«Секундочка» вполне предсказуемо растянулась на пять, десять, а затем и вовсе разрослась до получаса: поиск необходимой настойки занял неоправданно много времени, хотя Лили думала, что всё дело было в том, что мадам Помфри не хотела в одиночестве оставаться в медчасти. Чтобы «не проводить время понапрасну», как сказала медсестра, нежданные, но оттого не менее желанные здоровые посетители получили по чашке с исходящим паром травяным настоем. Помфри ходила туда-сюда по светлой комнате, шумно и весело шебуршила в шкафах и тумбах в поисках нужной настойки, хлопотала как-то совсем по-домашнему. Снейп и Вектор, явно хорошо знающие привычки медсестры, пили предложенный напиток из белых чашек, сохраняя при этом скорбные и смиренные выражения лиц. Эвансы же, сытые и довольные вердиктом мадам, изредка дули на дымящуюся поверхность зеленоватого отвара, но пить не решались или же просто не хотели.

Пребывая в блаженном ничегонеделании, дети почти уснули под не имеющий конца монолог-щебетание мадам Помфри. Но, как и любое мгновение в мире, это, полное спокойствия и сонного блаженства, было весьма грубо нарушено распахнувшейся настежь дверью; тяжёлое белое дерево врезалось в стену с оглушительным грохотом и едва не слетело с петель. В медчасть, явно позабыв о своём возрасте, вбежал Дамблдор, несший на руках что-то красно-бесформенное. Следом за директором медленно вплыла Минерва МакГонагалл, больше похожая на собственный призрак.

Снейп сорвался с места так резко и быстро, что на мгновение Лили показалось, будто бы её таинственный профессор взлетел на мантии-крыльях. Профессор Вектор, точно осознавшая, что произошло, подбежала к МакГонагалл. Усадив женщину на ближайшую койку, Септима принялась что-то спрашивать грозным тоном у бессмысленно пялящейся на директора Минервы. К удивлению детей, о которых взрослые уже забыли вовсе, будто по волшебству, профессор Трансфигурации неожиданно очнулась от шока и принялась что-то горячо и быстро бормотать, вцепившись в мантию Вектор и отчаянно не желая взглянуть на коллегу.

«Не туда смотрим», — почему-то подумала Лили. Она проследила за направлением взгляда МакГонагалл и повернулась к мадам Помфри, что возилась рядом с кучей чёрных тряпок, слишком мокрых и капающих красным.

— Мертва, — вынесла вердикт растерявшая все улыбки Помфри.

Снейп с неразборчивым шипением шумно вздохнул, Вектор поморщилась от силы, с которой Минерва сжала её локти.

— Что значит «мертва»? — переспросил директор, дёргая себя за бело-красную бороду.

— «Мертва» значит «мертва», Альбус. У неё отсутствует половина черепа, и вы ещё хотите, чтобы бедняжка радовалась жизни? О, Мерлин и Моргана, примите малышку в Авалон… Мертва.

Приглядевшись получше, Лили опознала в одной из маленьких красно-чёрных кучек прядки волос, крепившихся к мелким, величиной с монету, фрагментам скальпа. От этого Лили стало так плохо, что она едва не лишилась чувств; заметив это, Эванс поспешил вывести сестру из медчасти. Они осторожно обходили кровавые следы на полу, перешагивали через осколочки кости, высоко поднимая ноги, и с каждым новым шагом в груди девочки будто распускался цветок осознания. Обнаруженный на полу чёрный дневничок, вероятно, выпавший из кармана мантии мёртвой ученицы, окончательно прояснил ситуацию: отвечать на уроках Гермиона Грейнджер больше не будет.

Нечем. Нет половины черепа.

Лили позволила вывести себя на улицу, где холодный воздух привёл её в себя настолько, что она смогла сфокусировать своё внимание на строгом чёрном дневнике.

Открыв книжку, гриффиндорка едва успела подхватить выпавшее письмо, прежде чем оно упало на серую сырую землю.

— «Дорогие Джин и Грегор», — прочитал Эванс, забрав пергамент из трясущихся рук сестры. — «В школе всё»… «В школе всё хорошо. Меня немного задирают, но я привыкла. Сейчас я пишу это письмо, сидя в классе чар — тут так замечательно!»

Лили захрипела, беспомощно опираясь о плечи брата. Глаза Эванса, необычайно яркие, живые, с пульсирующими зрачками, метались из стороны в сторону, пока мальчик читал письмо бедной мёртвой девочки, которое она собиралась отправить своим родителям. Вероятно, Гермиона шла в совятню, когда ей размозжили голову.

