— Будут новые люди, — Гарри взялся за ручку двери. — Мне вчера письмо пришло. От парня из Дурмстранга, что-то там про доблесть и утраты в его семье… В общем, он хочет к нам присоединиться, и я планирую ответить согласием.

— Это превосходно! Я тогда тоже поищу в своих кругах кого-нибудь, кто захочет вступить в Отряд… Да, так и сделаю, давай, иди, одно поражение — это не повод прекращать войну.

Гарри нажал на ручку двери и толкнул деревянную материальную штуковину, именуемую словом начинающимся на «Д» и заканчивающимся на «верь». За ней оказался ещё один небольшой коридор с тремя дверьми. Напротив центральной двери была небольшая огороженная территория, в которой находились двое волшебников: мужчина изучал схему, на которой был изображён немного изменённый скелет человека, а женщина уткнула голову в колени и скучала.

— Я тут посетить Нимфадору Тонкс пришёл, — привлёк внимание целителей Поттер.

— Да, конечно, — женщина поднялась. — Крайняя слева дверь. И у нас правило. Не больше десяти минут на посещение.

«Вновь какие-то бредовые временные ограничения в Мунго».

— Там ещё мой спутник за дверью, он тоже к ней.

— Тоже десять минут, по очереди. Можешь заходить, только постучись.

Поттер так и сделал.

На его стук ему сразу же ответила Тонкс:

— Входите!

И Поттер вошёл.

Тонкс валялась на своей кровати. Она подняла правую ногу и вертела ей туда-сюда. Кажется, это было её единственным развлечением в последнее время.

— Гарри! — обрадовалась та, мигом вскочив с кровати. — Я и не думала… Слушай, по поводу Чжоу, я уже знаю, что произошло, и хочу сказать, это не твоя вина.

Поттер нахмурился. Это уже походу традиция, все, кого он встречают, считают своим долгом ему об этом сообщить. И почему-то никто так и не догадался, что ему совершенно не хочется вспоминать о Чжоу и уж тем более говорить о ней.

Тонкс его реакцию истолковала как-то иначе, поскольку продолжила:

— Не только Чжоу. Фред, Рон, Колин, Ли и даже Гойл, их смерти — это не твоя вина.

— Да-да, я тебя понял, вот только ни фига подобного.

— Чего?

— Ничего. Просто забудь. Я не хочу об этом говорить.

— Ладно, — согласилась Тонкс. — А о чём тогда хочешь?

— Например, о твоём ранении, почему тут тебя до сих пор держат?

— Да это фигня полная! — Тонкс встала с кровати и показательно прошлась из одного конца комнаты в другой. — Видишь? Хожу! И вообще никаких проблем. Магия топоров этого конченого дровосека больше на меня не действует. Единственная проблема со способностями метаморфа, я пока не могу полностью превращаться во что-то другое, и из-за этого меня тут держат. Идиотство.

— Так тебя же выписывают уже завтра, нет?

— Да, выписывают, а должны были выписать сразу же, но они решили перестраховаться. В итоге проблему с моими способностями так и не решили, а меня здесь зачем-то кучу времени продержали. Ладно, пофиг, давай о тебе, у тебя с горлом проблемы были, да? Джастин сказал, что ты говорить не мог.

— Я мог, просто было больно. Но сейчас уже всё прошло, вылечили меня, теперь оно болит, только когда я долгое время не говорю.

— Слушай, у меня для тебя кое-что есть…

Тонкс достала из-под кровати небольшой рюкзак и принялась там копаться. Через секунд десять она нашла что искала и протянула Поттеру звёздочку, изобретённую Фредом и Джорджем.

— Я давным давно у Фреда просила, для своих целей. Мне уже не нужно, можешь взять. Кстати, возможно, если бы я тогда её не взяла, то она бы досталась тебе, а ты бы не увидел это видение с Грюмом.

— Только не пытайся взять вину за произошедшее на себя, хорошо? Всё вышло как вышло. Я сделал выводы. Давай не будем об этом… Насчёт звёздочки, я её не возьму, не так уж сильно она мне и нужна.

— Да ладно тебе, не сопротивляйся, — Тонкс вытянула руку со звёздочкой прямо к лицу Гарри. — Сам же сказал, что горло болит!

— Мне не нужно. Через неделю оно уже пройдёт, так мне сказали.

— Ну как хочешь, а я тебе её всё равно передам, через Джастина.

«Чего она так старается избавится от своей звёздочки?»

— Да передавай, я всё равно не возьму. Джастин, кстати, тоже со мной. Ждёт за дверью.

— О, он взял книжку какую-нибудь? Я у него просила.

— Да нет вроде, — Гарри не помнил, чтобы Финч-Флетчли брал с собой хоть что-нибудь.

