Я прильнул к ней, смотря в окно. Погладил по животу.

— Животик не болит?

— Нет. Только вот тут ноет иногда.

— Где?

— Тут, — Софа взяла мою ладонь и подняла к своей груди, расположив под левой так, чтобы я частично мял тёплую мягкую плоть. Я залился краской. Демон улыбнулась. — Ты чего так застеснялся, Рафаил?

— Я… я… ничего, — пискнул я, продолжая держать рукой низ левой груди девушки. Она была очень тёплой, полной и тяжелой, мягкой и упругой, нежной и… и приятной. Я посмотрел на хитро улыбавшуюся Софу. И стал мять её грудь. Софит рвано втянула воздух и выгнулась ко мне. Я стал мять и ласкать её и второй рукой. Когда Дженни дремала, а по телевизору шло какое-то шоу, там мелькнула фраза: «хорошая грудь должна умещаться в ладошку». Моя Софи тут пролетает. Тут и двоих ладоней будет маловато. — Такая… такая мягкая… и большая…

— Да похудею я потом, — смутилась она, закрывая глаза и льня ко мне.

— Зачем? Ты такая приятная… можно я кое-что сделаю?

— Попробуй… нгх… только не останавливайся…

Я прижался щекой к груди девушки, лёг на неё головой и закрыл глаза, одной рукой продолжая мять её. Тепло. Мягко. Безопасно. Мне вспомнилось детство. Я плакал, уже не помню, из-за чего, а мама усадила меня на свои колени, прижала к себе и стала ласкать и утешать. Я утыкался в грудь матери, жмурился, всхлипывал и чувствовал, что больше ничего нет. Только мамина ласка, только эта тёплая мягкость, что означает безопасность от всего мира. На своей голове я почувствовал ладони Софы.

— Всё хорошо? — спросила она, бережно поглаживая меня по макушке.

— Я люблю тебя, — я поцеловал её грудь.

Девушка чуть-чуть смутилась, но улыбнулась и стала ласкать меня по щекам. Я вдруг понял кое-что. Я почувствовал, что она — моя. Софа рождена для меня, а я для неё. Я почувствовал, что она — мягкая, ласковая, порой взрывная и заботливая, моя родственная душа. Вернее, я и раньше это чувствовал, сейчас я в этом убедился лишний раз. Наверное, потому что Софа чем-то похожа на мою маму. Я бы сказал наверняка, если бы помнил, как она выглядела. Но эта безопасность и нежность, и это «ты в порядке, сладенький?» каждую ночь, когда мне снятся кошмары, или когда я нехорошо себя чувствую… я смотрел в её разноцветные глаза и думал о том, как хочу её защищать и беречь ото всех. Я взял её руку и трепетно поцеловал.

— Любимая моя… — шептал я. — Моя прекрасная, моя дорогая.

— Мой милый, — она льнула ко мне и целовала лицо. — Мой сокровенный.

— Ты будешь моей всегда, Софа? — я посмотрел ей в глаза и снова поцеловал ладонь, прижимая к сердцу.

— Буду, — кивнула девушка. — А ты будешь всегда моим?

— Буду. Я уже твой. Только твой.

— Давай убежим? — шептала она, лаская меня. — Пусть ад и рай воюют, это не наша война. Ты и я должны быть вместе, а не враждовать.

— Мы убежим, — я сильно поцеловал её. — Далеко-далеко. И будем жить как люди.

— Давай у нас будет маленький домик?

— И собака.

— Белая.

— Назовём Джорди.

— У него будет чёрный влажный носик-кнопка, которым он будет будить нас по ночам и проситься к нам под одеяло, — улыбалась Софочка.

— И он будет лизать нам руки, пока выпрашивает вкусняшки.

— Мы всегда-всегда будем вместе. Правда?

— Правда, любовь моя. Всегда-всегда.

Мы сильно поцеловались. Я прижимал к себе свою любовь, ласкал её грудь и лобызал горячие губы, а она льнула ко мне, срывая пуговицы с рубахи и шепча: «возьми меня». Я волновался, я нервничал, ладони потели, дыхание учащалось. Мы каждый день друг друга трогали, но сейчас это было словно в первый раз. Я опустил Софу на диван и взял за руку.

— Ты боишься? — спросила она. Без издёвок и насмешек. Только ласка, только доброта. — Потому что мы разных рас?

— Я не знаю… не понимаю…

— Рафи, — она коснулась моей щеки. — Здесь только ты и только я. И наше сокровенное. И никому в целом свете не дозволено мешать нашему счастью.