— «Я люблю вас», — прочитала Лили вместо брата последнюю строчку письма. — Я люблю тебя, Эванс.

Её брат выглядел совсем растерявшимся, не понимающим, что происходит вокруг него.

— Я не хочу умирать, — невпопад ответил мальчик, испуганно смотря на сестру. — Это так…

— Ужасно? Несправедливо? Отвратительно?

— Страшно.

Лили уткнулась лбом в плечо Эванса. Почему-то её разбирал мучительный, сухой смех.

— Не страшно. Не страшно, милый, только немного больно.

Следующий день начался с визгов перепуганных первокурсниц: в девичьей спальне Гермиона Грейнджер, следуя расписанию, собиралась на урок Трансфигурации.

========== Глава 10 ==========

Все сторонились первой парты центрального ряда. Она была совершенно обычной, сделанной из тяжёлого дерева тёмно-коричневого цвета. На парте (и под ней, кстати) не было ни одной налепленной жевательной резинки, которую так любили магглорождённые студенты и ненавидели все профессора без исключения. Не было царапин или похабных рисуночков, оставленных скучающими школярами, пока бдительный профессор отвернулся, чтобы начертить на доске сложную трансфигурационную формулу.

— Мисс Эванс, весьма неплохо. Мистер Эванс… старайтесь.

Лили посмотрела на МакГонагалл с удивлением: с самого начала урока она, почти не отрываясь, пялилась на пустую парту, которой все сторонились. Но, несмотря на полное игнорирование урока, Лили обнаружила перед собой не серую чашку с отколотой ручкой, а крохотное блюдце с порхающими малиновками на ободке.

— Спасибо, — шепнула Лили гипнотизирующему спичку Эвансу.

Тот, как всегда, не отреагировал, а первокурсница вернулась к созерцанию парты, в которой девочка не видела чего-то особенного. Правда, гриффиндорка была уверена, что за партой сидит «заучка» Грейнджер, внимательно слушающая нервную лекцию МакГонагалл.

Гермиона пряталась от всех. Впервые завидев её призрак, зависший над полом, девочки-первокурсницы подняли такой панический визг, что старшекурсники кинулись в девичьи спальни с палочками наперевес, намереваясь, как минимум, победить дракона. Лестница их, конечно, не пустила в девичьи комнаты, но упёртые гриффиндорцы пытались снова и снова, пока девочки не кинулись прочь из спальни, вопя что-то о привидениях.

Лили тоже вопила. Потому что, ну в самом деле! Слишком резко этот призрак появился в спальне — Лили даже проснуться как следует не успела!

Перепугавшись визга, Гермиона стала невидимой и не показывалась до урока Трансфигурации. Тогда дети вновь принялись визжать, едва она потеряла концентрацию и вновь приобрела видимость.

Бедная испуганная мёртвая девочка.

Ничего особенно страшного, на самом деле, в ней не было — по мнению Лили. Гермиона выглядела, в принципе, как обычно: школьная форма, тяжелый портфель, зажатое в кулаке письмо для Джин и Грегора. Только вот половины головы на плечах не было, но это не смотрелось совсем уж ужасно, особенно если не всматриваться.

— Мистер Эванс! — Лили втянула голову в плечи и мрачно зыркнула на МакГонагалл. — Вы даже не приступили к выполнению задания!

Мальчик послал профессору равнодушный блаженный взгляд, и женщина задохнулась от негодования:

— Отработка!

— Но, профессор, — нахмурилась Лили. — У брата и так сегодня отработка с профессором Снейпом.

— Мисс Эванс, — зашипела сквозь зубы МакГонагалл, доведённая равнодушием своего ученика до той крайней степени бешенства, которую где-то глубоко в душе опасался даже Альбус Дамблдор. — Я смотрю, вам не терпится повторить подвиг своего брата? Отработка! Сегодня отработаете с мистером Эвансом, завтра — со мной, а послезавтра — с профессором Флитвиком! Он упоминал, что вы, юная мисс, пропускаете его уроки!

Лили исподлобья взглянула на профессора, вложив в этот взгляд всё своё недовольство и злость на женщину, затем откинулась на спинку неудобного школьного стула и скрестила руки на груди. На отработки ей было, честно говоря, плевать, но вот то, что её дорогой декан, по своей отвратительной привычке, высказала ей всё в лицо, не стесняясь присутствия других учеников… о, вот это её просто вывело из себя! Как же это раздражало рыжеволосую волшебницу! Ну почему МакГонагалл, как нормальный декан, не могла отчитать её с глазу на глаз? Обязательно было вмешивать не только Эванса, но и их однокурсников, и даже первогодок со Слизерина!