— Я завтра с отцом поговорю, сказал же тебе.

— И что? – губы у Рена дрогнули немного. Элай и так висел вниз головой, еще и глаза закатил. Чуть не упал с кровати от закружившейся головы.

— Ничего! – ответил он и убрался обратно к себе. Как бы Элай не привязался к Рену, и уже как бы считал его другом, но не мог не признать, что Рен был тупой, хоть и умел различать литературные стили и, в отличие от Элая, учился в школе хорошо. Просто есть люди соображающие, а есть такие милые дурачки, как Рен. Рен даже не понимал, что происходит. Только прекрасно понял, что ему что-то грозит. Винил теперь в этом Элая. Даже не Олиа, который это все и затеял, а почему-то Элая.

Олиа сейчас был главным раздражителем. Раздражал своим отсутствием. За день он так и не появился. А Элай ждать не любил. И неопределенности он не любил. Со стороны Олиа было нагло сначала требовать к себе такого внимания, а потом где-то болтаться уже долгое время. И не один Элай это замечал. В столовой очень многие уже в открытую гадали, где Олиа и Тай, почему на их бедные головы упало столько проверок и потрясений. Думали, что близнецы все-таки решили до конца разобраться, кто из них хозяин. Многие предпочли молча ждать. Некоторые громко ругались, прерываемые еще более злыми выкриками охраны. Только самая верхушка из приближенных братиков отмалчивалась. Зареванный Рен молчал. Элай тоже предпочел только слушать и медленно жевать булочку с корицей..

Рен снизу дернул его за волосы. Те так и висели.

— Что еще надо? – хмуро спросил Элай, глядя в нависший над ним потолок.

— О чем ты хотел с отцом поговорить? – пропищал Рен снизу.— Если ты Олиа еще больше разозлишь, то…

— Я делаю то, что он хочет! Ты доволен? – Элай снова резко крутанулся на бок и свесился с кровати. Уткнулся лицом в милое личико Рена. Волосы достали до пола и принялись собирать с него пыль. – Это ему отец мой нужен, ты – нет. Так что не трясись.

— Ты тогда зачем?

— Тупой ты. – Все-таки вырвалось у Элая.

Он спрыгнул вниз, еле-еле собрал волосы в хвост, перекинул через плечо, чтобы не болтались сзади. Подхватил со столика пачку сигарет и молча ушел, больше не имея никакого желания слушать скулеж Рена. Покурить хотя бы нормально перед сном.

Шел через первый этаж в сторону душевых, там, в небольшой комнатке, предназначенной для стирки, курили все. Если сам душ был открыт только пару дней в неделю, то раздевалка и другие хозяйственные помещения были открыты постоянно. Элай даже спрашивал, почему нельзя оставлять открытым душ, Рен пожимал плечами и говорил, что не по правилам.

В блоке курить было нельзя. Рен рассказывал, что Нил придумал сделать из прачки курилку, потому что не могут несколько сотен человек дымить только во время прогулки, а вот для стирки совсем недавно купили нормальные машинки и отвели отдельное помещение под них.

На первом этаже было много омег. Они мило болтали, что было редко. Потому здешние омеги, меньше всего напоминали омег своим поведением. Элай их побаивался и большинство старался обходить стороной. К одним было страшно приближаться, к другим брезгливо. Элай слышал смех. Видимо, что-то хорошее происходит. Такое веселье – редкость. Большая редкость. Обычно, если веселились, то и веселье выходило злым. И смеялись над кем-то, и всегда в этом был пострадавший. Любопытство неприятно кольнуло, и Элай, незамеченный, побыстрее скрылся в душевой за тяжелой железной дверью, уже на ходу доставая сигарету из пачки.

И замер прямо на пороге.

Около одной из раковин стоял Олиа, тер ладони под потоком воды, майка была грязная, даже с расстояния нескольких метров Элая видел эти странные пятнышки на белом, которые показались ему кровью. Больше никого не было. Даже Миши. Им вообще не пахло. Олиа, все еще в светлых шортах и майке, сливался с белым кафелем, вся грязь на нем выделялась, черные волосы в окружении белого выглядели тускло.

Как только Элай оказался в душевой, Олиа вздрогнул. Очень нервно вздрогнул, как показалось Элаю. Повернулся Олиа очень быстро, а в мокрой руке уже сжимал серенький предмет. Немного пошевелил пальцами, и показалось лезвие. Элай замер в пороге, от неожиданности уронил сигарету на пол. Сердце от страха бухнуло особенно сильно.