Я поцеловал её. Вошёл в её тело. Софа стонала и выгибалась, царапаясь ногтями и лаская мне живот. Я двигался немного неумело, мне мерещилось, что она либо симулирует, либо ей больно. У меня была только одна женщина, и то лет сто назад, кому было меня учить? Я чуть было не начал пилить себя прямо в процессе, как меня из мыслей выдернула Софа.

— Ты стесняешься?

— Я не знаю, — признался я.

— Расслабься, сладенький. Давай я.

Она быстро поменялась со мной местами. Теперь лежал я, а демон опустилась мне на член и стала медленно двигаться, понемногу ускоряясь. Софа порыкивала, скользила ладонями по моим бокам, животу и по груди, шепча ласки и признания. Я отвечал тем же, лапая её мягкие широкие бёдра. Местами мы менялись ещё несколько раз, я уже перестал стесняться и мог делать то, что мне было интересно ещё подростком, но чувство стыда губило во мне тягу к древу познания. Софа горячая внутри. Её грудь пахнет молоком и гелем для душа. А на вкус она сладкая. И довольно гибкая. Она разрешала мне всё, и к концу я устало рухнул на пол, оставив девушку лежать на диване. Мы держались за руки.

— Какой ты неугомонный, — как-то одобрительно посмеивалась демон.

— Я тебе ничего не раздавил?

— Нет… впрочем, раздави, если и умирать, то только под твоим животом.

— Мне казалось, он тебе немного мешал.

— Мне нравится лапать тебя, пока я сосу.

— Грубовато звучит, — улыбнулся я.

— Зато честно и коротко.

— Софочка.

— Да, Рафи?

Я поцеловал её горячую щёчку.

— Я люблю тебя, пышечка. Совсем капельку.

— А я тебя ещё меньше, мой пончик.

Наутро мы с ней сидели за столом, слушали шум дождя, и держались за руки. Сегодня выходной, Дженни ещё спит, я не стал её будить.

— Сладенький, — позвала Софа, подняв на меня глаза.

— М?

— Мне ночью… мне надо по делам пойти.

— Давай я с тобой схожу? Я помогу.

— Нет! — она прижала к себе мою руку. — Нет… я сама.

Я вопросительно на неё уставился. Софа вздохнула.

— Ночью мне показалось, что где-то рядом ходит демон. Хочу проверить, правда ли это.

— А если тебя поймают?

— Пусть поймают. Совру, что здесь на задании по искушению Дженни.

— Я всё равно волнуюсь, вдруг ты… мм…

Она сильно меня поцеловала. Отпрянула и погладила живот, ласково улыбнувшись.

— Не нервничай так, я быстро. И очень осторожно.

— Ладно, — сдался я, придвигаясь к девушке, лишь бы животик гладили подольше.

Через час Софа ушла. Я поплёлся спать дальше, ибо дождь за окном на меня всегда так действует, свалился на кровать и уснул. Проснулся я, когда мне в лицо светило солнце. Уже было где-то четыре часа дня. Вот это я разоспался. Софа там наверное от голода извелась, я обед-то не готовил. Я вышел в кухню. Там на диване валялась Дженни, сидевшая в телефоне и хрустевшая чипсами.

— Доброе утро, — невозмутимо сказала она.

— Ага, доброе, — зевнул я.

— А где Софа? — спросила Адамс.

— В смысле? Её ещё нет?

— Я проснулась и нашла только тебя. Она ушла куда-то?

— Да… странно, она говорила, что быстро.

— Позвони ей, пусть шоколадку мне возьмёт. Мне она не отвечает.

Я кивнул и пошёл за телефоном. Ответа не было. Все три раза. Я начал волноваться. Так, спокойно, наверное она просто занята. Или у неё звук выключен и не слышит. В конце концов, телефон Софа могла просто потерять.

— Рааааааф! — крикнула Дженни. — Дуй сюда быстрее! Я Софит нашла.

— Где?! — я метнулся к девушке.

Она стояла перед телевизором. Там, в прямом эфире новостей, показывали бегущую по крышам Софу, и гнавшихся за ней двоих людей. Они летели. Ангелы. У меня сердце замерло. Они же… они её сейчас убьют!

====== Возвращение ======

Софа добежала до края крыши одного дома и прыгнула.

— Стой! — выкрикнул я, подбегая к окну.

Софа свалилась на соседнюю крышу, пропахав по ней носом. Вскочила и прихрамывая побежала дальше. Нога… она ведь не зажила до конца…

— Где это? — спросил я, хватая за плечо Дженнифер.