– Да… Хорошо-то, как здесь! – опять подумалось мне, окидывая взглядом всю эту местность ниже и выше меня. Справа, за возвышенностью от меня, скрывалось, как я знал, море, но, поскольку дом стоял ниже по склону, деревья, и всякие постройки просто перекрывали обзор слева и справа от меня.
Но, конечно же, самый потрясающий вид скрывался от меня на противоположной стороне дома, где была Медведь-гора.
– А вот с крыши, наверняка, просто отличная круговая панорама! – размышлял я, стоя на балконе и почувствовав, что становится слишком жарко, вошёл назад в комнату и, оттуда, в гостиную.
Моё появление заметили.
– Антончик, мы тебя потеряли, – услышал я мелодичный голос Влады, первой увидевшей моё возвращение в эту “кают-компанию”.
Она стояла рядом с Мишкой и Олегом, склонившись над какой-то большой картой, которая была расстелена на старом паркетном полу у торцевой стены.
– Антош, иди сюда, – позвал меня Мишка.
– Ну да, вспомнил про меня, – с какой-то обидой подумал я, не показывая виду, идя бодрячком к ним. Олег даже не удосужился, ради приличия, обратиться ко мне. Я машинально взглянул на столик с угощением, приготовленные Олегом – вино в бокалах так и осталось недопитым. Хозяин квартиры сидел спиной ко мне на полу у большой карты (наподобие контурной), сделанной на большом ватманском листе, с огромным схематическим рисунком Медведь горы.
– Вот, посмотри, что нам предлагает Олег, – с энтузиазмом сказал Михаил, кивая на карту. Олег, повернувшись к нам лицом, передвинул карту.
– А что это? Карта Медведь-горы? – спросил я, желая войти в тему их разговора.
– Карта, карта, – ответил Мишка вместо Олега, – да непростая!
Оказалось, что это был крупноформатный схематический рисунок (наподобие топографической карты) Медведь-горы, сделанный Олегом на большом листе ватмана, где он нанёс не только все известные там пешеходные тропы, но и, даже, новые, открытые им, скрытые, заброшенные тропинки, о которых знал только он один. Более того, на этой схематической карте-плане Медведь-горы он нанёс и все отметки высот, нарисовав 3 проекции горы – вид сверху, сбоку и спереди. Карта была окрашена в светло-зелёный цвет там, где рос лес и деревья и, в светло-серый, где растительности не было (главным образом на крутых боках с западной стороны горы). Условные пляжи вокруг горы были окрашены в жёлтый цвет с синей полосой прибрежных вод с бухтами и обозначением глубин на 10–20 метров от берега. На проекции вида Медведь горы сверху, были отмечены главные тропы на хребте горы, защитные стены укреплений(?), а также поляны, культовые сооружения, места Силы (?), “Трон Силы (?)” и даже пещеры!
– Да…, – с уважением в голосе, я обратился к Олегу, – круто, ничего не скажешь!
– А ты и не “кажи”, а, спроси, если вопросы есть, – ответил снисходительно Олег.
Похоже, я был для него не то, чтобы “чайником”, а просто неинтересен, как личность – зелёным юнцом, коим он меня считал…
Тем не менее, несмотря на его снисходительное отношение ко мне, я испытывал к нему какую-то симпатию и даже уважение за его внутреннюю убежденность и умение отстоять свою точку зрения— я слышал, как он аргументировано спорил с Михаилом Викторовичем. Я уже понял, что Олег – это реально крутой мужик, чтобы составить такую карту, ему пришлось, наверное, раз сто, залезать на вершину Горы и бродить по ней, исследуя её, да и поплавать вокруг неё на лодке с маской и трубкой. Его какая-то фанатичность, одержимость – не знаю, как и назвать ту силу, которая гнала его на Гору и заставляла его исследовать её в таких деталях – была поразительной. И тут задал ему вопрос, но не тот, которого от меня можно было ожидать.
Как-то неожиданно для меня самого, я сказал, немного пафосно, с напускным видом:
– Слишком энергозатратная тема. Какой смысл всё это изучать, исследовать, тратить время на То, что никому, кроме тебя, не нужно? Оправдывает ли это себя?
