Он принял душ и не дожидаясь, когда высохнут волосы, натянул на покрытую капельками воды, грудь, белую футболку. Ему нравилось чувствовать на коже запах мыла и прикосновение ткани после сильных струй воды. Сделав вдох, он открыл дверь в гардеробную и приступил к поиску белья и подходящих джинс. Мало какие вещи купленные матерью, ему нравились. Порой они обладали слишком кричащими принтами или же отделкой. Из десятков джинс различного покроя, ему посчастливилось отыскать классические, голубого цвета. С поиском подходящего белья парень провозился чуть дольше, чем ожидалось. Мама всегда подчёркивала, сколь сильно желала родить девочку.
Одно из самых сильных противоречий в её натуре являлось то, как страстно она говорила о сильных мужчинах и кормила Мишу на завтрак овсяной кашей и повествованиями о великих полководцах и при этом, он хорошо помнил одежду светлых тонов и громкие удары ремнём за каждое поставленное пятно на белых брюках. Только пойдя в школу и оставшись без её надзора на полдня, он сумел найти выход, переодеваясь в туалете в тёмные оттенки синего и переставал беспокоится о крошках на воротнике, разодранной коленке и об испачканных рукавах. Заточение стало свободой, бассейн стал океаном.
На одной из нижних полок Миша отыскал спортивную сумку и поочерёдно сложил вполне носибельные вещи, ноутбук, зарядку для него и пару коробок с обувью. Он привык редко ночевать дома после смерти отца, перебиваясь ужинами у друзей и обходясь без завтраков. Захлопнув за собой дверь, оставил тяжёлое ощущение отвержения.
Выйдя из подъезда, он заметил, насколько ожил город с наступлением выходных. Освещённые тёплом, улицы раскачивались в такт музыки, доносившейся из проезжающих мимо машин и питейных заведений. Прогретый солнцем весенний воздух, оплавлял время для жителей серого города, позволяя перевести дух в предвкушении следующего дня. Он зашёл в один из торговых центров и приобрёл для "Счастья" более подходящие комплекты одежды. В супермаркете, на цокольном этаже, молодой человек долго блуждал меж прилавков, выбирая нечто простое в приготовлении и в итоге, постарался взять всего понемногу, дабы определиться вместе с Юки, чем питаться. Мысли, что связывали его разум с блондином, становились порой слишком навязчивыми и приходилось осаживать самого себя, дабы не пересечь черту. Впервые естество стремилось к кому-то с подобной силой, желало находится в чьём-то обществе и неизвестность последствий каждого порыва, заставляло биться сердце чаще, заглушая все доводы ума. Например о том, что думает сам "Счастье" о соседстве с ним или чем собирается заниматься в будущем? Как насчёт какой-либо деятельности и тому подобное?
Спустя полтора часа, после ухода из родительского дома, Миша открыл ключом замок в квартиру, завещанную ему по наследству. Он тихо вошёл внутрь, опустил пакеты и сумку с вещами на пол, закрыл дверь, а после направился в гостиную. Перед открытыми дверями, ведущими на балкон, в ломанной позе на стуле спал Юки. В комнате ощущался вселенский холод, а квартира снова походила на гробницу. Михаил приблизился к нему и присев на корточки, внимательно всмотрелся в прекрасное лицо. На ресницах будто бы искрился иней, а прорывавшийся свет в окна, придавал коже голубоватый оттенок. Юноша взял ладонь спящего в свои руки и выдохнул тёплого воздуха.
- Здравствуй, - с улыбкой произнёс он и попытался согреть мерзлые пальцы.- Я старался придти как можно скорее, но всё равно припозднился. У меня так много есть слов для тебя.
Миша заметил как дрогнули ресницы "Счастья" и слегка увлажнились, цвет лица стал более естественным, сменив мертвенную бледность на тёплые тона. Блондин сделал вдох, робкий, будто бы проверяя не опасно ли дыхание. Воздух загустел между ними, тысячами иголок нанизывая секунды, волнуя кровь в венах, наполнил уста слюной. Юки открыл глаза и увидел красивые кисти рук, державшие его ладони. Пальцы покалывало знакомое ощущение от соприкосновения тепла.
- Мииии-хааа-ииил...- прошептал он и поднял голову.
На мутно-белых глазах отразилась улыбка человека с весьма непослушными, кудрявыми волосами.
- Да, - ответил парень и выпрямился. - Позволь мне заплести твои волосы и я помогу переодеться в новую одежду.
