Над головой горел свет – слепящая, бьющая в глаза лампочка без абажура. Белые обшарпанные стены, низкий потолок, обитая железом дверь. Больше ничего, никакой мебели, только стол и тахта, на которой я лежал. Я пошевелился. Дикая головная боль и сухость во рту, как после похмелья. И страшно хотелось пить. Первое, что я увидел, окончательно придя в себя, – плакат на стене, выглядевший как памятка для новобранца «Стань братом!», да тому он, в общем, и служил. «Вступление в масонский Орден – довольно непростое дело. Не только потому, что вхождение к нам подразумевает прохождение определённой процедуры, которая не делается наспех и может потребовать немалое время, но и потому, что не всякий может на это претендовать. Масонство, вопреки частым убеждениям, не является «элитным клубом» с социальной точки зрения. Напротив, к нам может войти человек из почти любой среды – профессор или механик, бизнесмен или художник, инженер или программист. Однако, в Масонство отбирают людей, принадлежащих к духовной элите. Тех, кто, как говорит наш древний ритуал, «свободен и добрых нравов».
Все ясно и понятно. Надо срочно подавать заявление. Тебя будут несколько месяцев проверять: вдруг твой сиюминутный порыв да иссякнет… Спешить некуда, следует разобраться, чем ты можешь быть полезен Ордену, нужно почитать литературу, задать вопросы – и уж потом решить, брать ли на себя обязательства, совсем непростые, между прочим, обязательства. Далее говорилось про условия, которым должен соответствовать кандидат в «братья». Я как человек образованный, с высшим образованием, ничему не удивился, наоборот, все было логично и соответствовало моим убеждениям и представлениям. Вполне демократично и современно. Никакого давления. Твой статус в Ложе – дело добровольное, все зависит только от тебя. Принадлежность к той или иной конфессии – не причина для отказа при приеме в Братство Вольных Каменщиков. И, безусловно, чтобы стать настоящим масоном, нужно обладать широким кругозором, знаниями, иметь безупречную репутацию и быть в чем-то специалистом. Само наименование Ложи – «Патриоты» – говорило само за себя: здесь особо приветствуют экспертов, ученых, людей, умеющих соединить теорию с практикой, с нетривиальным патриотическим взглядом…
Что они мне вкололи? Барбитурат? Возможно. Симптомы: полное расслабление, клонит в сон. Но чтобы разговорить меня, нужен был пентотал: моих познаний в этом хватало. Тогда я почувствую потребность выговориться, и остается только направлять беседу в нужное им русло. А потаенные мыслишки выплывут на поверхность сами по себе. Наконец, дверь открылась.
– Приветствую вас, мой друг!..
Упс… Никак меня здесь заждались…
– Простите… Что со мной?
– Вы можете говорить?
Я не спешил ему ответить, собираясь с мыслями. Надо успокоиться и беречь силы. Этот тип пришел явно не для того, чтобы справиться о моем здоровье. Вдох и выдох. Пошевелить затекшими мускулами.
– Где вы изволите служить? В ЦРУ, МИ6? Понимаю, на этот вопрос нет однозначного ответа. Но по нашим данным дело обстоит именно так.
– Эти ваши болваны…
Что они хотят? Мое настоящее имя? Статус в резидентуре? С кем контактирую? Имена связных и способ связи? Мое задание? Допрашивать они умеют, не сомневаюсь. Придется призвать все свое умение лгать. И ясно мыслить, хотя голова по-прежнему трещит.
– Если мои люди, по вашему мнению, болваны, тогда можете называть меня хозяином болванов. Как поживаете, как здоровье? На что жалуетесь? Все, надеюсь, в порядке? Замечательно. Тогда приступим.
Они надеются на мою болтливость? – не дождетесь. Я должен был бы молчать, но это невозможно. Что ж, мои ответы будут путаными. Пусть догадываются. Это даже лучше, чем просто молчать.
– Вы мусульмане? Да дарует вам Аллах мир, благословение и удачу…
– С чего это вы взяли, дружище? Нет, мы не мусульмане, смею вас огорчить. И извините за прием. Мои люди, болваны, как вы выразились, кажется, слегка перестарались.
