Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Лариса Порхун

Нежный возраст

Глава 1

– Она способная девочка, но сама, – мама делает выразительную, очень даже говорящую паузу, направляя указательный палец к потолку и повторяет:

– Сама, добровольно и сознательно, портит себе общую картину успеваемости и поведения…

Слушая мать, я удивляюсь, как точно ей удалось поймать даже эту чуть подрагивающую интонацию голоса нашей классной Лилечки. И выражение лица, и этот указующий вверх палец… Похоже до уморительности.

Нет, что ни говори, а наверное зря мать не стала поступать в свой театральный в третий раз, как намеревалась, – успеваю про себя, разумеется, отметить я, хотя и понимаю, что для подобных наблюдений время прямо скажем не самое подходящее. Но так уж устроена моя голова, ничего не поделаешь, если начинаю о чём-нибудь думать, то никак не могу остановиться. И чаще всего это как раз и происходит тогда, когда к этому нет вообще никаких предпосылок. Например, на этой неделе, когда мы писали итоговую контрольную по алгебре и уже было понятно, что скорее всего, выше тройки мне ничего не светит я, глядя на нашего математика с его просвечивающей сквозь редкие пряди лысиной, унылым, каким-то стёртым лицом, вечной синей безрукавкой, надетой поверх рубашки и сером пиджаком, в котором сколько я помню он ходит в школу, пыталась представить, как он общается со своей женой, что говорит и даже во что переодевается. И меняется ли его выражение лица при этом или остаётся таким же скучно-отстранённым, пустым и слабо выраженным? Словно нарисованное мелом и плохо вытертое сухой тряпкой чьё-то изображение на доске. Я хотела представить мечтает ли такой человек о чём-нибудь, но несмотря на всю свою богатую фантазию, так и не смогла.

Или вот я знаю, что мама терпеть не может тётю Раю, папину сестру. Справедливости ради надо сказать, что чувство это взаимно. Мама считает тёть Раю невоспитанной хабалкой, а та её самовлюблённой выскочкой испортившей жизнь её любимого младшему брату, то есть отцу. Но когда они встречаются, может показаться, что они души друг в друге не чают. Они обнимаются, сверкают улыбками и обращаются друг к другу не иначе, как «Раечка» и «Сонечка». И если вы, что называется, не в теме, вам даже может показаться, что это не просто любящие члены семьи, а близкие подруги. Так вот я, глядя на них и отвечая на вопросы тёть Раи, часто задумываюсь, для чего люди усложняют себе жизнь, загромождая её пыльными условностями и соблюдением странных ритуалов. И что случилось, если бы, например, кто-то из них взял однажды и сказал:

– Слушай, сколько можно прикидываться, у меня уже челюсть свело от этой фальшивой улыбки, уверена, что и у тебя тоже. Давай прекратим это прямо сейчас?! Мы с тобой терпеть друг друга не можем, и вряд ли когда-нибудь это изменится, ну и на здоровье, пусть каждый идёт своей дорогой, по крайней мере, это будет честно…

В подобных мечтаниях я могу дойти бог знает до чего и иногда совершенно теряю чувство реальности. Но кто-нибудь обязательно приводит меня в чувство.

– Саша, да что с тобой? – восклицает мама и судя по её словам и тону, это её повторное обращение, – Покажи своей тёте последние эскизы… Ах, Раечка, ты не поверишь…

Дальше я уже не слушаю, расстроенная, что меня перебили на самом интересном месте. Я как раз воображала, как тётя Рая и мама гордо идут в разные стороны под восхищённые взгляды изумлённых их смелостью и наплевательством на всякое там общественное мнение родственников и просто обывателей. Я плетусь в нашу с сестрой комнату за своими рисунками, которые мама упорно именует эскизами, и слышу доносящиеся до меня обрывки фраз:

– … такая рассеянная, всё время где-то витает, вот и учителя говорят…

– … Сонечка, она талантливая девочка, а творческим людям свойственно…

Или вот ещё: я смотрю на своего старшего брата, красивого и вальяжного, с таким утончённым, как ему кажется, немного даже декадентским взглядом на жизнь, и представляю, как быстро слетит с него вся эта шелуха, если я протяну ему сейчас повестку в военкомат, которую, якобы достала только что из почтового ящика. Я так отчётливо вижу эту уморительную сцену, что совершенно некстати начинаю смеяться прямо за ужином. Особенно меня веселит полная уверенность в том, что он, холодея от ужаса надвигающейся катастрофы, даже не вспомнит в этот момент что ему ещё нет восемнадцати. Я беззвучно хихикаю, подмигивая ему и мой брат, который только что рассказывал о чём-то своим густым, немного вкрадчивым голосом, замолкает, глядя на меня несколько секунд с ярко выраженным сочувствием и, наконец, произносит:

– Бедная, необузданная жертва пубертата, – говорит он мне ласково, – вот до чего может довести дружба с хоббитом.

