Остановимся и вспомним: Франк предпочитал не создавать свои, а трактовать идеи, высказанные задолго до него. Идеи эти должны были хорошенько "отстояться", чтобы к ним привыкли и воспринимали уже не ересью, а вполне нормальной богословской мыслью. За то, на чем Франк сделал себе имя, используя как само собой разумеющееся, пострадали его предшественники. Но история помнит Франка, а их - только дореволюционная энциклопедия Брокгауза и Ефрона. <... Еще в начале 18 века, в Измире появился нищенствующий каббалист Нехемия Хайюн. Родом он из Сараево (ныне Босния и Герцеговина), много скитался, нигде не уживался, ища какую-ту "правду", не умея объяснить толком, в чем эта его правда состоит и где ее следует найти. В Измире жили родственники Шабтая Цви, хранившие небольшую, но ценную коллекцию книг и рукописей каббалистической тематики. Они боялись, что ради обладания этой коллекцией их могут убить фанатики из секты "денме", и хотели передать несколько книг совершенно посторонним людям. Нехемия получил от них рукопись, "Мехемнута де калла", приписываемую своему кумиру. Принадлежала ли она руке Шабтая или ее автором был один из учеников - доподлинно неизвестно. Рукопись была странная - именно поэтому возникли подозрения, что автором ее вряд ли мог быть Цви.
Вероятнее всего, это придумал Авраам Кардозо, теоретик саббатианства, сам, кстати, еретик умеренный, потомок марранов. По крайней мере, содержание рукописи и то, что она попала в поле зрения в 1708г., а Кардозо умер двумя годами раньше и его ученики успели сильно ее подправить, указывали на Кардозо. Он пришел к выводу: евреи верят неправильно. Вместо Единого Б-га надо выделить несколько ипостасей ("парцуфим", ивр.). Одна, предвечная, Аттика Кадиша, Святой Старец,, сотворила мир и не вмешивалась в него, другая открылась евреям в своем царственном сиянии из ежевичного или тернового куста - Малка Кадиша, Святой Царь. Третья "парцуфим" - Шхина, виделась средневековыми каббалистами в образе прекрасной женщины, символизирующей душу, спешащую на встречу с возлюбленным - то есть с Царем. Эти образы встречаются в суфийской поэзии, их нельзя назвать сугубо иудейскими.
Это очень близко к христианской доктрине триединства, но прямо признать Кардозо не рискнул - назвал ипостаси "тремя узлами веры", постоянно прибавляя, что они - всего лишь попытка заглянуть в тайну тайн, монотеизма не нарушающая. Невезучий Нехемия Хайюн пытался найти издателя для этой рукописи, но текст некстати попался ортодоксам, произведение было запрещено, а сам он снова оказался в бегах, на сей раз - в Иерусалиме. Однако и там Нехемию не поняли, лишь спустя несколько лет, в 1711, в свободной Венеции, он сумел напечатать крамолу - изменив ее заглавие и переделав. Кончилось все тем, что после счастливого признания в Праге, Амстердаме и Вене, Нехемия Хайюн умер где-то в Северной Африке, неизвестно где именно, примерно в 1730г., потеряв всех друзей и став отцом выкреста>
Франк, идя проповедовать свою новую теорию, не мог не догадываться, что предлагает евреям "веру на вырост", на будущее, считая, что ему предстоит "терпеть муки и поношения", а может, даже погибнуть от рук наемных убийц, недовольных его пылом. В минуты экстаза он сравнивал себя с Мартином Лютером, с Уриелем д"Акостой.
