М-л: "Завтра расскажу"
М-м: "Ну не тяни"
М-л: "Нет. Завтра"
М-м: "Ладно, интриган. Завтра увидимся"
Перед сном Светлана представляла лицо Михаила, но никак не могла ничего вспомнить. Почти в слезах она собирала по кусочкам его черты, но не выходило. Больно. Очень больно.
"Я просто забыла. Нет! Не может быть!"
От чувства вины девушка царапала себе руки, коря себя за свою короткую память.
"Я видела его лишь два раза за долгое время. Я просто не помню. Боже мой, увижу ли я его ещё раз?"
Светлана уткнулась головой в подушку, чтобы полностью погрузиться в темноту. Перед глазами вспыхивали яркие картинки и воспоминания - всё, что бережно хранила её память. Но ничего конкретного. Всё какое-то мутное, расплывчатое.
Она снова разразилась рыданиями, кусая пальцы до крови и погружаясь всё глубже во тьму ночи, которая будет тянуться для девушки ещё долго.
13 глава
Михаил проснулся рано, когда солнце ещё не взошло, а над землей висела мгла. В его груди что-то трепетало, теплилось. Белый свет, исходящий от снега, подогревал в нём бодрость, хоть и слепил сонные глаза.
"Я нужен ей. Я постараюсь вытянуть её из этой тёмной берлоги... Но что её сможет порадовать?" - раскидывал мозгами он, смотря на улицу из окна кухни и наматывая на палец штору.
-Музыка! - воскликнул юноша.
Михаил прошёл в зал, включил тусклую лампу на столе и остановился около магнитофона. Внутри был диск с песнями The Beatles. В шкафу у стены напротив лежало ещё много кассет, старых флешек, которыми когда-то пользовались он и его родители. Юноша открыл дверцу. Запах валерьянки и персикового масла ударил в нос. Прошерстив (прошерсти́ть - разг. здесь - усиленно проверить что-либо, пройдя от начала до конца) по полкам, сдвинув в сторону коробки с советскими сервизами, пуговицами, юноша нашёл ещё много дискет и аудиокассет. На некоторых из них были надеты ещё целые картонные упаковки с надписями, обведёнными в кружок названиями песен, подчёркнутыми именами исполнителей; какие-то кассеты были одеты в чехлы, кое-где потрескавшиеся, некоторые лежали без одежды, холодные и забытые.
Михаил всё утро перебирал их, рассматривал картинки, изображённые на упаковках, но включать не решался. В голове и так кружились разные композиции. Опять в памяти возникли родные фигуры. Папа танцует с мамой, а совсем маленький Миша бегает под ногами взрослых, топает по тёмно-бардовому ковру и машет руками, стараясь попадать в ритм.
Теперь он представлял, как кружит Свету. Ведь она часто бывала у него дома, и они тоже танцевали вместе под эти песни когда-то давно. Молодой человек хотел, чтобы она забыла о горе и снова была счастлива.
Конечно, ничего сразу не бывает. Но кто сказал, что будет легко? Михаил понимал, что отныне решился на вечный марафон. Нельзя сойти с дистанции, нельзя пропустить круг. Если он взял на себя ответственность, если обещал Светлане, Максиму, себе, своей маме... То надо действовать. А ведь если он сдастся уже в начале пути... несчастен останется не только он...
Михаил отключил от сети магнитофон, погрузил его в большой пакет, рядом опустил кассеты и диски. Потом повернулся к шкафу, который буквально ожил после проведённой юношей ревизии, взял из него стопку купюр и положил её в рюкзак. После этого, перед самым выходом, он встал около изображения матери.
-Я пошёл, мама, - смотря на лицо ещё молодой девушки, говорил Михаил. - Всё будет хорошо.
Юноша пронёсся вихрем по коридору, стараясь тем самым прогнать из души страх, который опять-таки захотел овладеть им, закутался потеплее и дёрнул ручку двери. На столе осталась мокрая от капелек чая кружка, а стекло на стене начало остывать от недавнего поцелуя Михаила.
На землю медленно падали сахарные комки, похожие на нежный зефир. Осадки стали мельче, но грузнее и тяжелее, отчего стремительнее неслись по ветру.
"Воскресенье, - вспомнил Михаил, - сегодня и Анна Сергеевна будет дома. Давно её не видел..."
В памяти юноши она всегда была очень сильной и стойкой женщиной. Он даже иногда побаивался её. Анна Сергеевна не была злой, нет. Просто она всегда оставалась непоколебимой. В её хрупком теле таилось небывалое мужество и решимость. Будь она слабой, этим бы воспользовался в своих личных целях её бывший муж. У её детей не было бы ничего. Она бы жила в вечном страхе, терпя унижения и оскорбления... И кто знает, где бы сейчас были Анна Сергеевна, Светлана и Максим...
Дорога молчала, молчали дома, недавно пробудившиеся ото сна. Далёкие фонари горели как обычно, тускло и тоскливо. Из дворов выбегали мальчишки и пинали сугробы, распыляя друг перед другом снег, а их отцы, вовсю орудовавшие лопатами, изредка ругались на детей, хотя сами были бы не прочь поиграть с ними.
Ситуация повторилась, юноша стоял около ворот и жал на замерзший звонок. Спустя минут пять со двора послышался всё тот же голос:
-Доброе утро.
Максим открыл ворота и пожал холодную руку соседа.
-Доброе, - Михаил ступил через порог. - Вы все дома?
-Да, вот только позавтракали.
-А твоя мама знает про наш план?
-Да. Мы копили деньги Свете на следующую операцию. В её группе ребята помогли хорошо, да и мои тоже, маме на работе передавали. Ну и отец решил сыграть Робин Гуда. Точнее...даже странно о таком говорить... его новая жена... Дело в том, что она раньше работала с мамой, - он вдохнул морозный воздух. - А мама только и была рада с ним развестись...поэтому...не так обидно что ли... Ну ладно, не будем об этом.
