Понимая, что он оказался в угрожающей ситуации, Олег не знал, что ему делать— валидола у него не было, так же, как и каких-либо других медикаментов. От боли он даже не мог вытащить сотовый, чтобы позвонить друзьям с просьбой о помощи. Попробовав встать, колющая боль в сердце стала ещё сильнее и тогда, он лёг грудью на склон земли, пытаясь унять боль, сбросить её в землю. Он не двигался минут пять, боясь пошевелиться и, потом, он почувствовал, что боль немного отступила. Он приподнялся, опираясь на руки и колено – это ему удалось – и, затем понемногу встал на ноги. Чувствуя ноющую боль в сердце, он, избегая резких движений, стал спускаться вниз на коленках, на корточках, боясь встать в полный рост и опять испытать резкий приступ стенокардии (как это потом объяснил ему кардиолог). Ему было очень трудно продираться на корточках, закрывая лицо руками, через кустарник, но иного выхода не было.
Вскоре он спустился или выполз? на маленькую полянку, свободную от кустарника, всю изрытую следами кабанов, что-то рыскавших здесь. И увидел на ней высокое дерево без листьев, а внизу, под ним, много красновато-оранжевых ягод. Вначале он подумал, что это был кизил, но взяв в руки, понял, что это спелые плоды боярышника. Олег знал, что эти плоды очень полезны для сердечной мышцы и стал запихивать их пригоршнями, прямо с земли, и разжевывая, глотать. Странное дело, но ему стало лучше и, причем настолько, что через десять минут его благостного отдыха на этой полянке, он смог встать и потихоньку начать спускаться дальше вниз!
Самое интересное в этой чудесной и столь своевременной находке целительных ягод на склоне в этом месте, что ранее Олег никогда не встречал деревьев боярышника на Горе. Позже, Олег говорил, что сама Гора пришла ему на помощь, приведя его извилистым спуском к этому дереву…
Ну, а дальше он понемногу к вечеру спустился вниз прямо к огромным гималайским кедрам, росших уже почти на территории санатория, и спокойно пришёл домой.
Через неделю, Олег сходил к кардиологу, чтобы проверить состояние сердечной мышцы – по результатам кардио-исследования, с сердцем у него всё было в порядке….
Вот такая необычная история.
Я сидел, весь во внимании, слушая с огромным интересом его рассказ, и когда он закончил говорить, сказал:
– Так, значит, о существовании этих пещер никто не знает?
– Нет, – Олег покачал головой – cкорее всего, никто. И это удивительно. Я же сейчас работаю в Гурзуфском историко-краеведческом архиве – я перерыл все документы, рукописи, заметки путешественников, докладные записки Крымскому генерал-губернатору, оригиналы хозяйственных счетов имения Раевских в Крыму и т. д., и т. д. Просмотрел и старые документы, и новые— абсолютно никакой информации на эту тему. Но ведь Аю-Даг был обитаемым в 8-9м веках – там проживало в каменных примитивных жилищах, использовавшихся ещё со времён тавров, где-то 300 и больше семей. Имелись оборонительные стены и, естественно, могильники. А потом, немногочисленное, в средневековье, вплоть до завоевания Крыма турками – там была монастырская иепархия, храм 12 апостолов, византийская базилика, жили монахи, и была резиденция Иоана Готского.
– Слышал о таком? – спросил он меня тоном, подразумевающего бесполезность какого-либо моего ответа. Я просто промолчал, пожав плечами.
– Это отдельная тема, как-нибудь расскажу, – продолжил Олег, – ну, и ремесленники разные, типа горшечников, скорняков, рыбаков, скотоводов, и даже виноделов! Днём они работали на полях вокруг Горы, рыбачили, выращивали фруктовые деревья и виноград, а на ночь возвращались к себе домой, на Гору. Торговали и вели натуральный обмен с жителями феодального княжества Дори (я удивленно поднял брови – что это?? – но Олег не стал заморачиваться и тратить время на тему, уводящую его от рассказа об истории Аю-Дага, сказав, что это под Бахчисараем) – готами, а также с греками, с потомками тавро-скифов, и русичами с Тмутараканью! И прочими этническими сообществами, меняя рыбу на соль, муку и т. д. И там имеются остатки 3-х оборонительных стен на северной стороне Горы, – он сделал пауз, давая мне время обдумать всё, что он вывалил на меня, как куль на голову, всю эту информацию. – Да ты просто кладезь сведений, – сказал я Олегу, смотря на него, как младший на старшего, – а Михаил Викторович мне ничего такого и в помине не говорил о Медведь-горе.
