— Время для магловских игр! — на Мэри было короткое красное платье и помада того же оттенка. Ее темная кожа была настолько гладкой, что она, несомненно, выделялась, как самая потрясная девушка в комнате.

— Что за игры? — поинтересовался Джеймс, опускаясь в круг своих лучший друзей, на ковер. Вечеринка уже подходила к концу, поэтому гостиная опустела.

— Вы слышали о «Я никогда не…»? — спросила Марлин, укладывая голову на плечо Доркас. Было до боли очевидно, что блондинка встречалась с ней, никто это не обсуждал, но в этом и не было необходимости.

От мысли, что эти двое девушек отыскали друг друга в жестоком и несправедливом мире, у Рема потеплело на душе.

МакКиннон объяснила правила «Я никогда не», и Сириус, пьяный и чересчур веселый, с энтузиазмом согласился. Именинник сидел между Джеймсом и Мэри, напротив Римуса, который был рядом с Питером и Элис. По правде, Люпин ненавидел такого рода игры, его жизнь была полна тайн, и он не был самым веселым парнем в компании. Но он был пьян, и Бродяга выглядел счастливым, поэтому он согласился.

— Я никогда не… пропускала занятия, — начала Элис, и это было слишком просто. Вся компания тут же выпила.

— Как? — удивился Фрэнк. Давно стало очевидно, что Лонгботтом был влюблен в неё, поэтому все с интересом уставились на них.

— Я хорошая ученица… — Элис попыталась объясниться, но определенно никто не мог разделить ее мыслей. Может быть, только Лили, но она не присоединилась к игре, и Римус видел расстройство в карих глазах Поттера.

— Я никогда не… курил, — сказал Фрэнк, и почти все выпили, кроме Питера и Элис. Господи, Люпин всегда думал, что это он «паинька». Видимо, он первый напьётся.

— Я никогда не… целовалась с парнем, — улыбнулась Доркас и многозначительно посмотрела на Римуса. На самом деле… все на него посмотрели.

— Что? — растерянно выдохнул он. — Вы все что ли в курсе?

— Это не секрет, — улыбнулась Мэри, отпивая. — Вы с Тобиасом не сильно прятались.

Римус знал, что мог доверять этим людям, поэтому устало вздохнул и сделал глоток. Все зааплодировали, и это было так неожиданно… и приятно. Он всегда боялся осуждения, но, возможно, мог доверять не только мародерам. И быть собой было намного проще, чем казалось на первый взгляд.

Марлин и Элис тоже выпили. Сириус же… выглядел встревоженным и медленно подносил стакан к губам. Все обернулись, как только он сделал быстрый глоток. Римус ощутил, как его сердце растаяло от умиления.

— Сириус, мать твою, Блэк! Целовался с парнем!? — закричала радостно Марлин. Губы Люпина расплылись в улыбке.

— Давайте не будем об этом говорить, — Бродяга застенчиво улыбнулся и встретился тёплым взглядом со смеющимся Римусом.

— Ох, мы поговорим об этом, Блэк, — произнёс Поттер, стараясь звучать не слишком весело.

— Эта игра становится все интереснее и интереснее! — Мэри сияла, абсолютно потрясённая произошедшим.

— Я никогда не… спал ни с кем, — признался Джеймс, и девчонки ахнули от удивления.

Марлин, Мэри и Доркас выпили. Римус и Сириус следом за ними.

— Лунатик сопьётся первее всех, — рассмеялся Петтигрю.

— Самое неожиданное развитие событий, — Мэри хихикнула. — Хорошо… Хм, я никогда не была влюблена.

Все вдруг замолчали и застенчиво уставились на свои стаканы. Люпин старался не смотреть на Сириуса, когда делал глоток. Но, к счастью, он не привлёк внимания, все в комнате выпили. Марлин, Джеймс, Питер, Доркас, Элис и Фрэнк. Все, кроме… Сириуса. Он крепко держал свой стакан, не смея взглянуть ни на кого. И Луни почувствовал, как его сердце сжимается от боли и ужасной обиды. Он был слишком пьян, чтобы понять, почему ему так сильно захотелось реветь.

— Конечно, Блэк никогда не был влюблен, — Мэри закатила глаза. — Только в самого себя.

— Ха-ха, — саркастически протянул он. — Я никогда не трахался со слизеринцами.

Мэри показала ему средний палец и, единственная в кругу, выпила. Римус не мог продолжать играть, его слишком мутило от произошедшего. Дышать было невозможно.

