- Эванс! - рявкнул беловолосый мальчик, взъярённый игнорированием его персоны. - Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Как ты можешь вообще игнорировать Малфоя?!

Эванс, в последний раз проведя ладонью по прохладной клетке, посмотрел на Малфоя. Ничего необычного в мальчишке не было, за исключением цвета его волос. Они немного, самую малость, напоминали пряди Безликого.

- Ты знаешь что-нибудь о традициях Слизерина? - немного успокоившись, спросил блондин. - Ха, так и думал. Что, не знаешь, грязнокровка?

Эванс молчал. Ему было всё равно, какую именно характеристику его крови даёт этот странный мальчишка, хотя он и был согласен с мнением однокурсника: кровь у него была тёмно-красной, почти коричневой, что действительно делало её похожей на жидкую грязь.

- Подойди сюда, - приказал Малфой, и Эванс не нашёл причины, чтобы ему возразить.

Мальчишка полулежал на кровати, откинувшись на локти. Поза была ему явно неудобна и Малфой старательно кого-то копировал, но не двигался с места и не старался пересесть по-другому. Будь он лет на десять старше и опытнее, возможно, он смог бы кого-нибудь заинтересовать. Не Эванса, конечно.

Во всей мальчишеской фигуре сквозила какая-то фальшь, недостоверность. Неуверенность. Было похоже, что мальчик и сам не верил в то, что он говорит и делает, но почему-то всё равно продолжал. В те моменты, когда он что-то приказывал, в серых глазах мелькала неуверенность и даже отголосок страха: а что, если не выйдет?

- Сними с меня ботинки, - приказал Малфой чуть дрогнувшим голосом.

Эванс решил, что это несложно.

Он опустился на колени, не обращая внимания на изумлённые и заинтересованные взгляды соседей по спальне, как он всегда делал. Ботинки у Малфоя оказались на шнуровке, и повозиться с их развязыванием Эвансу пришлось изрядно - вновь замерзшие пальцы отказывались сгибаться. Стянув с Малфоя обувь, мальчик поднял голову, не меняя позы.

- А ты послушный, да? - довольно-облегчённо ухмыльнулся блондинчик. - Молодец, приживёшься на Слизерине. Раздень меня, грязнокровка.

Эванс потянулся к застёжке мантии. Лёгкая ткань, почти не слышно шурша, стекла с плеч наследника рода Малфой. Однако стоило Эвансу кончиками пальцев задеть нежную кожу шеи мальчишки, как последний отпрянул от него почти с воем:

- Не трогай! Эванс, драккл тебя задери, какого Мерлина у тебя такие ледяные руки?! Вали отсюда!

Проснувшаяся от громкого выкрика Малиновка недовольно чирикнула и взъерошила перья. В спальнях действительно было чертовски холодно.

========== Глава 7 ==========

Лили едва дождалась завтрака: ей всё хотелось самой сбежать из башни Гриффиндора, чтобы поскорее найти своего дорогого брата. Увы, девочка не запомнила дорогу до Большого Зала, а потому ей, подпрыгивающей от нетерпения, пришлось ждать других первокурсников и сонную старосту. Честное слово, Лили бы десять раз добежала прямо до Эванса за то время, что все собирались!

— Идём, идём, — зевнула староста, — запоминаем дорогу, статуи. На портреты можете не рассчитывать, они постоянно меняются.

— Их перевешивают? — удивился один из первокурсников.

— Да кому они нужны… сами друг к другу в гости ходят.

Лили старательно вертела головой, запоминая дорогу. Сначала — спуститься из башни по широкой лестнице, идущей винтом. Тут никаких ориентиров не нужно. Потом завернуть направо около ржавых доспехов с алебардой, идти прямо, прямо и прямо, пока не упрёшься в стенку. Тут налево, и по прямой, арка Большого зала будет по левую сторону. Не так сложно, как могло бы показаться.

— Если будете ходить этим путём, то без проблем дойдёте до обеда, — объясняла староста. — В башню есть ещё несколько путей, но их вы найдёте самостоятельно. Они более… опасные, скажем так. Там придётся проходить мимо коридора Пиввза и по движущимся лестницам.

— А кто такой Пиввз?

Лили ответ на этот вопрос не особо интересовал. Был ли таинственный Пиввз мальчиком, призраком, любимой собачкой директора — какая разница, если она дошла до Большого Зала, где уже за столом Слизерина сидит Эванс?

