- Судя по всему вытяжка не работает. Возьми меня за руку, я помогу встать. Вот так, выбирайся из ванной. Давай-ка вытрем тебя хорошенько.
Встав на коврик Юки неуверенно разжал ладонь и настороженно следил как скользит полотенце по всей поверхности бледной, гладкой кожи. Демон видел лишь очертания силуэта молодого человека, но ощущал тепло от его прикосновений, мягкость ткани, поглаживание по мокрым волосам, распавшихся водопадом по плечам и спине, прикрывавших каскадом ягодицы и голени. Оставив большое полотенце на плечах юноши, Михаил взял поменьше приложил в месту ниже живота.
- Хааа!- выдохнул демон, озадаченно опустив голову.
- Ох! Прости! Черт! Давай уже одену тебя и пойдём завтракать!
Вытянув пробку из ванны и надеясь, что с водой стечёт и вожделение, вопиющее о запретности, неправильности, опасности, слишком роскошное для обычного парня, живущего именно в этом городе и в данной стране. Он снова тяжело выдохнул, взглянул на Юки, кутавшегося в полотенце и чертыхнулся. Цветочный аромат, заполнивший ванную комнату, смешанный с водяным паром, дурманил сладостью, прилипал к языку. Стыд и гнев пришли вслед за желанием, волоча за собой ненависть к самому себе, презрение за похотливый взгляд на человека того же пола. Миша тряхнул головой, терзаемый извечными дилеммами, и взяв ещё одно полотенце, укутал влажные волосы блондина, а потом помог одеть халат. Хмурый, он молча провёл "Счастье" до обеденного стола, поддерживая под локоть, подсознательно ища любой повод коснуться его и помог сесть на стул. В мрачном настроении юноша залил в заварочный чайник слегка остывшую воду и поставил его на стол. Привычные движения погрузили сознание парня ещё глубже в бездну размышлений. Взгляд внутрь себя всегда пугал его, приводя в истощенное состояние. Ему стоило покинуть квартиру, как и отцу. Михаил почти уверил себя, что на том, последнем снимке, папа сумел запечатлеть не только себя, но и Юки, его прозрачный образ. А та надпись, с обратной стороны фотокарточки на латыни, означала "Ни с тобой, ни без тебя жить не могу", наверняка, относилась к блондину. Он был слишком красив для человека и отец не смог принять ответственность за столь совершенное существо. А он? Он сможет понять, кем именно является "Счастье"? Он ведь уже смотрит на него как на вещь, которой хочется обладать. Этот мальчик что-то значил для отца? Он его сын? Что за отношения их связывали? Являлся ли он лишь диковинкой в коллекции посуды, раздобытой в путешествиях? Или же столь ценным экземпляром, что он даже не решился продать квартиру? Хотел ли он вернуться сюда по прошествии времени? Зачем он вообще оставил призрака здесь в одиночестве? Вопросы так и оставались без ответов, ведь задать их уже было некому и от того, они плотным илом укладывались слой за слоем на дне сердца.
С угрюмым выражением лица, Миша взял приборы и принялся есть. Демон неподвижным взором созерцал беловатое марево перед глазами, чувствуя как изменилась атмосфера между ними, как сама комната потемнела, как нечто вязкое прилипало к ладоням человека, сидевшего напротив. И не только к ладоням. Нечто омрачало взгляд и уста, мысли пачкали ауру, окрашивая её в холодный фиолетовый цвет, пронизывающий отрешённостью. Демон боялся стать причиной подобной перемены, но разве можно узнать наверняка без возможности вымолвить хоть слово?
- Тебе не нравится еда? Ты ничего не съел, - проговорил Миша, откусывая часть тоста. - Ну да, стоит заметить, что готовлю я не ахти как. Выпей хотя бы чаю.
Михаил наполнил чашку ярко-пахнущей жидкостью пододвинул её ближе к Юки. Тот осторожно, обеими руками поднёс ёмкость ко рту и сделал глоток. Чай расплавленным оловом пролился в горло, прожигая всею возможной неистовостью внутренние органы. Демон смог выдержать лишь ещё один глоток, поморщившись, оттолкнул от себя чашку и в полнейшем бессилии, спрятал лицо в рукава халата. Превращение становилось слишком мучительным. Откуда взять достаточно сил, дабы выдержать подобную пытку, от которой у любого человека уже помутился бы рассудок? Кроме того, что горела вся поверхность кожи, теперь ещё горели и внутренности. Хотелось содрать с себя мышцы, вырвать глотку, распороть живот и напоить тело чужой кровью. На роль жертвы подошёл бы кто угодно, даже случайный незнакомец, лишь бы не ощущать давящие сомнения и болезненные мысли человека, чей силуэт маячил пред глазами. В этот переломный момент, демон уверился в одном: всегда можно выбрать более простой вариант, поддаться слабости и потратить остаток вечности на попытки уверить себя в невозможности стать иным, невозможности прорости сквозь панцырь старого и возродится. Но разве когда-нибудь после, станет достаточным звук собственного голоса? Познав трель собственного имени, произнесённого другим человеком, станешь искать возможности услышать его снова и снова, каждый раз наслаждаясь и роняя себя всё глубже на тёплые ладони или к подножию, возведённого пьедестала. Теперь демон осознал себя бесконечно алчущим, бесконечно преданным.
- Не будешь есть? Как хочешь.
В ответ, Юки лишь отрицательно покачал головой. Поднявшись с места, Миша резко приблизился к нему и бесцеремонно стянул полотенце с головы, грубо поднял его на ноги и снял с плеч халат. Швырнув влажные вещи на диван, он оставил "Счастье" обнажённым, пока не принёс часть своей одежды, из ещё нераспакованных коробок. Подняв руки блондина вверх, натянул светлую футболку, сверху надел на него свитер и толкнул на диван, чтобы надеть брюки.
Демону не нравилось то, как Михаил нервно дышит то, как раздраженно расправляет складки одежды на его теле. Демону не нравилась сама одежда, жёсткая на ощупь, с грубыми швами и всё ещё хранившая еле уловимый запах незнакомых пространств. Он не желал носить чужую одежду, испугавшись будущей привычки, поэтому оттолкнул от себя Мишу, как только тот коснулся молнии на брюках и рванул в спальню. Брюки, так и не застёгнутые, сползли до коленей и после пары неловких шагов, Юки грохнулся на пол. Слегка ошарашенный от падения, он привстал на локти и обернулся, пытаясь хоть что-то увидеть, желая разглядеть лицо человека, который пришёл в квартиру, возможно, в последний раз. Попытка оказалась тщетной. Все предметы казались размазанными в молочном тумане контурами, пустыми и неясными. Разочарование исказило прелестное лицо демона. Обессилев духом, он пополз в направлении шкафа, забрался внутрь и захлопнул за собой дверь. Миша наблюдал с бесстрастным выражением на лице за, казавшейся, беспричинной, вспышкой неповиновения. Хлопок, что издала дверца шкафа, словно бы вывела молодого человека из ступора. Будто бы до настоящего момента всё происходило не с ним, ибо узнать себя в одолевавших его сердце мыслях, он не решался. Будто не ему принадлежали все желания до сего момента, проступавшие капельками пота на кончиках пальцев, влагой струившиеся вдоль висков и позвоночника. Он отрицал их, отказывал в признании, протестовал, яростно выступал против незнакомого себя. Но разве возможно человеку обмануть себя самого? Сознание жаждало бича за похоть, за желание и надежду.
- Какой же я идиот... - простонал он, спустя пару минут в наступившей тишине и закрыл лицо ладонями.