Моя сестра Дашка фыркает, папа удивлённо и насмешливо приподнимает брови, а мама произносит многозначительно «Павел!». И я тут же, как всегда совершенно невпопад успеваю подумать, почему люди, которые не очень хорошо представляют, как следует везти себя в более или менее напряжённой ситуации, часто с особенным выражением произносят имя одного из участников? Ведь даже я заметила, что данный приём в большинстве случаев либо просто не срабатывает, либо игнорируется, а я знаете ли не самый наблюдательный человек, да и вообще ребёнок, так неужели тех, кто старше и опытнее, данный факт не научил ничему? Я машу рукой, как бы показывая, что мне всё это фиолетово, а потому просьба не беспокоиться и вообще, на дураков, как известно, не обижаются.

Хотя это и не совсем так, но я лучше тресну пополам вот прямо за этим вот дурацким, семейным ужином, чем покажу, что Пашке удалось-таки меня задеть. Я с ненавистью смотрю на его красивое, гладкое лицо, спокойный, богатый оттенками голос, и злюсь на себя за то, что введусь на его провокации, как маленькая.

Чтобы отвлечься, смотрю на улыбающуюся своим мыслям сестру Дашу и злобно думаю, что она ничуть не лучше Пашки. Может даже хуже, потому что, во-первых, такая же красивая, только по своему, по-девичьи, а для меня это ещё обиднее, потому что брату его красивость простить гораздо легче, чем сестре. А во-вторых, она равнодушная, а это отвратительно. Мне иногда кажется, что если перед ней будет стоять выбор – пройти мимо, или помочь кому-нибудь в трудной ситуации с риском испортить причёску, Дашка, не слишком раздумывая, выберет первое.

Всё-таки с красивыми людьми бывает очень трудно поддерживать хорошие взаимоотношения. Мне кажется, это оттого, что им в жизни очень многое даётся слишком легко. Не считая самой красоты, которая ни в малейшей степени не является их заслугой, им так и катят по жизни бонусы, один заманчивее другого. Ведь не секрет, что они получают многое просто так, что называется за красивые глазки. И там, где таким, как я нужно приложить немалые усилия, им бывает, достаточно просто улыбнуться. А иногда и этого не нужно. Вот простой пример. В нашей гимназии есть очень крутая театральная студия, и руководит ею, между прочим, настоящий режиссёр. Так вот, когда я пришла ещё в шестом классе, чтобы записаться, мне прямо сказали, что набор временно приостановлен. В моём случае, надо заметить, он так никогда больше и не был возобновлён. Зато Дашку, например, прямо уговаривали посещать студию, а она ещё, Марлен Дитрих недоделанная, кочевряжилась. Видите ли школьный театр не достоин её светлости.

Ах да, я, кажется, забыла упомянуть, что мои родные брат и сестра – близнецы и старше меня на два года. Они учатся в девятом классе и до омерзения хороши собой. На первый взгляд, Даша и Паша не слишком похожи, но это только видимость. Потому что на самом деле, они почти идентичны. Особенно по своему внутреннему содержанию. Высокомерные, самовлюблённые и расчётливые. Шагу не сделают, если это им не выгодно. Ну а внешне, да они разные, но это и понятно, они ведь разнополые двойняшки. Хотя и здесь, много общего: оба высокие, спортивные, яркие. Только Даша – длинноногая блондинка с отпадной фигурой и карими глазами, – посмотришь, прямо белокурый ангелочек, мечта представителей сильного пола со средненьким IQ, ну а Пашка – высокий шатен с зелёными глазами и развитой мускулатурой, у которого чуть не каждый месяц меняются девушки, млеющие от его офигенности. Правда, в этом соревновании Пашу с Дашей им не переплюнуть. Никто на свете не уверен так в собственной блистательной неотразимости, как мои братец с сестрицей.

1
{"b":"776733","o":1}