Пока юный кзанн пребывал в трансе общения со своими предками, на долину опустились низкие облака и пошел густой снег. Свет многократно отражался от земли и низких облаков, и в этом призрачном освещении фагоры окончательно стали похожими на приведения, без теней и четких очертаний. Горизонт исчез из виду. Всё стало расплывчато-серым. Но снегопад не беспокоил фагоров. Ведь они двигались по своим воздушным октавам.

   Сейчас, когда церемония кончилась, четверо слуг подвели четырех кайдавов. На каждом из кайдавов сидела филлока. В волосы этих девственных самок были вплетены орлиные перья и бледные горные цветы. Эти четыре юных красотки были выбраны племенем, чтобы услаждать плоть молодого кзанна во время долгого и трудного похода.

   Холодный ветер, сорок градусов ниже нуля, дул со снежных вершин Нктрикха на запад, шевеля мех четырех обнаженных дамочек. Но это была густая белая шерсть фагоров, непроницаемая ни для какого холода и ветра -- пока она не намокала...

   Ветер разогнал облака. Появились просветы в снежной пелене, сквозь них открывались знакомые очертания ландшафта. Снег шел всё реже. Уже вырисовывались стены ущелья, которое поднималось к невообразимо огромной горе Эстхадок, высочайшей вершине Геликонии, которая поднималась на двадцать тысяч метров выше далекого моря. Чудовищная гора зловеще темнела на фоне зеленоватого неба, ибо на такой огромной высоте уже не выпадал снег.

   Взвился штандарт Храст Ирпта. Молодой кзанн поднял руку, как сигнал, и указал вперед. Ударил пятками в бока кайдава. Животное подняло рогатую голову и пошло вперед, твердо ступая по снегу. За ним медленно двинулись легионы. Под ногами трещал лед, на тела падал снег. Вверху парили белые птицы. Поход начался.

   Как и предложили предки, удар будет нанесен, когда Фреир в первый раз скроется за Баталиксом. Тогда легионы кзанна уничтожат сынов Фреира, которые живут в городе, где был убит великий дед Хрл-Брахл Ирпта. Этого благородного кзанна заставили спрыгнуть с крыши башни, чтобы принять смерть на земле. Грядет час мести. Город убийц будет стерт с лица земли.

   Может быть именно поэтому и плакал маленький Лэйнтал Эйн на коленях матери.

<p>

* * *</p>

   Год за годом шли легионы кзанна. Жители Олдорандо не подозревали о надвигавшемся на них роке. Они работали, как обычно, делая свою историю.

   Дресил уже потерял всю свою энергию. Он всё чаще и чаще оставался в городе, занимаясь мелкими делами гильдий, которые и без него шли нормально. Сыновья его уже охотились.

   Улучшение климата подействовало на всех возбуждающе. Молодежь из гильдий ремесленников хотела бросить свою нудную работу и охотиться. Молодые охотники тоже вели себя разнузданно. У одного из них родилась дочь от жены старого охотника. Начались ссоры, драки.

   -- Они ведут себя гораздо хуже, чем мы, когда мы были молодыми, -- жаловался Дресил молодому Аозу Руну, забыв все свои проказы юности. -- Скоро мы все поубиваем друг друга, как дикари Кузинта.

   Аоз Рун был зачинщиком драк. Дресил не мог решить, отругать ли ему хорошенько этого молодого забияку или подбодрить похвалой. Он склонялся к последнему, так как Аоз Рун уже был известен, как лучший охотник, что чрезвычайно злило Накхри, сына Дресила. Накхри с неприязнью относился к Аозу Руну, и причиной этой неприязни была черная зависть.

   Дли Хойн, жена Дресила, заболела и умерла на исходе Года 17 После Объединения. Тогда впервые пришел отец БондорЛонганон и похоронил её в нужном октаве. После её смерти в жизни Дресила образовалась пустота и он даже почувствовал -- впервые -- что он любил её. Скорбь стиснула его сердце.

   Несмотря на свой возраст, он обучился искусству общения с мертвыми и воспользовался им, чтобы поговорить с ушедшей от него Дли Хойн. Он встретил её призрак в нижнем мире. Она стала упрекать его, что он не любил её, что он сломал всю её жизнь, был с нею холоден, и во многих других вещах. Дресил бежал от её жалоб, от её лязгающих челюстей, и после этого стал ещё более молчаливым и задумчивым.

   Иногда он беседовал с юным Лэйнталом Эйном. Его привлекало, что мальчик был умнее, чем Накхри и Клилс. Но Дресил не сближался со своим братом-кузеном, в основном потому, что если раньше он презирал Маленького Юли за его лень и трусость, то теперь он завидовал ему. Ведь у Юли до сих пор была женщина, которую он любил и был счастлив с ней.

   Юли и Лойл Бри жили всё в той же башне и старались не замечать седину, проступающую в их волосах. Лойл Бри наблюдала за внуком и видела, что он уже полностью входит в жестокую жизнь нового поколения.

<p>

* * *</p>

   В самом сердце Кузинта жила религиозная секта -- Тэйкеры, Берущие. Первый Юли как-то мельком видел их убежище. Укрытые в колоссальной пещере, обогреваемой внутренним теплом земли, они не думали об изменениях температуры в верхней атмосфере. Однако они всё же поддерживали связь с Панновалом -- и получили оттуда известие, которое повлияло на их жизнь сильнее, чем любые изменения температуры.

   Хотя это известие было многократно перефразировано, пока добиралось до тупоголовых Берущих, оно содержало очень привлекательную для них мысль, и, казалось, абсолютную истину.

   Берущие -- и мужчины и женщины -- одевались в сложные лиловые мантии, которые окутывали их с головы до ног. В мантиях они походили на полураскрытый бутон цветка, обращенный вниз. Эта мантия называлась чарфрал.

   Чарфрал был символом мышления Тэйкеров. Их философия за много поколений оказалась настолько зашифрованной, закодированной, что понять её уже не мог никто. Они были одновременно эпикурейцы и пуритане. Даже в жестких ограничениях их религии находились парадоксы, которые приводили к различным формам неврозов гедонизма. Они считали, что если люди предадутся похоти и разврату до такой степени, что никто даже не будет знать, с кем будет спать завтра, тогда Великий Отец, сам Акха, обратит внимание на них. И он позволит им участвовать в войне против Вутры.