H-17 обнаружился буквально за поворотом коридора.

— Я стартую, держитесь! — крикнула Нисфорца, пробегая на мостик. Отсек закрылся, стыковочные крепления отщелкнулись, и Рада тут же рванула на максимальном варпе, не щадя стыковочный шлюз станции, которая все равно была обречена.

***

— Говорила мне мама не кататься в лифте, когда в доме пожар, потоп или обстрел с орбиты… — пробормотала Титания, заглядывая в медотсек.

— Уйди! — рявнула Амарантайн, выпихивая ее из своей вотчины. — Ты пилот, вот и иди свой корабль пилотируй! Это мой пациент! Я намерена краснеть и смущаться без твоей помощи!

Титания, хохоча, убежала на мостик.

Маэрлена потопталась в дверях, вопросительно глядя на подругу, но Амарантайн, подумав, отослала и ее. Пиррена совершенно спокойно помогла бы с Виктором, но медику Рады было бы легче лечить чужого мужчину в одиночестве.

Амарантайн перевела дух, собралась с мыслями, повернулась к пациенту и зацепилась взглядом за яркое пятно на настольной лампе.

— Я тоже буду краснеть! Видишь, я уже красный? — чирикнуло пятно.

Медик Рады на это тяжело вздохнула. Если пернатому приспичило понаблюдать, его выгонит только Туйон, а ей надо было побыстрее собраться с духом и приступить к лечению! Ловить его самой тоже не вариант, в погоне за пернатым засранцем Амарантайн только разгромит медотсек.

Виктору не повезло оказаться у задней стенки лифта, на которой был щиток с всякими кнопочками и проводами. Амарантайн медик, а не техник, поэтому в медицинском журнале укажет, что во время обстрела станции из щитка вырвались злые силы, которые нанесли несильное поражение электрическим током, ожог кожных покровов, удар отлетевшей крышкой и глубокую моральную травму. Так ли важны формулировки, когда червоточина закрылась? Кому вообще теперь нужны их отчеты?

В случае подобных повреждений современная медицина предписывала регенераторы, обезболивающие и покой. Обезболивающее и необходимые препараты Амарантайн уже ввела, а для применения регенератора пациента надо было раздеть.

Раздеть.

Мужчину.

Нет, Амарантайн раздевала мужчин, правда, перед этим был конфетно-букетный период, а потом мужчина был совсем не против и сам активно раздевал ее. И вида раздетых пациентов давно уже не смущалась.

Но Виктор никак не хотел оставаться в ее глазах просто пациентом, потому что был стоящим выше по званию. Начальник всегда воспринимается как функция, источник команд, всегда серьезный, собранный и в наглухо застегнутом кителе. И только когда он попадает к тебе на больничную койку, с каким-то диким стыдливым интересом обнаруживаешь, что это тоже живой человек, он там у себя под одеждой голый, и совсем такой же, как ты, не считая половых признаков!.. И довольно видный мужчина. Не старый, и не сказать что лощеный модельный красавчик, но зрелый, сильный, привлекательный. Женщин к таким влечет даже не внешность и харизма мужчины, а какие-то первобытные инстинкты, заставляющие держаться сильного надежного самца. Вздумай Виктор начать открыто ухаживать за Амарантайн, та тут же будет сражена его мужественностью и безвольной лужицей стечет в его объятия. И даже, наверное, Нисфорца задумается, так ли сильно ей нравится «просто друг» Ханс.

Она потянулась к застежкам.

— Помочь? — осведомились с лампы.

— И чем же?

— Лазерный резак могу принести! — предложил Пиц. — И отвертку! И магнитный модулятор! Меня Титания научила!

Амарантайн некстати вспомнила шуточку про отрезание рук и выкалывание глаз, подавила смешок и внимательно посмотрела на птицу.

— Нет, твое задание важнее. Ты единственный, кто подходит для этого. Ты будешь краснеть вместо меня.

— А-а-а, стесняешься? — гнусно захихикал Пиц.

— Да, — серьезно ответила она. — Но мне нужно перестать стесняться, иначе не смогу нормально лечить. Поэтому я лечу, а ты краснеешь, идет?

Птиц серьезно закивал.

Амарантайн снова потянулась к застежкам и осторожно стянула китель, аккуратно отделяя его от обожженной кожи. Простенький психологический трюк помог: стоило переложить ответственность за свои действия на кого-то другого, смущение ушло.