— Это ты. – Спокойно выдохнул Олиа, и лезвие снова исчезло. Складной нож перекочевал в задний карман.

Элай кусал губы и не знал, что сказать, пока Олиа вытирал руки полотенцем, потом умывался, совсем повернувшись к Элаю спиной, как будто и не боялся. Элай решился медленно поднять сигарету. Ему было интересно, действительно ли Олиа смывал с себя сейчас кровь.

И чья она?

— Что ты здесь делаешь? – спросил Олиа.

— Курить пришел.

— Так не стой на одном месте и глазами не хлопай. – Олиа повернулся лицом к нему и выжидающе посмотрел. Элай понял, кивнул и быстрым шагом вдоль стеночки пробрался к двери, ведущей в прачку. В этой маленькой комнатке было темно. Лампочка перегорела на днях, новую не вставляли, а на улице уже почти стемнело. Света через маленькое окошечко над потолком не поступало, виделся только свинцовый кусок неба. Элай привалился к стене и щелкнул зажигалкой. Этот огонь освещал почти все пространство. Было так странно смотреть на этот свет. Все казалось таинственным и страшным. Элай курил и думал, что он попал в ловушку. Сам забился в эту комнатку, единственный выход из которой караулит Олиа. Сам попал сюда, сам оказался рядом, с такими людьми, как Олиа.

Интересно, отец добивался этого: чтобы Элай понял?

И темнота здесь уже пугала, а выходить отсюда не хотелось. Поэтому за первой сигаретой сразу пошла вторая, хотя это и было тяжело для Элая. Возникали рвотные порывы, но он их давил. И не хотелось вообще ничего. Элай за последние месяцы устал и ему казалось, что он больше не может тащить на себе самого себя.

—Почему твой отец тебя отсюда не вытаскивает? – Элай и не заметил, как Олиа тихонько открыл дверь и теперь стоит в пороге, загораживая полоску света. Его почти не видно, только черная фигура на белом фоне.

— Тебе это надо? – Элай отвернулся.

— Мне любопытно.

— У него выборы на носу. И я не тот ребенок, которого они хотели. – Честно ответил Элай. – Что-то из истории «в гандоне дырочка была».

— Это как?

— Отстань лучше. – Элай потянулся к жестяной банке и погасил окурок. Прислонился обратно к стене и скосил глаза на Олиа. Нахрена ему все это надо? Лучше сидел со своими радостными обожателями и отмечал победу. Торчит в этих уродских душевых один и даже без охраны, кого-то зарезал, скорее всего, сейчас Элая мучает. – Отец завтра придет. Что мне надо делать?

Олиа молчал.

— Ну? – нетерпеливо спросил Элай, постукивая пальцами по стене.

— Это немного подождет. – Олиа зашевелился. Сложил руки за спиной и прошел вперед, впуская в эту каморку свет. В кармане опасно блеснул складной серый ножик. – Расскажи лучше про Мэтта. То, что в архиве было.

Глаза у Олиа опять сверкали. Теперь отражали свет из-за двери. Олиа прохаживался по полоске света, а Элай стоял в тени, прижавшись к стене.

— Когда меня грохнуть пытались? – Элай сказал и сглотнул нервно. Так же и не разобрались, кто это его так убрать хотел. Может и Олиа. А у него вот сейчас нож. И убивал он уже.

Олиа кивнул, продолжая выхаживать вдоль полоски света. Теперь его лицо полностью закрывали распущенные и еще более пушистые волосы. Нож все блестел. А потом Элай его и вовсе узнал: как раз рыжий Мэтт им и размахивал тогда. Элаю совсем поплохело.

— Что ты хочешь? – уже заикаясь спросил он. Руки сами собой полезли за третьей сигаретой. Сердце заколотилось.

Но Олиа его убивать не спешил. Только теперь повернулся и оценивающе смотрел, вроде бы и не понимая, почему Элай так нервничает.

— Мне интересно. – Повторил он свою фразу. – И я доверял ему. – Олиа повесил голову и резко выдохнул. – И я не могу знать, кто его так настоятельно попросил тебя пугнуть. И сомневаюсь, что это Тай. Ему смысла нет.

— Пугнуть? – уцепился Элай за это слово.