– Вряд ли оценка скорости моего ответа является надёжным способом установить правдивость моих слов.

     – Тебе понадобилось две или три секунды, чтобы понять очевидную вещь: я раскрыл главный мотив пребывания в закрытой комнате. Где вы скрываете ваши видеокамеры? Каковы ставки на моё выживание?

     – Ты ошибаешься.

     – Хватит притворяться! Я всё знаю! Больше не имеет смысла мне врать!

     – Саймон, ты прячешься от самого себя. Твоё воображение рисует перед тобой самые невероятные обстоятельства, которые кажутся тебе гораздо правдоподобнее истинного положения вещей. Нет никакого реалити-шоу, нет никаких зрителей, нет никаких ставок. Я хочу, чтобы ты понял настоящую причину своего пребывания в этой комнате. Мы задаём друг другу вопросы, воссоздающие картинку головоломки со множеством деталей. Фрагмент за фрагментом детали занимают отведённые им места, соединяются и приоткрывают завесу тайны, но ты изо всех сил противишься, потому что боишься увидеть нечто неприятное.

     – Что я должен увидеть? Чокнутого извращенца, взявшего меня в заложники? Больного придурка, наслаждающегося видом моих унижений? Дерьмо в собственных штанах? Что из этого я должен увидеть?!

     – Извини, но сегодня ты уже получил ответ на вопрос. Пора вернуться к нашей истории о Сонни, – произнёс человек в маске.

     Саймон Макферсон почувствовал, как желудок сжимается до размеров сушёной сливы в предвкушении очередной порции истязаний. Что будет на этот раз? Сонни вывалится из окна и разобьёт голову, или он попадёт под машину и сломает сразу несколько рёбер?

     – Несмотря на все добрые поступки, совершённые Сонни, судьба продолжала испытывать его на прочность. В подростковом возрасте его ждали новые лишения. Сначала у Сонни умер отец…

     – Нет! Нет! Нет! – отчаянно затряс головой пленник. – Ты не посмеешь этого сделать! Только не мои родители!

     – …а через некоторое время вслед за отцом этот мир покинула и мать, – договорил изверг, наслаждаясь производимым эффектом.

     – Только попробуй приблизиться к ним, псих! – мышцы на шее Саймона напряглись, но ему так и не удалось преодолеть сопротивления кожаных ремней, удерживающих его в неподвижном сидячем положении.

     – Итак, мой вопрос. Ты любишь своих родителей? – незнакомец вытащил из кармана бумажный конверт, распечатал его и продемонстрировал содержимое Саймону. От волнения у того помутнело в глазах. Это был старый снимок родительской четы Макферсонов. Мужчина и женщина в старомодной одежде стояли рядом и улыбались в объектив фотокамеры.

     – Оставь их в покое! Они никому не сделали ничего плохого!

     – Повторяю вопрос, – мистер Маска поднёс фотокарточку почти вплотную к лицу пленника. – Ты любишь своих родителей?

     – Да! – голос Саймона дрогнул. – Да, я люблю своих родителей!

     – Значит, ты согласен с тем, что лет двадцать пять назад их потеря причинила бы тебе невыносимую боль, – незнакомец удовлетворённо убрал снимок обратно в конверт.

     – Не убивай их, – тихо попросил Саймон. Внезапно силы покинули его, и он опустил голову, чтобы скрыть накипающие на глазах слёзы.

     – Твой обед, – резко сменил тему мучитель и протянул под нос жертве питьевой йогурт.

     – Не убивай, – снова пробормотал мужчина.

     – Ешь, – настоятельно посоветовал незнакомец, и пленник покорно обхватил губами пластиковую трубочку.

<p>

</p>

* * *

<p>

</p>

     Его охватило отчаяние. Он никогда не выберется из этой ужасной комнаты.

     Никогда, никогда, никогда.

     Мучитель будет играть с ним, как кошка с мышью, а потом ему наскучит эта забава, и он прикончит пленника. Исход очевиден.

     Показная забота с обеззараживанием нанесённой капканом раны – очередная уловка, призванная внушить ненужную надежду. Есть что-то невероятно извращённое в том, чтобы наблюдать за человеком, оказавшимся в безнадёжной ситуации, но продолжающим верить в собственное спасение.

     Саймон закрыл глаза и попытался хотя бы мысленно вырваться из заточения, но мечта об освобождении с каждым часом блекла, как выцветающая от времени открытка. Он уже почти не помнил, каково это возвращаться после работы домой, обнимать любимую жену, играть с сыном, выходить на улицу и вытаскивать из почтового ящика свежие газеты и рекламные листовки, вдыхать аромат горячего кофе, любоваться закатом, жить нормальной жизнью. Минувшие дни казались приятным сном перед тяжёлым пробуждением.

     Неужели его существование, наполнившееся страданиями, лишениями и унижениями, оборвётся именно здесь, в изолированном помещении, вдали от родных людей?

     А хочет ли он знать ответ?

     Готов ли принять такую участь?

     Иногда смириться с неизбежностью бывает слишком трудно.

<p>

</p>

* * *

<p>

</p>

     Из-за длительного стресса и скудного питания Саймон Макферсон утратил былую остроту ума, как будто всё подёрнулось густым туманом. Он пытался привести в порядок свои мысли, но ему никак не удавалось сконцентрироваться. Что-то важное то и дело ускользало прочь, едва он подбирался к правильным вопросам.

     Зачем мучитель привязал Саймона к чёртову креслу? Чтобы дать ему что-то понять. Но что именно? Это как-то связано с рассказами незнакомца о Сонни. А кто такой Сонни? Зачем пленнику вообще о нём знать?