У распорядителя обнаружилось приятное моложавое лицо, с волевым подбородком, резкими складками на лбу. Проницательный взгляд голубых глаз. Тонкие губы. Такими обыкновенно бывают британцы. Распознать в нем «старшого» было совсем нетрудно, поскольку он выглядел как человек, с которым шутки плохи. Кстати, о губах. Физиогномист обязательно обратил бы на них особое внимание, ибо в губах зашифрована информация о человеке. А вы не знали? Это факт, что форма губ отражает все известные пороки человечества, все семь смертных грехов. Вы не будете возражать, если я их перечислю: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. Но надо обладать ключиком к шифру, и тогда человечек перед вами как на ладони, бери его голыми руками… Оттопыренная, нижняя, разумеется, губа, сулит чувственную любовь. Оттопыренные обе – чревоугодие, обжорство. Тонкая верхняя, даже не губа, а, скорее, линия – скупердяйство и высокомерие. Зигзагообразные губы – человек с сумасшедшинкой, гневливый, может и зашибить ненароком, держитесь от него подальше. Если губы плотно сжаты – тщеславен. Ну и так далее, понаблюдайте, занесите результаты в дневник, составьте атлас, может пригодиться в жизни. У распорядителя губы были тонкие, как бритва.
– Виски? Я, знаете ли, не склонен доверять людям, которые не пьют. Что у них на уме? Боязнь напиться, что-то выдать о себе неприглядное в пьяном виде, – вероятно, есть, что скрывать. В России знают толк в выпивке. Вы ведь из России?
– Как вы догадались?
– Ну… Может быть, мы с вами где-то встречались, или у нас есть свои источники, вы допускаете такое?..
– Не припоминаю, чтобы мы встречались.
– Тогда, если не возражаете, за взаимопонимание. Борис Иванов, Мастер местного отделения ложи «Патриот», собственной персоной, прошу любить и жаловать.
Я отпил глоток и поставил бокал на стол.
– С утра, извините, не привык.
– Боже ж мой, мы тоже, разве что с дорогим гостем… Вы отказываетесь со мной выпить?
Пришлось изобразить смущение.
– Ничего подобного. С чего бы?
– О, прекрасно… У нас много общего. Я уверен, мы договоримся, Алекс.
– Я как-то не совсем понимаю вас. О чем речь? К чему вы ведете?
– Ну, вот вы пришли к нам. И у нас, представьте себе, уже имеется на вас небольшое досье. Извольте послушать…
Иванов театрально встал в позу Пушкина, читающего поэму «Воспоминания о Царском Селе» перед Гавриилом Державиным на лицейском экзамене 8 января 1815 и продекламировал:
– В порочащих связях не замечен. Не пьет. Не курит. По отзывам, безукоризненно честен, не имеет ни единого замечания о том, что распорядился имеющейся у него конфиденциальной информацией во вред организации. Трудолюбив и порядочен. Исполнительный, ответственный и преданный делу сотрудник.
– Надо же… Сплошные дифирамбы. Недостает: истинный ариец…
– И вот однажды Алекс исчез, – продолжил главарь как ни в чем не бывало. – Ни с кем не попрощался, тайком. Короче говоря, сбежал. Кто сбегает из страны, бесследно исчезает? – предатели, правильно… Но мы не в претензии: прощание с госбезопасностью, как правило, не проходит в торжественной обстановке с вручением орденов и именного оружия. Ваше досье…
– Хм… Как вы сказали? Досье?.. Как у шпионов?
Иванов рассмеялся.
– Да ладно вам… Именно.
– Вы меня ни с кем не путаете?
– Никакой путаницы, уважаемый. Мы обязательно и подробно еще поговорим. Вы нам нужны. Очень. Я бы и сам… Но дел по горло. Мы поговорим о вашей будущей миссии, но сначала, чтобы не было недоразумений и разночтений, ответьте, пожалуйста, на один вопрос. Впрочем, можете и не отвечать: вы пришли сюда как частное лицо или в качестве представителя?
– Ни «да», ни «нет». Все пока в подвешенном состоянии, может качнуться в ту или в другую сторону. Это зависит от обстоятельств, не от меня.
– И каких же, если не секрет? Вы можете рассказать мне все. Сегодня я ваш исповедник.
– Мне нечего сказать.
– Я слушаю вас…
– Мне нечего вам сказать.