Постоянные отношения означали одно: неизбежное расставание. Сириус рано или поздно разбил бы хрупкое сердце Люпина. И Бродяга не мог представить разрыв ни с одним из Мародёров. Одно дело – расстаться с девушкой, которую он едва знал, или с каким-нибудь парнем, чей любимый цвет он бы и не запомнил. Но любимым цветом Луни был зеленый. И он был его лучшим другом. И Сириус не мог жить без него. Так что расставание не было для них вариантом.

Если бы они начали по-настоящему встречаться, то это должно было быть решение, принятое до конца жизни. И сделать такой огромный шаг, почти предложение руки и сердца, было слишком трудно в таком юном возрасте. Сириус боялся, что они оба не были готовы к последствиям.

Поэтому он старался максимально наслаждаться их новым видом дружбы, посвятить Римусу всего себя, передать каждое «Я люблю тебя» в прикосновениях и поцелуях. О боже, поцелуи были так хороши.

Было почти невозможно сидеть спокойно в классе и перестать любоваться на красные щечки Луни. Этот засранец был настолько милым, что Сириусу было жизненно необходимо сжать его личико в руках и зацеловать до смерти.

— Ты пялишься, приятель, — Джеймс вывел его из оцепенения, когда Сириус вздохнул мечтательно, глядя на Люпина.

— Ч-что? — повернул он голову.

Они были на Зельеварении, так что Сохатому пришлось понизить голос.

— Ты уставился на Лунатика, — хитро прошептал Джеймс.

— Нет, не придумывай, — Бродяга прочистил горло и опустил смущённый взгляд в книгу.

— Ну, сейчас ты покраснел, так что врать нет смысла. Что происходит? — Сохатый с любопытством посмотрел на него. — Он тебе нравился на четвертом курсе. Это… Это все еще так?

— Нет, — запротестовал Сириус, он ни в коем случае не собирался говорить с Джеймсом о том, как чертовски влюблен он был в другого мародера. Господи Иисусе, какой стыд, где была его крутизна?

— Он давно расстался с Бэйли, — Поттер не собирался останавливаться. — Может быть, это взаимно между вами двумя, кто знает.

— Ты пытаешься свести меня с Лунатиком? — Сириус усмехнулся, словно идея об этом его забавляла. — С нашим Луни? Как насчет вас с Питером?

— Ты шути сколько хочешь, Бродяга, — Джеймс тихонько посмеялся, а затем задумчиво перемешал ингредиенты в котелке. — Но я слишком хорошо тебя знаю.

Сириус ничего не ответил, потому что это была гребаная правда. После стольких лет дружбы они фактически могли читать мысли друг друга.

Этот разговор не отпускал брюнета до самого конца дня. Сириус вернулся в комнату ближе к ночи, чувствуя себя уставшим и измученным всеми этими размышлениями и тщательным анализом своей жизни. Быть красавчиком и так утомляло, ему не нужно было бремя мудрости.

— Ты поздно, — мягко улыбнулся Римус. Он лежал спиной кверху на кровати и читал огромную ветхую книгу, немного уставший от приближавшегося полнолуния. Мешковатый свитер на нем сегодня был в бежевых тонах.

— Где все? — Блэк огляделся вокруг, стягивая мантию и галстук. Дышать стало тут же намного легче. Как же он ненавидел школьную форму.

— Лили сегодня патрулирует коридоры, так что, думаю, олень скачет где-то рядом. Питер на кухне.

Хитрая улыбка Сириуса расплылась на щеках, и он прилег на кровать рядом с Ремом. Он обнял светловолосого сзади, выглянул из-за спины и поцеловал в мягкую щеку.

— Значит ли это, что мы… одни?

Римус громко вздохнул и развернулся, чтобы посмотреть на брюнета.

— Извини, я правда измотан. Завтра полнолуние.

— Д-да, точно, — Сириус понимающе улыбнулся и посмотрел в усталые ореховые глаза, самого красивого оттенка на свете. — Тебе что-нибудь нужно?

Он любил заботиться о Лунатике больше, чем о ком-либо другом. Это была одна из причин, по которой Блэк ненавидел тот факт, что не имел чести называть себя его «парнем».

— Нет, я в порядке. Почитаю немного и лягу спать, — Люпин робко улыбнулся и перевернулся на живот, чтобы продолжить чтение.

— Хорошо, — Сириус поцеловал его в макушку и обнял за плечи, не в силах уйти в то же мгновение. — Завтра все пройдёт хорошо, ты справишься, — он снова чмокнул его в щечку и вдохнул запах теплой кожи, укутался носом в песочных кудрях. — Я горжусь тобой.