Юки кивнул и слегка напрягся, когда ощутил тяжелое движение волос на плечах. Миша ласково перебрасывал одну прядь за другой, вплетая нити рассказа о себе, о том как пытался выбрать в магазине что-то кроме макарон, пельменей и яиц, которые умел готовить. Тугой конец косы, он пережал канцелярской резинкой и предложил блондину поучаствовать в разборе пакетов с продуктами. Юноша называл каждую вещь и просил повторять за собой произнесённые слова. Выходило у Юки неловко и со словами на русском языке и с носками, что непослушными клубочками змей опутывали пальцы. Начиная нервничать, он то и дело тянул ладонь к своим губам, начиная слегка покусывать подушечки пальцев своими заострёнными белыми зубками. Со стороны подобный жест выглядел весьма невинно и, по-своему, привлекательно. Миша подбадривал его, поясняя, сколь сложно что-либо делать впервые, но утешал возможностью обучиться абсолютно любому навыку, лишь благодаря стремлению и чьей-то помощи. Молодой человек старался облегчить путь обучения, выискивая подходящие программы, рисовал карточки, искал литературу по освоению языка. Он не был уверен, в способности взрослого усвоить разговорную речь, но решил терпеливо ждать результатов. С каждым новым уроком, Юки понимал всё больше, однако ж оставался безмолвным, боялся прикосновений и вздрагивал от каждого шороха, словно в ожидании какой-либо неприятности.
Каждый день Миша пробовал приготовить блюдо по новому рецепту. Порой выходило даже съедобно, только вот японец всё ещё почти ничего не ел. На вкус даже свежие овощи и фрукты, казались ему отвратительными, протухшими и наполовину сгнившими. Лишь зелёный чай унимал хищную жадность и успокаивал взгляд. К счастью, как-то раз Михаил догадался сходить в ресторан восточной кухни и приобрести на вынос суши. Сырая рыба пахла не столь мерзко, как жареное мясо и не приносила сильного дискомфорта для пищеварения Юки.
Время протекало сквозь дни, нанизывая их на красные нити жизней двух молодых людей, деливших общие часы.
Новоиспечённый хозяин квартиры, внимательно наблюдал за собой и часто удивлялся переменам в характере и привычках. Перестав ощущать гнетущую атмосферу родительского дома, постоянных нравоучений, он постепенно выпрямил спину, стал чаще улыбаться и позабыл об изжоге, мучившей его после каждого приёма пищи. Он заново выстраивал режим дня, снова заинтересовался чтением книг и понял, что можно делать перерывы без курения, отдыхать без алкоголя, развлекаться без шумной компании. Отчасти, причиной перемен, стало появление в его жизни загадки, которой он сам дал имя "Счастье". Миша оставался свободным, ведь имел полное право отринуть какую-либо ответственность за Юки, тот в конце концов не ребёнок, справится, но всё же оставался рядом, ведь в нём нуждались, кротко и без равнодушия. Делая какую-либо работу по дому, готовя пищу или же рассуждая на интересующую тему, он перестал страшиться получить в ответ агрессивное отрицание или же безразличное игнорирование. Юноша часами просиживал в кабинете отца, за письменным столом, выискивая смысл в подчеркнутых строках старых книг, порой озадачиваясь обнаруженными произведениями или научными трудами. Под звон весенней капели за окном, он на целые часы замирал в одной позе над страницами учебников по истории, психологии или, что совершенно выбивало его из колеи логики, над несколькими томами сказок, легенд и народного эпоса, изданного на родном языке. Целый стеллаж одной из полок всецело принадлежал словарям с японского, немецкого, английского, арабского языков и даже один латинский. Михаил нервно сглатывал представляя уйму информации, хранящуюся в квартире и множество тем, интересующих отца, подходившего к поиску ответов со всей серьёзностью и необыкновенным тщанием. Хватит ли ему, следуя по хлебным крошкам, оставленным чужой рукой более двадцати лет назад, узнать что-то о личности папы и обнаружить решение для собственных теорем и предположений, сможет ли он отыскать путь к истине? Михаил не был уверен, но предчувствовал дорогу и если время позволит, то вероятно, обретёт понимание происходящего. Его же немой сосед, предоставленный сам себе, по долгу сидел на балконе, застывая у стены, наслаждаясь свободой ветра и теплом солнечных дней. Перебирая пальцами на голых ступнях, прислушивался к зачитываемым вслух абзацам из книг, проистекавших сквозь открытое окно кабинета, мягким тембром мужского голоса и порой, ощущал как растворяется меж слогами. Юки никак не мог привыкнуть ко многим вещам, к течению времени, смене дня и ночи, не смолкающему гулу земного города, а ещё к носкам. Не ощущая соприкосновения с полом, ему казалось, будто он теряет связь с реальным миром. Когда же Михаил выбирался на кухню, "Счастье" присоединялся для помощи в приготовлении пищи и новому уроку словесности, всё же остальное время демон казался белым призраком, оживавшим только при соприкосновении взглядом с человеком.
