Чонгук вновь смутился и с огромным усилием заставил себя не закрывать лицо руками. Надо же, Бомгю поставил его по уровню важности на одно место со своей мамой — это значит очень многое, и это очень страшно. Он завертел головой, пытаясь таким образом заставить этого ребёнка передумать насчёт собственных слов и решений.

— Я рад, что тебе нравится, но не обязательно носить их всегда…

— Обязательно! — набравшись смелости благодаря алкоголю, он не чувствовал вину из-за того, что обращался так неформально и бестактно. — Я бы всем хотел сказать, что их подарил мне ты. Я бы всем сказал, какой ты замечательный…

— Хватит. Ты пьян и несёшь чепуху, — грубо высек Чон, и Бомгю показалось, что глаза его почернели даже через камеру телефона.

— Почему ты так против? А знаешь что? Я не отступлю! Даже если ты будешь ругаться и угрожать мне, я всё равно не отступлю… Я слишком долго мучился для того, чтобы просто так уйти, понятно, хён?! — он победно улыбнулся, словно выигрыш уже был у него в кармане. — Ты ещё узнаешь, на что я способен. Я приду к тебе в понедельник! Жди меня, пожалуйста!

— Не мучай меня, прошу тебя, — тихо прошептал Чонгук в надежде, что его услышат, но ошибся. Он убрал руку в волосы, и широкий рукав его халата чуть скатился.

— Хён? Что это у тебя на руке?

Чонгука словно глациусом{?}[Глациус — чары, которые вызывают подобный взрыву выброс морозного воздуха из волшебной палочки и замораживает противника.] обезвредили, он полностью заледенел и распахнул глаза, убирая руки под стол. Отчаянно замотав головой, мужчина пожелал спокойной ночи и отключился. Бомгю ничего не понял, но осознать что-либо он был не в силах, так что просто послал в чат стикер огромного бьющегося сердца. Сообщение было прочитано, но проигнорировано, а сонсенним вышел из сети через секунду после. Ну ничего. Бомгю помнил рассказы мамы о том, как отец бегал за ней целых шесть лет до того, как они начали встречаться, так что у него не всё потеряно, так ведь?

С хорошим настроем и улыбкой до ушей он пошёл выходить из туалета, но вдруг оказалось, что замок вновь заблокировал выход навеки.

Пятнадцатью минутами ранее.

— У них, что, отношения? Роман? Учитель и ученик?!

— О боже мой, Юбин, прошу тебя, расслабься, — мягко попросил Ёнджун и направил убийственный взгляд в сторону Субина с Хёнуном, которые хотели сказать что-то вроде: «О, так вот почему ты так записан у Бомгю».

— Да это же ужасно! Нет, ну… Он, что, гей? — она, словно испуганный ребёнок, осмотрела присутствующих, и Ёнджун осёкся, замер, внимательно присматриваясь к реакции всех. Некоторые действительно насторожились, потому что никто не отрицал вопроса, но, к счастью, были и те, кого это не озадачило. Кроме Джихо, все девушки странно переглянулись.

— Вы, что, серьёзно? — Вонён накрыла ладонями свои плечи и потёрла, словно в мороз. Кажется, она не могла в это поверить, что касалось и её лучшей подруги, Шиа.

— Я бы не сказал, что он не похож, но я всё же надеялся… — хмыкнул Сонхун, но его перебил Сынмин, который всё это время стоял. Он взмахнул руками и зажестикулировал, чтобы на него все обратили внимание.

— Ребята, ребят, ну вы серьёзно? Да ладно вам, он же ничего никому не сделал, окей? — немного нервничая, говорил О, отчего девушки его обвели вводом с головы до ног и зашептались. — Эй, я не гей, слышите меня? Просто, ну, это же неправильно. Мы у него на дне рождения, вообще-то… И вы считали его другом, а теперь так лицемерно обсуждаете в плохом свете? Что он вам сделал? Я не поддерживаю это всё! В смысле, ну, отношения мужчин, но… Мы ведь у него дома.

— Сынмин-а, успокойся, — обеспокоенно сказал Тэхён, но, в целом, он выглядел так же нервно, как и тот.

— Камон! Боже, Ёнджун, скажи что-нибудь!

— Я? — он дёрнулся и сам занервничал, увёл взгляд. — Ну… Почему мы вообще должны дискутировать об этом прямо сейчас? Это ведь нетактично и невежественно… Какие мы друзья после этого?

— И я о том же! — поддакивал Мин.

