Ему было очень хорошо. Все вокруг такие интересные. Вот рядом с ним сидит Захар, милейшей души парень - умный, спокойный, добродушный силач; ему всегда нравилась сила. Недаром ведь даже она очень уважает его. И он чувствовал к Захару чуть ли не нежную привязанность. А вот Галочка - он ее уже давно знает; они столько раз ездили на соревнования, вместе переживали за судьбу команды и всегда хорошо, по-товарищески относились друг к другу, но только сейчас он понял, что она хорошенькая и такая милая. Столько раз он ее видел в спортивном костюме, на пляже и до сих пор не замечал, что у нее чудная фигурка; для этого ее нужно было увидеть в хорошо пошитом платье.

  Но вот опять вышел конферансье и объявил: - Студентка первого курса филологического факультета Таня Гаевская споет "Чайку".

  Зал радостно зааплодировал. Университетские зрители уже хорошо знали эту исполнительницу.

  Быстро, но неторопливо, просто улыбаясь, вышла она и стала у рояля.

  Увидев ее на сцене, Васька замер. Она была так нежно и в то же время величественно прекрасна, что он даже сразу не узнал ее без полумаски. Он чувствовал, что сейчас на нее с таким же восхищением смотрит и не может не смотреть весь зал. И от этого ему было умилительно радостно и вместе с тем страшно. Радостно за нее и страшно за себя (когда он думал, что хочет, чтобы эта красота сияла для него не так, как для всех).

  Она исполнила популярные песенки, цыганские романсы - то, что больше всего любил Васька, да и большинство зрителей.

  Уже с первых взятых ею нот он унесся в радостные, лучезарные дали, замирая от восторга.

  Пела она просто - без претензий на профессионализм - и поэтому хорошо. Голос у нее был свободный, ясный, девически чистый и задушевный, с очень приятными, мягкими низкими тонами.

  Убежденный, что весь зал также восторженно поглощен ею, как и он, Васька не очень ошибался. Немногое так же глубоко волнует каждого человека, как хорошая песня. А если поет о любви в атмосфере всеобщей праздничной влюбленности очаровательная девушка, и поет так чудесно, то она настоящая царица и повелительница всех замирающих от ее голоса сердец.

  Сергей сидел между двумя стульями своих приятелей у самой сцены, против рояля и видел Таню прямо перед собой.

  В ее пении, казалось, звучало все, что произошло у них с Виолой, что так волновало, и что он хотел временно заглушить волокитством. Он с упоением и радостной благодарностью утопал в ее голосе, и в то же время с новым, обостренным интересом разглядывал ее.

  Сильные лампы с рефлекторами освещали ее всю до мельчайших подробностей. Сдержанность каждого ее движения говорила о хорошем воспитании и уверенности на сцене. Он опять подумал - как грациозно каждое ее движение. Дивно сложена - объяснял он себе - при таком скелете и, вероятно, идеальном расположении мышц у нее и не может быть неграциозных движений.

  Теперь она была без маски, и он пристально вглядывался в ее лицо. Оно было очень тонко, чуть смугло, очень красивого овала, с прямым тонким носом и очень изящно изгибающимся вперед подбородком. Густые каштановые волосы, разделенные прямой линией пробора, были гладко стянуты вокруг головы и заплетены в две косы, уложенные высокой короной. Это, вместе с ее непринужденной и грациозной манерой держаться, и создавало впечатление величественной изящности ее фигуры.

  Сергей, заинтересованный в последнее время вопросами расовых признаков, решил, что она принадлежит к одной из разновидностей украинских красавиц; этот тип характерен и для южнославянских народов. Но тут же подумал, что она, как и всякая очень красивая девушка, не напоминала никакого типа и казалась совершенным исключением.

  Особенно были хороши ее темно-карие глаза. Обрамленные тонкими иссиня-черными бровями, они мягко сияли в сильных боковых лучах света, затененные густыми, черными, слегка изогнутыми ресницами.

  Когда зал гремел аплодисментами и раздавались крики особенно увлеченных слушателей, она стояла и спокойно улыбалась. Это не была милая улыбка красивой актрисы, знающей, что ею любуются; это не была и смущенная улыбка девушки, радостно чувствующей на себе восхищенные взгляды сотен пар глаз. Она улыбалась, так как была рада, что всем нравится то, что ей нравится и то, что она пела.

  Сергей с интересом отметил, что как он ни заглядывал ей в широко открытые глаза, с самого начала ее появления перед зрителем, там нельзя было заметить ни малейшей дрожи, ни малейшего волнения, что можно было видеть, в той или иной степени, у всех других исполнителей.

  Кончив петь под бурю аплодисментов и криков, она слегка поклонилась и ушла. Зал бушевал и конферансье пошел за ней. Она опять вышла, весело и спокойно поклонилась еще раз и ушла. И больше она на сцене не появлялась, несмотря, несмотря на долго не смолкавший в зале шум.

  - Она с характером, - подумал Сергей.

  ЖЖЖ

  После концерта растащили скамьи и веселье, танцы, "почта" продолжались еще пуще. Сергей подошел к кругу танцующих, ища глазами Виолу. Его внимание привлек громкий разговор. Рядом стояли два хорошо одетых незнакомых юноши без масок спорили. Он скоро понял, что спор шел о красоте и красивости и развивался в трансцендентальных высотах. Кружились пары, взрывались хохотом маски, хлопали трубочки с серпантином, а спорщики все горячее, глубже и тоньше развивали свою аргументацию, сосредоточенно слушая оппонента и с улыбкой превосходства разрушая его доводы. Около стояли две милых полумаски и, ожидая партнеров, время от времени оглядывались на спорщиков. Это, казалось, придавало их высокоинтеллектуальному разговору еще больше полемического пыла. Сергей повернулся к спорщикам и в упор, с ироническим любопытством разглядывал их розовые физиономии. Несмотря на то, что они обрушивали друг на друга солидные цитаты, в том числе латинские, немецкие и французские, они казались ему двумя глупыми щенками. Он уже не впервые встречал таких типов на вечерах, танцах, праздниках.