Она подбежала к брату и крепко его обняла. Попутно похлопала ладонями по Эвансу, незаметно проверяя, всё ли на месте: руки, ноги, кусочки плоти — иногда они отваливались.

— У тебя всё хорошо? — спросила Лили.

Эванс кивнул, и она уселась рядом с ним за слизеринский стол. Выглядела девочка довольной, но немного бледной: она не смогла нормально выспаться одна. Всё-таки Лили всю жизнь, что она себя помнила, всегда спала с братом в одной комнате — а иногда и в одной кровати. Расставание она перенесла хуже, чем Эванс, который, хотя и не сомкнул глаз ночью, во сне особо не нуждался.

— Меня поселили с девочкой, круто, правда? — затараторила Лили. — Её зовут Салли-Энн Перкс, она магглорождённая и, как и мы, живёт в приюте. Так что она достаточно милая и не лезет ко мне. Ещё с нами живёт Гермиона Грейнджер, тоже магглорождённая, вон она, — девочка некультурно ткнула в сторону однокурсницы пальцем, — но я не хочу с ней жить. Она слишком много говорит, постоянно пытается поучать кого-нибудь и вообще ведёт себя, как невыносимая зазнайка. Помнишь Майка?

Майком звали мальчика из приюта. Ребёнком он был ужасно противным: говорливым, безбашенным, слишком умным и любящим поучать всех и каждого. Эвансу он часто говорил, что ему надо больше бывать на улице, чтобы его организм вырабатывал витамин D, а Лили, по мнению Майка, стоило бы ограничить потребление жиров, иначе она бы потолстела и стала бы неприятной на вид. Про Лили он сказал лишь единожды, побаиваясь потом как-либо задевать девочку: младшая Эванс точным ударом расквасила зазнайке нос. А вот о витаминах и их влиянии на организм Майк мог говорить часами, найдя благодарного слушателя в виде старшего Эванса, который не пытался его прервать или перебить, а всего лишь с отсутствующим видом пялился в стенку.

— А Салли крутая! — продолжала тем временем Лили. — Она столько всего знает! А ещё, а ещё! У неё есть кисточки, краски и акверель. То есть, акварель! Представляешь? Она такие картины рисует! Русалки, единорожки, даже драконы! Крутые! Только у неё они не двигаются. Она обещала нарисовать мне единорога для нашей спальни в приюте.

На столе перед детьми было большое разнообразие еды: несколько видов каш, сыр, мясные нарезки, сосиски и яйца, приготовленные несколькими способами, джемы и мармелады, блины… Лили пододвинула к себе и брату блюдо с манкой, которую она очень любила, кинула в жидкую кашу огромный кусок сливочного масла, несколько видов варенья, кусочки шоколада и принялась размешивать. Зачерпнула полную ложку манной каши и отправила её в рот, уставившись на витражи.

То, что тарелка рассчитана не на одну порцию, девочку не смущало. Она всё равно съела бы всё, что есть в тарелке — перенервничала, да и проголодалась знатно. А манная каша есть на столе ещё, просто чуть подальше от того места, где они с Эвансом сидели.

— Знаешь, я тут подумала, а почему бы мне не научить её оживлять картинки? А она могла бы показать мне, как рисовать красками. Сам знаешь, у меня никогда это не получалось! Эй, ты бы хоть улыбнулся!

Чтобы не расстраивать сестру, мальчик фыркнул, растягивая губы в улыбке. Красками Лили действительно рисовать не умела: акварель растекалась, гуашь ложилась жирными мазками, акрил красил скорее её пальцы и одежду, а масляные краски были слишком дорогими, чтобы сироты могли купить хотя бы семь тюбиков, не говоря уже о кисточках из щетины или о грунтованном холсте. Вот и получалось, что Лили мучила карандаши, фломастеры и ручки, завистливо поглядывая на тех, кто мог, особо не утруждаясь, создать шедевр при помощи красок.

— Эванс, мне кажется или витражи двигаются? Ладно, не важно. Что у тебя по расписанию?

В основном, расписание совпадало, за исключением пары уроков: Слизерин должен был проводить Историю в паре с Равенкло, тогда как Гриффиндор гордо пребывал в одиночестве. Хоть что-то хорошее, а то с этим распределением Лили практически заработала себе нервный срыв.