— Может, вы могли бы сыграть ещё что-нибудь? — спросила она. — Обещаю, плакать больше не буду.

— Леди Старк, — заговорила Джильда с улыбкой. — Вы говорили, что споёте для нас, помните?

— Ах, да, верно. Но у меня сейчас голос немного дрожит, мне кажется, вам не понравится.

— Не спеть ли нам дуэтом? — с привычной для себя весёлостью предложил ей Люциус.

Леди Джильда посмотрела на него как-то неопределённо.

— Вы поёте, князь?

— Не только. Так что, миледи? — он взял руку Софии обеими своими. — Вы споёте со мной?

— Конечно, — немножко улыбнулась она. — Что же?

— Panis angelicus, — негромко напел Астери, сверкая азартом в глазах.

София видимо удивилась. Затем с таким же азартом ответила:

— Fit panis hominum.

— Dat panis coelicus

Figuris terminum, — запели они вместе.

Слушать их было одно удовольствие. Могучий баритон князя словно оплетало, как лоза, ласковое сопрано леди Старк. Они очень гармонично и красиво сочетались, и во время исполнения было бы кощунством хоть как-то помешать. Я не смел даже шевельнуться, когда они пели, и слушал, затаив дыхание. Рядом стояла леди Джильда, которая замерев смотрела на Люциуса. Их голоса оба были довольно сильными, и при этом они не кричали, а звучали спокойно, не оглушая на верхних нотах. Они разливались, сплетаясь воедино, и порой было невозможно представить один голос без другого. Баритон и сопрано стали одним целым, даруя светлую молитву человеческому слуху. Когда они допели, никто ещё какое-то время не решался нарушить тишину. Это сделал князь, целуя руку Софии.

— Жаль, что я не слышу вас из небесного хора, — сказал он, глядя ей в глаза.

— А я вас из подземного, — не растерялась она, улыбнувшись.

— Там не поют.

— От того и не слышу.

— Люциус, леди София, это было нечто… нечто… — восторгался я сбивчиво от переполнявших чувств.

— Нечто, — посмеялся князь. — Вы очень любезны, Колдуэлл.

— Спасибо, — сказала мне София. — Но только не льстите, я запнулась в самом конце.

— Не скромничайте! — сказала Джильда, взяв её за белые ручки. — Вы в самом деле прекрасно поёте. И вы, князь. Вы меня словно загипнотизировали своим голосом.

— Благодарю, — он пожал ладонь леди Керрингтон.

После этого вечера мы больше не приезжали к лорду Старк. Леди Елене стало много хуже, от того я не показывался, дабы не доставлять хлопот. Только князь часто заезжал туда, пытаясь поддержать леди Софию. Близился день нашей с Джильдой свадьбы. Список гостей уже был согласован и разослан, и судя по количеству имён, торжество будет с размахом. Я уже переехал в Арес, и мы условились с князем, что он будет у меня гостить до самой свадьбы. Мне было довольно одиноко без него в таком огромном замке. Грела мысль о том, что когда Джильда и я вернёмся из свадебного путешествия, мы будем жить здесь вдвоём, но сейчас одному здесь мне было невыносимо. И однажды, когда Люциус приехал вместе с Софией, которую едва уговорил погостить в замке хоть несколько часов, я увидел, как на ней отразилась печаль от болезни матери. Она выглядела задумчивой, в глазах читалась скорбь и обида.

— Я не могу смотреть на вас, дорогая, — сказал ей князь. — Вы так грустны. Если позволите, у меня есть успокоительное лекарство…

— Спасибо, — негромко прервала его леди Старк. — Простите мне мой вид.

— Мефисто, сделай для нашей гостьи чай, — сказал Люциус своему слуге.

Молодой человек, вселивший в меня неясные неприязнь и отторжение, очень быстро заварил чай, пахший бергамотом, и поставил на столик перед девушкой.

— Благодарю вас, — сказала она, посмотрев слуге в глаза.

Он опустил голову, и мне показалось, что он кротко улыбнулся. Люциус вынул из внутреннего кармана маленький пузырёк из тёмного стекла, и добавил одну каплю содержимого в чай. София отпила, и через несколько минут просветлела лицом и вернула себе свой спокойный вид.

