Разница между ним и Уизли слишком велика. Он пытается изо всех сил забыть о Чжоу, думать о чём-то другом, а не о ней, тем более подумать есть о чём, например, о Дамблдоре, валяющемся в его комнате. Джордж же… Джордж нет, он, наоборот, пытается изо всех сил помнить о своём брате-близнеце. Заново переживать все моменты, на протяжении которых он был рядом с Фредом. То есть всю свою жизнь. Печальная участь.

Сколько же страданий принесло одно его решение?

В комнате уже ждал Финч-Флетчли.

— Ну что? — спросил тот.

— Джордж ничего не слышал, — сказал Гарри, проходя в покои и запирая за собой дверь. — Наверное. Он ничего не сказал. Если что и слышал, то не обратил внимания. Что у тебя?

— Использовал Конфундус на маме. Забей, ничего страшного.

— О-о, точно ничего?

— Да-да, не это… Не парься. Я заодно и пару других неприятных моментов подправил. Теперь, если что, она больше не будет кричать на меня из-за моей деятельности в мире волшебников.

— Ты заклятием подкорректировал её поведение? Ни кажется ли тебе, что это чересчур?

— Мы собираемся тут убить главного врага Волдеморта и главную надежду мира на победу против Тёмного Лорда. Думаешь, мы в той ситуации, чтобы порассуждать о морали? — Финч-Флетчли чуть-чуть повысил голос.

— Я не говорил, что собираюсь убивать Дамблдора, даже наоборот, я склоняюсь к тому, чтобы оставить его в живых.

Джастин замер.

— Я думал, ситуация с Селвином научила тебя принимать правильные решения, разве нет? — он помрачнел.

— Научила, да. Но это не значит, что я собираюсь убивать всех налево и направо. Просто теперь любые мои враги будут получать от меня Аваду Кедавру в лицо. И не только враги. Все сволочи и твари, которые заслуживают смерти. Дамблдор не в их числе.

— Но если ты оставишь его в живых, он отправит тебя в Азкабан. Это тебя не останавливает?

— Есть другие способы держать у человека рот закрытым. Империус, например. Я же хочу стереть ему память.

— Кстати, да. Может сработать, — Джастин немного расслабился. — И ты недавно на себе неплохо так попрактиковался, опыт есть. У тебя должно получится.

— Да, я знаю, — Гарри присел на корточки и потянулся под кровать за дневником, который, кажется, спокойно пережил эту битву.

— О, твой старый друг! — Финч-Флетчли мигом узнал дневник. — Я уж думал, ты забыл о нём.

Гарри не ответил Джастину и, открыв первую страницу дневника, тут же наткнулся на надпись:

«Поздравляю с победой над Дамблдором!»

«Я проиграл», — ответил Гарри.

«Удар в спину — это победа. Даже если его нанёс не ты. Ты первый, кто победил Дамблдора, ты это знаешь?»

«Не первый. Первым был Долохов.»

«Не знаю такого. Но буду иметь в виду. По поводу того, о чём ты хочешь у меня спросить. Убивать или нет — вопрос скользкий. Джастин прав, Дамблдор — единственный, кто может победить Волдеморта, и тот, кого он… Ладно, мы, боимся. Но в виду своей тупости, фениксофил опасен и для нас. Я уверен, что он догадывается о моём существовании, и если бы ты действительно проиграл бы в бою, то меня бы нашли и уничтожили. Плюс у Дамблдора есть омут памяти, по крайней мере был, когда я обучался в Хогвартсе, так что затея со стиранием памяти может не сработать. А второй попытки у вас не будет.»

— У Дамблдора есть омут памяти, ты в курсе? — спросил Поттер у Финч-Флетчли.

— О-о, ясно, тогда нам жопа, если мы его не убьём. И даже если убьём, скорее всего, тоже жопа.

— Не надо так пессимистично, далеко не факт, что он каждый день омут обновляет. Ты мог бы и подбодрить меня, Дамблдор ведь за мной приходил.

— Ну, если что, то в тюрьму мы сядем вместе. Сойдёт за подбадривание?

Гарри ничего не ответил и вернулся к дневнику.

«Как думаешь, как часто он кладёт воспоминания в омут?»