— Сволочь, — протянула Тонкс. — Ладно, всё равно завтра отсюда выйду.

— Я могу позвать его, можешь высказать ему всё, что хочешь.

— Нет, потом, давай пока с тобой поговорим, этого я уже в третий раз вижу, насмотрелась. Так ты решил распустить Отряд Близнецов?

— Нет, почему? Всё в силе. Просто я… провёл работу над ошибками и теперь буду действовать во много раз осторожнее. А то, что нас мало — это временно, у меня уже один новый член на примете, и Джастин собирался поискать кого-нибудь.

— Интересно, я бы на твоё месте точно всё бросила. Ну ты понимаешь, почему. Но тему не затрагиваю, как ты и просил. Расскажи поподробней. Что за новенький?

— Он из Дурмстранга, — Гарри замялся. — Давай я лучше потом всё сразу всем расскажу, я ему ещё не ответил, и что будет с Джинни и Джорджем, тоже не знаю… Ещё это… Похороны скоро, всех наших будут одновременно хоронить. На них соберёмся и всё и обсудим.

— Хорошо, договорились, — Тонкс помрачнела; кажется, несмотря на свою напускную жизнерадостность, она не так легко смирилась со смертью остальных.

— Теперь всё? — поинтересовался Гарри. — Я могу звать Джастина?

— Чего ты сбегаешь-то? Минута даже не прошла, а мне тут делать нечего. А ты ведь сам пришёл. Хочешь, Дамблдора обсудим?

— Ну-ка, — мигом заинтересовался Гарри.

Со дня на день его должен будет вызвать Дамблдор, а он должен будет убедить директора, что к смерти маглов не имеет ни малейшего отношения, а значит, любая информация про Альбуса может пригодиться. Впрочем, Тонкс ничего полезного про директора Хогвартса рассказывать не собиралась.

— Ты никогда не думал, как выглядел Дамблдор, будучи подростком?

«Серьёзно? Время идиотских вопросов, кажется, не ограничивается только лишь вопросами Джастина».

Тонкс тем временем продолжила развивать тему.

— Ну, то есть не только выглядел… Я понимаю, что он был без бороды и всё такое, но… вёл он себя как? То есть ты же не думаешь, что он такой: Послушайте, господин учитель, действительно ли вы желаете поставить этому ученику низкую оценку, может, вы сможете найти компромисс? Подумайте, ведь не все проблемы мира можно решить злом, можно ведь проявить милосердие и дать ему второй шанс, власть дана учителям, чтобы помогать людям, помните об этом.

Тонкс изобразила Дамблдора лучше, чем сам Дамблдор. И паузы расставлены в нужных местах, и смысловой посыл, и общий стиль речи. Всё было дамблдоровским. Представить такого подростка…

Бр-р, действительно жутко.

— Да не… — протянул Гарри. — Не думаю. Это он сейчас великий маг и всё знает, всё понимает. Он же был подростком, правильно? Наверняка тоже творил что-то, за что потом извинялся, какие-то поступки, которые были неправильны. Например, пнул кошку на радость друзьям. Ну, что-то подобное. Я думаю, что он был таким же, как мы, может, чуть адекватнее, но не более.

— Да, — Тонкс задумалась. — Знаешь, теперь, когда ты об этом сказал, я это понимаю. Дамблдор, пинающий кошку… Интересно. Ладно, запускай Джастина, я посмотрю, как он будет оправдываться.

====== Глава 135. Что такое память, и нафига она нужна? ======

День прошёл тихо. Финч-Флетчли, выйдя из временного обиталища Тонкс, не стал предлагать Поттер звёздочку, из-за чего Гарри сделал вывод, что Нимфадора просто забыла ему её передать.

Гарри вернулся к себе в комнату и продолжил свою невероятно огромную переписку с Реддлом. С момента откапывания они проговорили… пропереписывались, наверное, часов двенадцать, если не больше.

«Крестражи. Призраки. Инферналы. Философский камень. » — писал Реддл. — «Я всю жизнь в дневнике, да и не только в нём, изучал легенды о бессмертии. Я прошлый остановился именно на крестражах, по крайней мере тогда мне этот способ казался самым логичным. Это и элемент бессмертия и оружие в одном предмете. Способов использования уйма. Можно сказать, что я — орудие Волдеморта, которое взяло под контроль Джинни и натравило на студентов Хогвартса василиска. Много ты знаешь таких орудий? Конечно, есть последствия, но при одном крестраже они минимальны. Можно сказать, их вообще нет. Я тогда решил, что чем больше — тем лучше, семь частей души, шесть штук крестражей, а на злость уж как-то плевать, но сейчас понимаю, что достаточно одного хорошо спрятанного, и всё будет нормально.»