— Мне легче, спасибо вам.

— Не стоит.

— Мистер Колдуэлл, — обратилась она ко мне. — Простите мне моё любопытство, но уже через неделю ваша свадьба, и мне бы хотелось спросить, куда вы отправитесь после?

— Думаю, сначала в Швейцарию, — ответил я с лёгкой улыбкой. — А дальше решим, когда наскучит среди снегов и гор.

— Жаль, что вы не заедете в Париж, — с лёгкой досадой сказал Люциус.- Город любви поистине прекрасен.

— Особенно собор Нотр-Дам, — мечтательно улыбнулась София. — Как печально, что император Наполеон не жалует англичан.

— Говорят, он жестокий тиран ростом с карлика.

Она засмеялась. Без насмешки, без обиды, простым добрым смехом.

— Это вовсе не так! Английская пропаганда может всё, я теперь не сомневаюсь. Наполеон Бонапарт совсем не такой.

— Откуда вы знаете?

— Мы с ним беседовали однажды.

— Вы знакомы? — опешил я.

— Да. Он очень приятный начитанный и умный молодой человек. Правда, он сторонник довольно радикальных методов достижения цели. Я как-то ему сказала, что стоило бы быть помягче. Он лишь посмеялся, — она смущённо подёрнулась румянцем. — Он ответил: «мягкость свойственна тебе, моя милая Софи. Не королям».

— Почему вы назвали его «молодым человеком»? Мне казалось, ему около тридцати пяти лет.

Она как-то растерянно посмотрела на меня.

— Случайно сорвалось с губ, прошу простить.

— Не обращайте внимания, — добавил князь. — От лекарства могут путаться мысли. А если говорить о местах пребывания, то вам бы понравилась Италия. Ватикан прекрасен и величествен, и оперы в Милане неподражаемы.

— Ватикан, — улыбнулась София. — Как бы я хотела там ещё раз побывать. Много лет прошло с тех пор.

— Благодарю за рекомендации, — сказал я. — Но думаю, в Ватикане мне делать будет нечего.

— Отчего же?

— Миледи, Киллиан не верит в Бога, не забывайте, — напомнил ей Люциус, и мне показалось, что в его словах была насмешка.

— Именно так, — подтвердил я.

— Жаль, — София подняла на меня свои прелестные зелёные глаза. Сейчас они как будто поблёскивали и светились от неизмеримой доброты. — А он в вас верит.

Я не придал тогда этим словам особого значения. Мог ли я знать, что это не был пустой порыв женской ласки, что это была одна из попыток заботиться о моей мечущейся душе?

========== Часть 8 ==========

Прошла неделя, и настал день моей свадьбы. Я в нетерпении ходил по комнате кругами, теребя рукава костюма и то и дело смотрясь в зеркало. Со мной был Люциус, который посмеивался над моим волнением.

— Что за нервозность? — сказал он весело. — Вашей женой станет такая роскошная женщина, а вы волнуетесь как юноша на первом свидании!

— Вы правы, — вздохнул я и опустился в кресло, поглядывая в сторону сигар.

Князь понял моё желание, и спустя пару мгновений мы с ним курили, рассуждая о том, какой ажиотаж вызовет моя женитьба и замужество Джильды.

— Вы прекрасная пара, — отметил Люциус. — Богатый молодой человек вроде вас не должен так переживать в этот день.

— Причём здесь богатство, Люциус, я люблю её!

— А она вас? — ехидно улыбнулся он.

Меня это слегка задело. Я безгранично верил Джильде и её ответу на мои чувства, и потому ответил:

— Она меня тоже.

— В таком случае я хочу от всей души за вас порадоваться, дорогой мой Киллиан. В наше время любовь — очень редкое явление.

— Как и у вас с леди Софией, — сказал я, надеясь слегка поддеть его в ответ.

Реакция князя меня изумила. Он не отпирался, не оправдывался. Он только ухмыльнулся краем бледноватых губ.

— Особенно, как у нас, — неопределённо протянул он, выдыхая дым. — Но речь не о нас.