Ёнджун осмотрел всех и встретился взглядом с настойчивым хмурым Субином, который явно оценивал его реакцию и делал свои выводы. От этого дела ещё сильнее запаниковал, но решил, что пора взять себя в руки, иначе он плохо кончит. Из-за чего он вообще волновался? Из-за Бомгю? Или из-за самого себя?

— Я считаю, что нам нужно ещё выпить, — предложил между делом Сонхун, вставая и хрустя шеей. — Так мы сможем быстро сгладить недоразумение. Кто со мной на кухню? Нужно принести побольше.

Почти все вышли. Остались только Тэхён, Юбин, Джихо и Ёнджун, и последний рухнул на кровать, словно бы кто-то вырубил мечом в нём все силы, и измученно выдохнул. Бомгю всё ещё болтал в ванной комнате по видеозвонку.

— Почему мы вообще заговорили об этом?

— Извините, — послышалось от Юбин. — Я не подумала, что этот вопрос вызовет столько проблем. Просто… Для меня это неожиданно. Я раньше никогда не видела, ну… Таких людей, поэтому испугалась, — пыталась оправдаться она.

— Почему не видела? Мне казалось, в интернете они часто появляются, столько новостей, — усмехнулся Ёнджун. Джихо и Тэхён молчали: девушка сидела на кровати, укрывшись пледом, а парень сидел на полу и сложил руки на изножье, уложив голову на них.

— Ну… У меня не было доступа в интернет до недавнего времени.

— Почему? — искренне удивился Ёнджун. Он не был приверженцем совать свой нос в чужие дела и задать много личных вопросов, но так уж вышло, что он не мог контролировать свой язык, будучи под сладким вином.

— Ну… Мне только недавно исполнилось восемнадцать.

— Настолько строгие родители? — удивилась Джихо, тоже заинтересованная. — А я уж думала, что это моя мама совсем повёрнута на своих идеалах.

— Ну, нет… Я просто росла в детском доме, — смущённо произнесла Юбин, краснея от противного чувства стыда. Её будто бы унизили. Ёнджун поджал губы и отвернулся, боясь даже вдохнуть, а Тэхён распахнул глаза, забрался на кровать и сразу оцепил девушку объятиями, словно старший брат.

— Мне так жаль! А как это случилось?

— Не знаю, мне не рассказывали. Но, в общем, мы росли в строгости, это правда. Зато сейчас у меня есть красивая квартирка в Сеуле. Немного старая, да и маленькая, правда, но зато своя! А какой там вид, — она растянула губы в улыбке и обняла Тэхёна в ответ. — Я обязательно вас приглашу туда! Вы же придёте?

Конечно, Джихо с радостью закивала и пообещала прийти. Ёнджун не ответил, просто встал и в своих раздумьях подошёл к окну. Для него было огромным потрясением узнать такую правду о малознакомой девушке. Раньше ему не казалось, что выходцы из детских домов действительно существовали, всё это казалось правдой в пределах драматических сериалов.

Со стороны коридора послышался крик и грохот.

— Помогите!

Кто-то очень яростно задёргал ручкой и стал трясти дверь, видимо, в надежде выломать её. Сбежались все: и из кухни, и из спальни — и оказались они перед дверью в санузел. Бомгю, заперший сам себя, теперь не мог выйти. Ёнджуна настигло смутное чувство дежавю. Он действительно сын своего отца.

— У тебя, что, совсем головы на плечах нет? Как можно запереть себя в туалете, ты же знаешь, что замок сломан! Ты живёшь тут восемнадцать лет!

— Не ворчи, хён! — ныл Бомгю, пытаясь выломать дверь, но его несчастных хлопков не хватало для того, чтобы она хоть на миллиметр сдвинулась.

— Здесь простая алохомора не сработает, — просунулся Тэхён, он же мастер на все руки. Казалось бы, он же художник, но уже второй раз выручает непутёвого техника из несуразных передряг. — Портоберто.

Замочная скважина зашипела, словно облитая кислотой, и взорвалась. Дверь скрипнула и сошла с места, выпуская своего узника на волю. Бомгю ошалело осмотрел дырку вместо замка, по краям обгоревшую и чёрную. Кажется, он испытывал противоречивые чувства.

— Что мама скажет? Она же потом этой дверью меня и убьёт, — заныл снова Бомгю, берясь за голову.

— Скажи папе, чтоб он наконец разобрался и всё починил, иначе придётся всё подрывать, — улыбнулся Ёнджун.