— Я правильно краснею? — уточнил Пиц.

— Правильно-правильно! — кивнула Амарантайн, стягивая с пациента рубашку и начиная водить регенератором по ожогу. Заодно натянула рамку сканера, поискать скрытые повреждения, но ничего такого не было: его вырубило крышкой щитка по голове, остальные повреждения были вторичны. Поправится. Снаружи регенератор подействует, внутри медикаменты справятся.

Она уложила его на спину, стянула сапоги и накрыла одеялом. Стягивать штаны было выше ее сил, тут никакой Пиц не поможет. Еще инъекцию снотворного. Или…

— Мостик, — позвала она. — Нам от Виктора что-то надо?

На мостике захихикали.

— Я серьезно, — обиделась медик Рады. — Какая там обстановка? За нами гонятся? Мне его приводить в чувство, чтобы объяснил, как дальше быть? Или можно снотворным?

— Коли снотворное и делай с ним все, что тебе надо! — загоготала Титания.

— Прячемся в кольцах газового гиганта, — снизошла до объяснений Нисфорца. — Погони не видно. Можешь использовать снотворное, пока мы знаем достаточно — перебежками к центральному кольцу планет.

Амарантайн выключила корабельную связь.

— Женщины, — закатил глаза Пиц.

— Ой, а чем вы, мужики, лучше? — не согласилась медик Рады, осматривая китель и рубашку. С такими дырами на спине можно сразу в утилизатор, но кто этих мужиков знает? Вдруг это была счастливая рубашка и самый лучший китель, который подчеркивает плечи?

Взгляд упал на сумку Виктора, которую они подобрали и дотащили. Амарантайн потянула молнию.

Вещи. Она разглядела сверху комбинезон, пару обуви, бритву, расческу, падд, и закрыла, ничего не трогая. Сумка с самым необходимым. Они так же собирали вещи, когда решили пожертвовать кораблем. Сидя без связи день и двадцать часов, Виктор на всякий случай собрался для эвакуации. А может, сумка была готова гораздо раньше. Виктор тоже чувствовал, что каждый день в Магиксе может стать последним…

***

Утро на корабле началось спокойно.

Амарантайн сонно выползла в кают-компанию, и на шаги обернулась Титания.

— А, это ты… — зевнула она. — Нисфорца опять свою смену проспала.

— Как наши дела? — спросила Амарантайн, выходя на мостик и глядя на голопанель. Она мало понимала в управлении звездолетом, но когда они в прошлый раз удирали от бомбивших их мморнов, корабль трясло, а на голопанели бегали зловещие красные надписи.

— Норма-а-ально, — протянула пилот Рады. — Лечу перебежками, сканирую на наличие погони. И никого не нахожу, кроме наших. Видимо, все мморны заняты базой. Ты лучше скажи, куда потом?

— В смысле?.. — переспросила Амарантайн, и только сейчас вспомнила, что у нее в медотсеке лежит мужчина в одних штанах. — Ой…

— В смысле, центральным кольцом планет считается большой участок космоса. Там несколько десятков планет и еще больше лун. Мы не знаем, куда именно лететь. Насколько ты его обколола снотворным? Он проснется хотя бы на подходе к центральному кольцу?

Амарантайн закивала и направилась к медотсеку. Не настолько она его обколола. Виктор уже должен проснуться.

Еще за дверями медотсека она услышала скрипучий птичий голосок.

— … а на ее лице расцветал смущенный румянец! Тонкие смуглые пальчики несмело потянули с плеча обгоревшую ткань. Трепеща всем своим женским естеством, она прикоснулась к обнаженной коже и бережно провела по ней непонятной лечебной штукой…

Амарантайн решительно вошла в медотсек.

— А затем тонкие пальчики схватили его за самую сокровенную мужскую часть и выдрали с корнем! — рявкнула она на Пица. Пернатый в ужасе заверещал и вылетел в закрывающуюся дверь.

— Ну, я про его птичий самцовый хохолок… — смущенно объяснила она Виктору. — А не про… кхм…

— Очень на это надеюсь, — неловко улыбнулся мужчина, неосознанно натягивая на себя одеяло. Пытался уберечь свою самую сокровенную мужскую часть.