Хотел ли я этим неожиданным вопросом показать Олегу, что и я не простачок, имею своё мнение и суждение и со мной надо как-то считаться, и я ценю себя, не меньше, чем он себя— не знаю. Но вышло, как вышло, не совсем тактично и как-то в лоб – мол, зачем тебе это всё надо? В общем, захотел поднять своё реноме в глазах моих друзей. Я же не простачок из провинции…
Мишка удивленно повернулся ко мне, переглянувшись затем взглядом с Владой – она с недоумением посмотрела на меня (в её глазах я прочел типа, какой же ты неблагодарный, чувак, мы для чего тогда сюда приехали?). Но, к удивлению Мишки и Влады, Олег внешне спокойно воспринял мой вопрос. Он взглянул мне прямо в глаза и ответил как-то слишком прямодушно и без всякого пафоса для такого знающего, одержимого исследованиями Горы, фаната:
– Хороший вопрос… Я и сам не раз спрашивал себя, зачем и почему я это делаю. Для кого? – он помолчал, думая о чем-то своём, и продолжил:
– Ведь серьезно этой горой никто не занимается, никто её не исследует, никто не пытается понять, что скрывается в недрах Горы, какие там есть загадки. Ты нигде не найдешь информации о Медведь – горе, кроме общеизвестных фактов о её возрасте, высоте, длине, истории её исследования историками и любителями природы за последние 150 лет. Последнее серьезное справочное издание, написанное профессионалами-историками, вышло в 1975 году! И всё! Открой интернет, и ты не найдешь там никакой новой информации, кроме кочующего с разными вариациями плагиата о нём по просторам Интернета. А я хочу открыть скрытые тайны Горы, которые там есть – я это знаю! Проникнуть в её пещеры, увидеть, наконец, Хозяина Горы… – он помолчал, размышляя о чём-то. – И вот, теперь этот “Знак” появился. Для чего? Похоже, пришло Время. Но вот для чего, конкретно, мы, возможно, узнаем сегодня, или завтра. Когда Всё сложится и прояснится. И, к тому, те пещеры, – начал он говорить, и осёкся. Словно сказал что-то лишнее, увидев вытянувшееся лицо Михаила.
В комнате наступила тишина. Мои друзья – главным образом Мишка, в замешательстве смотрели на него, не зная, что и говорить. На лице Влады было написано выражение недоумения и какой— то жалости. К Олегу? Или она вспомнила о чём-то личном, взволновавшем её. По-моему, они слишком серьёзно восприняли все эти Олеговы “страшилки”, а меня распирало обыкновенное любопытство – здесь скрывалась какая-то тайна, которую Олег намеревался выяснить. Это же было так естественно!
Молчание моих ялтинских друзей показалось мне странным, и я пытался понять, что происходит.
Наш партенитский товарищ, между тем, почему-то, замолчал, как будто размышляя о чём-то глубоко личном. Мне стало понятно, что я, не владея всей полнотой информации, воспринимаю всё поверхностно, не понимая сути происходящего и, они, конечно, знали об Олеге больше, чем рассказали мне. Его слова прозвучали так серьезно, и были наполнены таким внутренним убеждением, подразумевая такие тайны на уровне чего-то чуть ли не потустороннего, что это всё никак не вязалось с нашим прежнем, легковесным, любительским желанием пройтись по Горе и выяснить чуть ли не сразу, с наскока, природу того Знака, о котором Олег сообщил Владе вчера. Тема о Хозяине, озвученная так неожиданно этим партенитским исследователем древних тайн Аю-Дага, была слишком серьезной для моих ялтинцев, и, в первую очередь, для Михаила.
По его нахмурено-напряжённому лицу было понятно, что он был весьма озабочен этим странным заявлением Баженова. И, похоже, это никак не входило в его планы нашего любительского похода на гору. Странно-прозвучавшее, навязчивое желание нашего чудаковатого, как ранее мне сказал о нём Мишка, товарища встретиться с каким-то там мифическим Хозяином Горы были для моего приземлённого ялтинского друга где-то за гранью здравого смысла и наводили на определенные выводы о психическом здоровье Олега.
Невольно, мне на ум опять пришло, как Мишка обмолвился тогда в разговоре с Владой о какой-то чудаковатости Олега. Может, он имел в виду нечто такое, о чём Олег так вдруг искренне поведал нам в порыве откровенности, видя в нас любителей тайн Природы? Вроде, искателей приключений, как он сам. И, к тому же, этот, одержимый по-сути странной идеей, “поисковик” (я вспоминал, что’ Влада нам вчера рассказала о нём), мог невольно вовлечь нас в своих поисках во что-то совершенно ненужное им. Выходило, что мои ялтинские друзья не были готовы к тому, чтобы настолько серьёзно впрягаться в тему “Знака” на скале. И не вникали так глубоко касательно причины фанатичного увлечения их партенитского знакомого этой темой, не догадываясь об истинных побудительных мотивов его частых походов на Аю-Даг. А сейчас, видимо, до них дошло, как у врача на осмотре больного, что с психикой “пациента” что-то было не так. Его тяга к этой Горе, в общем-то, понятная мне сейчас, как оказалось, имела какую-то скрытую, глубинную причину, скрытую от его друзей, и я пока пытался разобраться в услышанном, стараясь вникнуть в тайный смысл сути его слов.