Tenże Bóg w trzech osobach naturą nierozdzielny - запишут позднее в "символ веры" Франка. Разве от этой фразы прямо веет глухими коридорами иезуитского коллегиума?! Представить столь дикую для иудейского сознания мысль в устах еврея, пусть еретика, пусть не соблюдающего, пусть знакомого с католичеством - ужасно. Но, несмотря на ее кощунство, идея Франка (точнее, Кардозо в интерпретации Хайюна) - гениальна. Да, раввины будут звать его - "ахер" (буквально - другой, иной). Инакомыслящий. Диссидент. Но для многих "ахер" - тот, кто служит "ситра ахара" - другой стороне бытия. Ничего, у него есть одно маленькое оправдание: Франк искренне поверил в свою старую новую теорию, что автоматически превратило его из беглого сектанта в миссионера и революционера. Да, в Великой Французской революции примут участие его дети и ученики, сам Франк к тому времени возляжет на смертный одр и только успеет шепнуть им "кое-что", но почву готовил он, еврейский Вольтер. Недаром друг просветителей, зачинатель еврейской Хаскалы (просвещения), Моисей Мендельсон, держал в ящике стола портреты Цви и Франка. Правда, он их при гостях убирал - в новую эру они уже были фигурами нон грата.
11. Сатановский экзархат*, Чертковский диоцез*
*- единицы территориального деления, принятые в католической церкви.
Сатанов и Чертков - украинские города, старые гнезда саббатианской ереси. Названия получили за стойкое сопротивление жителей во время войн - Чертков мужественно оборонялся от турок в 17 веке, а Сатанов в древности оказался последней точкой расширения Рима - легионеры решили остановиться здесь.... И правильно сделали. А вФранк останавливаться не умел.
История "фраников", или "зоаристов", или "авраамитов" - это большое уголовное дело, точнее, ряд уголовных дел. Первое дело на него завели в 1756 году, из-за инцидента в подольском местечке Лянцкорунь над Збручем (Лянцкорне, Лянцкорно, Лянцкоруново). Тогда Лянцкорунь переполняли съехавшиеся на большую ежегодную ярмарку купцы, среди которых оказалось несколько евреев, состоящих в секте Франка (тогда еще мало кому известной). Арендовав скопом на несколько человек номер в дешевой гостинице или ближайшее подсобное помещение (сарай, овин, ригу, конюшню - везде пишут разное), еретики совместили командировку с тайным ночным ритуалом. Об этом мог никто не прознать, но, некто любопытный, заметив, что из щелей сарая пробивается яркий свет, слышны веселые голоса, мужские, и один женский, стонущий, умоляющий, решил подсмотреть. Позже этот случайный свидетель рассказывал, что голые женщины били голых мужчин плетками, бичами, кнутами и даже длинными ужами (живыми или мертвыми, сушеными или свежеумерщвленными?), розгами, садились на них верхом, заставляя скакать на четвереньках, выкрикивая при этом еврейские молитвы и праздничные песни. В углах стояли светильники в виде ямкоголовых змей, а сам Франк сидел на кресле ("драконе"). По его жесту огни гасились, падала тьма, сектанты разбивались по парам (чужая жена с чужим мужем, или чужой муж с чужой женой), и начинался блуд невиданный. А в королеве оргии, танцевавшей с короной на голове, этот вуайерист узнал жену раввина из соседнего городка (какого конкретно, не уточняется). Женщина славилась своей красотой, но была, как гласят источники, лишена скромности. Сорвав со свитка Торы золоченую корону, Франк водрузил ее на голову этой женщине, называл ее Шхиной, пел и плясал вокруг нее, крича, что на него спустился дух многогрешного царя Давида. Еретики среди ночи ударили в музыкальные инструменты, так, что собаки со всех окрестных сел выли от ужаса и долго не успокаивались. В конце оргии Франк начал исступленно целовать красавицу , уверяя, что в ее лице он целует "мезузу", охранный миниатюрный свиточек, что прибивается к дверному косяку, и вошел в такой раж, что несчастная уже полагала себя полностью обесчещенной. Наутро ее вернули мужу, убедив, будто, сделав королевой праздника, оказали женщине высокую честь и за это она будет непременно вознаграждена - тем самым золоченым венцом с каменьями.
