Поттеру было стыдно.

— Ты понимаешь, что ты сделал и какую цену заплатил? — спросил Альбус Дамблдор.

Простой вопрос. Простое предложение. И голубые глаза великого волшебника, сверлящие Гарри Поттера, изучающие его целиком и полностью.

Но Гарри было всё равно. Скрывать что-то и от кого-то ему уже надоело. Ему уже всё надоело.

Гарри кивнул.

— Выводы сделал?

Гарри кивнул, хотя никаких выводов он не сделал.

Времени было много, но в то же время слишком мало, чтобы уделить пару минуток на делание каких-либо выводов. А зачем?

Ненавидеть себя было гораздо легче.

Никаких мыслей.

Чистая ненависть, вот ответ. И плевать вообще, какой был вопрос.

— Хорошо, — кивнул Дамблдора. — Никто не в состоянии обругать человека сильнее, чем он сам. Я не смогу. Никто не сможет. Знай только лишь, что в смерти Чжоу Чанг твоей вины нет.

Говорить Поттеру строжайше запрещалось, но Поттер всё же постарался выдавить из себя: «Спасибо».

Но у него ничего не получилось.

Только боль вспыхнула с новой силой. На этот раз физическая. Горло. Впрочем, душевная тоже была. Она и не пропадала.

Дамблдор кивнул, словно понимая, что хотел сказать Поттер, и ушёл.

Вот и весь разговор. Два с половиной слова, а сказано столько, что не уместить в целой книге.

После его ухода посещения вновь запретили.

Дамблдор был прав. Никто в этом мире не сможет теперь оскорбить его. Куда там Малфою с его глупыми подколками? Всё, что он мог сказать, уже приходило в голову Поттера, и он со всем был согласен. Выводы? Да пофиг вообще. Есть дела поважнее.

Например, винить себя. Ненавидеть. Уничтожать изнутри и снаружи.

«Тварь.

Сволочь.

Идиот».

Два дня прошли как секунда. Единственное развлечение Поттера заключалось в том, чтобы смотреть в стену.

Это было даже интересно. И познавательно. Почему он никогда не думал, что стены бывают такого цвета? Не белые, а желтоватые, при этом если посмотреть легонько и ничего не запоминая, то кажется, что они белые, иллюзия в реальном мире. И такие красивые, может, магия?

Смотреть на стены было интереснее, чем ненавидеть себя. Но ненавидеть себя было полезнее, по крайней мере, так думала совесть. Гарри был с ней согласен.

На третий день Пожиратели совершили налёт на Мунго. Подробностей Гарри не знал, так как смотрел в стену. А зачем? Стена интересней. Если ему надоест, он мог продолжит себя ненавидеть, а потом снова смотреть в стену.

На четвёртый день Гарри прошёл обследование, и ему наконец разрешили разговаривать. Мило, теперь стало можно ненавидеть себя вслух.

Гарри попытался ненавидеть себя вслух. Горло жутко заболело. Непродуктивно. Ненавидеть себя в мыслях куда легче.

Пятый день. Пятый день Поттер планировал провести так же как и раньше: стена — ненависть. Либо ненависть — стена. Порядок был не важен. День долгий, успеет и то, и то.

Гарри решил начать с ненависти, вот только стена своего часа так и не дождалась. Где-то около полудня к Поттеру пожаловал посетитель. Когда-то их, кажется, успели разрешить. Посетителем был Джастин Финч-Флетчли.

То, как он выглядел, заставило Поттера временно прекратить ненавидеть себя и с удивлением воззриться на прибывшего.

А выглядел тот нормально. Вообще нормально, это Гарри здесь страдал и мечтал о том, чтобы предыдущего месяца просто не было, а сам он пропал из мира, но Финч-Флетчли — в норме.

Просто Финч-Флетчли. Красная футболка с надписью «Ползучие Быки», что бы это ни значило, и джинсы. Картина маслом: Джастин приходит на урок истории магии, когда ему лень надевать мантию. Улыбка на лице, позитивное расположение духа, ран от тех птиц как не бывало, такое ощущение, что Финч-Флетчли и вовсе не участвовал в той роковой схватке. Просто проспал пару занятий и сейчас торжественно входит в кабинет на последний урок.

— Хреново выглядишь, — отметил Финч-Флетчли, усаживаясь на кровать Поттера.