«Без понятия. Я просто знаю, что он есть, Дамблдор мне как-то втирал про необходимость освободить голову от излишней злобы и предложил свой омут. Может, он вообще его не использует, а если и использует, то далеко не факт, что он решил именно сегодня положить воспоминания в омут. Стереть ему воспоминания — это огромный риск. Но это единственный вариант, если тебе он нужен живым. Под Империусом ты его не удержишь, даже не пытайся, Конфундус ещё хуже Обливиэйта. Запереть ты его не сможешь, уверен, он откуда угодно освободится. Ну и понятное дело, уговорить у тебя его тоже не выйдет, он упёртый как баран. Либо убить, либо стереть память. Думаю, какое-нибудь экстравагантное зелье на него бы подействовало, но я таких не знаю. Решай сам.»

«Ты сам бы как сделал?» — немного подумав, спросил Гарри.

«Он опасен. И я его ненавижу. Разумеется, убил бы.»

«Я тебя понял.»

— Ну что? — спросил Финч-Флетчли, когда Гарри убрал дневник обратно под кровать.

— Стираем память.

— Уверен?

— Нет, — признал Гарри, вытащив палочку.

Стереть память Дамблдору — сложное, но правильное решение. Альтернативы куда хуже. Надо только не налажать при использовании Обливиэйта, не только чётко стереть необходимые воспоминания, но и сделать так, что бы Дамблдор передумал касательно его причастности к смерти маглов. А если нет, то ситуация повторится, как только Дамблдор очнётся, только уже без неожиданного спасения Финч-Флетчли.

— Ты, кажется, говорил, что больше не совершаешь ошибки? — поинтересовался Джастин.

— Говорил, — признал Гарри, думая о том, что можно подкорректировать в мозгу Дамблдора, чтобы тот не считал его виновным.

— И? Стирание памяти по-твоему сработает? — Джастин по-прежнему пытался что-то донести до Поттера.

— Может быть.

— А может и не быть, верно? Оно может не сработать. И тогда это будет ошибкой.

— Это не будет ошибкой совершенно точно, — Гарри решил, что уберёт воспоминания Дамблдора, в которых тот узнал про то, что убитые были связаны с ним. Теперь директор будет думать, что это погибли случайные люди. — Вне зависимости от результата это не будет ошибкой. Шанс того, что стирание памяти сработает, выше, чем шанс того, что мы победим Волдеморта без Дамблдора, и что сможем избежать наказания за его убийство.

— Ладно-ладно, — Джастин поднял руки, словно бы отказываясь от своих слов. — Делай как знаешь.

Кажется, Поттер немного повысил голос, поэтому Финч-Флетчли так отреагировал. Странно, он даже не заметил.

Гарри около пятнадцати минут решал, какие воспоминания выбросить, а какие оставить. Наконец, он решил, что должен сделать, и после небольшой подготовки:

— Обливиэйт!

Зрачки директор должны были расшириться, затуманиться, а затем разбежаться, но они были закрыты веками, и реакции Гарри не увидел, но он был уверен, что она была.

— Что ты сделал? — спросил Джастин.

— Я убрал все воспоминания директора, в которых он связывал меня с убитыми маглами. А также внушил ему мысль о том, что Волдеморт может вербовать и убивать маглов. Теперь даже если он вновь подумает о том, кто убил маглов, то придёт к выводу, что убийца — Волдеморт.

— То есть Дамблдор будет относится к тебе так же? Не хочешь подправить его отношение?

— Нет. Это будет заметно и не так просто. Первое же его новое воспоминание создаст в его голове… ну эту… в общем, он будет понимать, что воспоминания ни его, а его реакция навязана. Короче, я сам этот вопрос лишь недавно изучил, но, думаю, всё сделал правильно.

— А с ним что теперь делать? И с фениксом? — Джастин покосился на кости, в которых всё ещё находился Фоукс.

— Это решается Конфундусом. Конфундо! — сразу же воскликнул Гарри, чтобы тот получился как можно более мощным. — Энервейт!

Дамблдор открыл глаза.

Гарри наклонился и зашептал ему на ухо:

— Как только я закончу говорить, встань, позови своего феникса и аппарируй куда-нибудь вместе с ним. Иди в бар, где тебя никто не узнает. Отправь феникса туда, где он обычно находится, после чего купи и выпей в одиночку несколько бутылок огненного виски. На тебя нашла печаль из-за гибели невинных людей в Отделе Тайн. После того, как опьянеешь, вернись в Хогвартс, избегай разговоров со знакомыми людьми и проспись. Если не получится, веди себя как обычно и думай, что ты весь день провёл в баре. Когда проснёшься, забудь всё, что было до того момента, как ты пришёл в бар, и веди себя как обычно. И да, всеми силами избегай попадания в тебя заклятий, ускоряющих работу мозга.