– Естественно, – ответил Олег, – для этого нужно книги по этой тематике читать. А где их взять? Или в интернете порыться. Но там много фальшивок и просто информации от несведущих блогеров, – развёл он руками и помолчал, смотря на меня изучающим взглядом. – Я вижу, эта тема Прошлого Медведь-горы тебя заинтересовала. Так что, когда будет уместно, если хочешь, я тебя просвещу и насчёт её истории – кто там жил и когда, ну и всякое такое разное, если будет возможность. Когда мы пойдём на Гору. Что тебя там вдруг заинтересует.
Его неожиданное предложение было очень своевременно и интересно для меня – по складу ума, я был где-то посередине между гуманитарием и технарём и, работая в банке экономистом, уже давно не испытывал какого-либо романтического влечения к познанию тайн Природы, туристическим походам, открытию для себя чего-то нового в моей благоустроенной, комфортно-спокойной жизни. Оказавшись здесь, в Партените, в такой неожиданной для меня обстановке, я почувствовал в себе какой-то смутное желание каких-то приключений, новизны ощущений, стремления узнать что-то новое для себя, да и просто испытать себя и проверить свою “физику” в пешем походе на Гору.
Мне по-прежнему хотелось пойти на Гору, но уже без того, прямо какого-то неудержимого стремления, похожего на чуть ли не физическое притяжение к ней, испытанного мной полчаса назад, когда для меня решался вопрос, остаться ли мне здесь, с Олегом, или поехать с Мишкой и Владой в Ялту. Оставшись здесь, я словно выполнил для себя какое-то задание или внутреннюю задачу, приняв нужное решение. Правильно ли я сделал для себя – это уже другой вопрос. Ну а пока, слушая такие захватывающие повествования Олега о его приключениях на Горе, я всё-таки не воспринимал всерьез ту часть, касающуюся “Хозяина”, полагая, что ему могло просто что-то показаться подобное. Да и обошлась, в общем, вся эта жуткая история для него вполне благополучно…
– Он же не полез внутрь пещеры! – размышлял я дальше. – И с сердцем у него в дальнейшем всё оказалось нормальным. Да и, вообще, у страха глаза велики. Может, и тот голос ему причудился от нервного срыва, испытанного им в тумане. Или, просто послышалось, как тот чарующий голос, услышанный мной в полусонном состоянии. Правда, я был тогда не в “адеквате”, но запомнил сказанное. А Олегу же тот голос ничего конкретно не сказал. Просто звал туда. Да ещё ощущал какую-то незримую силу, тянувшую его к пещере. Но ведь не затащила. Попугала и оставила, а, может, всё это ему просто причудилось. У страха глаза велики, – философски заключил я, но, мысли о том ужасе, скрывавшемся, оп словам Олега, в том молочном тумане, ещё долго не оставляли меня. Объяснить его панический испуг игрой воображения у меня не получалось. Но в душе я всегда считал себя материалистом и не допускал существования всяких там Сверхъестественных сил. Во всяком случае, предпочитал не думать над этой темой всерьёз.
Олег выжидающе смотрел на меня, а я всё думал по-прежнему о его злоключениях в тумане на Горе.
– А те фотки, что ты сделал там у пещеры? Покажи! – вспомнил я слова Олега, что он сфоткал на сотовом несколько снимков.
К моему огромному сожалению, оказалось, что они вышли почти все испорченными, словно засвеченные, хотя это же цифровые снимки.
Как мне сказал Олег, пробуя улучшить их, прогнав через редактор фотографий в своём сотовом, и нажав затем на “сохранить”, там вдруг появился непонятно, как, красный предупредительный символ и, вместо того, чтобы сохраниться, они, исчезли вместе с оригинальными снимками!
– Осталось всего пара снимков, но без той странной пирамидки, – проговорил с сожалением он.