— Извините, — он поднялся на дрожащих ногах. — Мне нужно подышать свежим воздухом.

Его глаза заслезились, поэтому он рванул к портрету, не в силах ни на кого посмотреть. Он не знал, почему правда о Сириусе так ранила его, они никогда и не обсуждали, что он мог быть влюблён. Но это все равно было чертовски больно, настолько, что Римус скатился по стенке в коридоре и начал глупо реветь, пьяный и разбитый. Он судорожно дышал влажным от слез ртом и прятал голову в ладонях.

Какой же идиот, какой наивный.

— Луни? — портрет Полной Дамы распахнулся, и он услышал встревоженный голос Сириуса. — Ты в порядке?

Римус попытался прекратить поток слез и закашлялся. Но вышло только разреветься сильнее. Он был так чертовски зол на свои собственные чувства. И на Сириуса за то, что он не разделял их.

— Посмотри на меня, — Блэк опустился на колени и взял его мокрое лицо в ладони.

— Я … просто много в-выпил, — выдохнул Люпин судорожно, не в силах смотреть Бродяге в глаза.

— Тебе плохо? — друг в панике начал осматривать Римуса. — П-позвать Мадам Помфри?

— Нет, — Луни отрицательно покачал головой и громко всхлипнул. Боже, какой стыд.

— Что случилось? — голос Сириуса был полон отчаяния и боли.

— Я д-думаю… — ему было так больно, что Римус не осознавал происходящего. Все вертелось в разные стороны. — Мы должны прекратить это. Все это. Между нами. Этот с-секс. Прекрати это.

Сириус замолчал, а потом Лунатик услышал, как надломлено и жалобно зазвучал голос брюнета.

— Ты хочешь… прекратить? П-почему?

— Мы х-хотим разных вещей, — прошептал Римус и убрал его руки от лица. — Если не прекратим, т-то будет только ху-у-уже.

Сириус непонимающе уставился на него, явно не зная куда деть себя, что сказать. И Римус начал трезветь, потому что ужас происходящего нахлынул на него.

— Это из-за того, что я «никогда не был влюблен»? — голос Сириуса дрогнул. — Римус, я…

— Забудь! — Люпин пополз на коленках и попытался встать. Это было так унизительно. Этот дурацкий наряд, эта подводка, что теперь размазалась, эта глупая магловская игра. Он как будто проснулся после долго сна. — Просто забудь об этом, ладно? Нам лучше остаться друзьями. Просто друзьями.

Римус поспешил вдоль коридора, но Сириус рванул вслед за ним, развернул грубо за руку и прижался тёплым ртом к его губам. Римус чуть не задохнулся, отстранил парня толчком. Он в страхе уставился на Сириуса, ощущая горячие слезы на щеках и губах, все еще обожженных прикосновением.

— Это была глупая игра, Луни… — прошептал Сириус, глаза его начали наполняться слезами. — Она ничего не значила.

— Но она… открыла глаза, — Люпин чувствовал себя таким беспомощным, хотелось убежать, скрыться от прожигающего взгляда.

Но он продолжал стоять там, пьяный и несчастный, потому что знал, что пожалеет, если все именно так закончится между ними.

— Я знаю, — прошептал Сириус и подошел ближе, пытаясь успокоить его. — Я не выпил, потому что тогда… признался бы другим раньше, чем тебе…

Римус непонимающе посмотрел на него, и сердце его наполнилось надеждой.

— Признался в чем? — едва слышимо прошептал он и сделал глубокий вдох.

— Что я отчаянно, неконтролируемо… — Блэк сделал паузу, и слезы покатились по его щекам. — Люблю тебя.

Весь мир перестал вращаться в ту секунду, когда Римус впервые услышал эти три слова.

Он так боялся, что Сириус никогда не ответит взаимностью, что не заметил, что парень давно сделал это. Любовь была в его заплаканных глазах и дрожащих губах, в том, как он смотрел на Лунатика и в том, как прикасался.

— Ты любишь меня? — по-детски прошептал Люпин. Его больше не пьянил алкоголь, только слова Бродяги.

— Конечно, я люблю тебя, — произнес Сириус отчаянно и подошел ближе, взял потные ладони Лунатика в свои холодные руки. — Я влюблен в тебя. И не могу спать, не могу есть, не могу дышать, я все время думаю о тебе… Чертовы бабочки… они повсюду.