Он почувствовал, как Римус улыбнулся.

— Спасибо, Бродяга, — выдохнул Люпин и слегка приподнял голову, чтобы поцеловать надоедливого парня в губы. И Сириус тут же растаял, притянув его ближе для нежного прикосновения.

Обычно они не целовались без секса, но сейчас это было так приятно и обыденно. Они просто улеглись на кровать, медленно целуя друг друга. И Сириус нежно прижимал хрупкого мальчика, не желая причинять боль. Они снова окунулись в пузырь уединения и тепла. Никто и никогда не смог бы так наполнить сердце Сириуса, как это делал Лунатик.

— Я так устал от превращений, — прошептал Римус, укладывая голову брюнету на грудь. — Я хочу, чтобы это закончилось.

— Я знаю, котенок, — пробормотал Сириус и поцеловал его в горячий лоб. — Это продлится всего одну ночь. Ты справишься.

Внезапно в комнате воцарилась тишина, и Римус вздернул подбородок, чтобы заглянуть в испуганные глаза Сириуса.

— Ты назвал меня котенком? — Люпин недоверчиво усмехнулся, а затем спрятал голову на груди, чтобы скрыть подступивший смех.

— Нет… — Сириус почувствовал, как краснеют щеки. Это было ужасно неловко. — Да, и что с того?

Он притянул смеющегося парня ближе, чтобы нежно поцеловать в губы.

— Завтра я превращусь в злобного зверя, а ты называешь меня котенком? — пробормотал Люпин в их поцелуй, и они оба тихо рассмеялись.

— У тебя крошечные лапки, — Сириус притянул (довольно большие) ладони Римуса в свои и расцеловал запястья. — И ты такой милый, я мог бы кормить тебя и играться весь день.

Светловолосый счастливо улыбнулся, а уши приобрели бордовый оттенок.

— Ты отвратителен, когда мы не занимаемся сексом. Как хорошо, что там не надо говорить.

— Заткнись, — Сириус отпустил его руки и весело рассмеялся.

Они начали звонко хохотать, целуясь и обнимая друг друга, но внезапно открылась дверь, и, слава богу, они были скрыты за шторами. Сириус резко принял сидячее положение и попытался привести в порядок волосы.

— Привет, Сохатый, — улыбнулся он, когда Поттер появился в поле зрения и молча уселся на свою кровать, отстранённый и тихий. — Ты в порядке?

— Я только что просидел с Лили… целый час, — начал Джеймс, но в его голосе не было торжества. Он был явно опечален, даже зол. — Потому что она плакала. И я ненавижу себя за то, что никак не мог помочь. Я просто сидел и молча обнимал ее рыдающую, как полный кретин.

— Что случилось? — Римус слез с кровати и подошел ближе к другу.

— Этот мерзавец, Нюнчик, назвал ее… Он назвал ее… — Джеймс остановился и сделал глубокий вдох. — Грязнокровкой.

Сириус почувствовал, как в теле закипает гнев.

— Он не мог…

— Мог. И он был ее другом. И я думал, что не мог ненавидеть его больше, чем раньше.

— Мы должны отомстить! — воскликнул Сириус и вскочил с кровати.

— Лили бы это не понравилось, — остановил его Римус, подняв руку. Затем развернулся, чтобы посмотреть на Сохатого.

— Зачем так говорить близкому другу? Он сам полукровка…

— Я думаю… Я думаю… — голос Джеймса задрожал. — Идеи Темного Лорда достигли и Хогвартса. И все гораздо хуже, чем мы думаем.

В комнате воцарилось молчание, и внезапно Сириус почувствовал себя таким маленьким, таким ничтожным, ему хотелось заползти в объятия Римуса и спрятаться.

— Все будет только хуже, не так ли? — голос Луни был спокойным, но он сглотнул сухой ком в горле. — Пожирателями могут быть и ученики…

— Да, — Джеймс тяжело вздохнул и взъерошил волосы.

Блэк пробежался глазами по друзьями и осознал одну вещь. Пришло время быть честным.

— Вы, ребята, знаете, почему я ушел из дома в прошлом году? — он посмотрел на них и нашел только сочувствие и печаль.

— Почему? — прошептал Римус.

— Они хотели, чтобы я принял метку, — Сириус опустил взгляд, ощущая, как темные эмоции снова переполняют его. — Чтобы стал пожирателем смерти.