Поттер не знал, как выглядит, так как зеркала у него в комнате не было, но подозревал, что «хреново» — подходящее определение. Впрочем, даже если бы зеркало и было, то он всё равно скорее всего не стал бы смотреть в него… стена ведь интереснее.

Когда Гарри подумал об этом, то сразу же решил, что прибытие старого друга — не повод отвлекаться от распорядка дня, так-то стена будет поинтереснее и самого Джастина.

Гарри повернулся к стене и уставился на своё любимое место.

Что бы Джастин ни сказал, он не сможет перехватить его внимания от стены.

— Как ты относишься к критике?

Или сможет.

Наверное, только такое сочетание букв и интонации смогло отвлечь Поттера от стены. Если бы Финч-Флетчли начал диалог с чего-нибудь другого, то Гарри бы и ухом не пошевельнул. Но во фразе Финч-Флетчли было слово «критика», а что Гарри любил больше, чем смотреть в стену? Правильно, ненавидеть себя.

— Слушаю, — произнёс Гарри.

Одно слово, и он почувствовал жуткую боль. Говорить ему разрешили, но боль имела другое мнение.

— В смерти Чжоу виноват ты, — сказал Джастин, окончательно переиграв стену в номинации «заслужи внимания Гарри Поттера». — Причём только ты один. И не только в смерти Чжоу. В смерти всех остальных тоже. Я в тебе сильно разочаровался. Ты повёл себя как последний дегенерат.

Удивительно, но Джастину оскорбления в его адрес удавались лучше, чем ему самому. Неплохо.

— Согл…

Боль. Сильная боль. Но Чжоу было больнее, нужно продолжать говорить.

— …асен.

— Согласен? — Джастин был удивлён. — Я думал, ты всё. Отпираться будешь. Тут тебя… Ты точно понимаешь, почему?

— План, — с третьего раза произнесения слова боль была слабее.

Нелогично. С чего это вдруг боль слабее? Горло же за пару секунд не залечилось. Но смерть Чжоу тоже не логична, так что пускай.

— Ни хрена ты не понял, Гарри, — Джастин разочарованно скривился. — План нормален. Мы либо сражаемся, либо нет. Если да, то ты всё сделал правильно, атака, вторая команда в невидимости, поддержка Дамблдора с Орденом. Я бы такого не придумал. Если мы хотели сражаться, надо было сражаться, если нет, то на хрена нам тогда свой отряд? Нет, дело не в плане. Дело в твоём отношении.

— Селвин? — спросил Поттер.

А зачем спросил-то? Можно было констатировать факт. Гарри же решил примерить на себя роль Дамблдора и провалился по всем статьям.

— Да. Ты не убил его. И не убил кучу других Пожирателей. Все, кого вы наоглушали, встали и перебили множество людей. Хороших, плохих? Да насрать. Я тебе говорил про Селвина. Ты не послушал. Вот теперь Чжоу мертва. Получай, значит. Ты получил то, что заслужил, знай это.

Да. Заслужил. Он всё заслужил.

— Ну раз уж ты не отпираешься, я даже оскорблять тебя больше не буду. Хотя я тут заготовил речь, даже думал самому главой остатков Отряда стать. Но я надеюсь, ты не такой тупой, каким показал себя в той битве. Давай поправляйся, нужно что-то новое придумывать. Там полный пипец творится. Ко мне подходил чувак один, Зингред… как-то так его зовут. Спрашивал по поводу того, что мы услышали в Отделе тайн. Волдеморт сейчас пытается захватить Южную Америку. Я бы тебе всё рассказал, раз уж не оскорбляю, но у меня время ограничено. Посетителей к тебе пускают только на минуту, которая, кстати уже прошла. Идиотские правила, мне и говорить с тобой не разрешили, ну да пофиг.

— Кто?

— Что «Кто»? Кто не разрешил? Давай по-быстрому, я не понимаю.

— Кто умер… Отряд Близнецов.

Четыре слова. Новый рекорд для него. Боль жуткая, но к боли Гарри уже давно привык.

— Кто умер? Легче сказать, кто жив. Я вот жив, смотри, все раны от этих ебаных херовин мне залечили в один миг. Даже сознание не потерял, ну, может, ненадолго. Ты тоже жив, вот только ранен серьёзно… Впрочем, как и все остальные. Тонкс жива, но она, как и ты, до сих пор в Мунго. Тут недалеко. Топор-то с сюрпризом оказался, она ни ходить, ни магию применять не может, и превращаться тоже. Селвин в итоге всех порешал. Впрочем, она, кажется, на поправку идёт…