За пещерой с «космическими пришельцами», в которых нужно было пулять из «лазера» и где они с Илюшей оказались одни среди детей с мамами и подростков, последовал автодром. Маша водила из рук вон плохо и постоянно в кого-то въезжала. Илюша с такой силой давил на педаль и выворачивал руль с такой ловкостью, что за отпущенные минуты объехал всю площадку несколько раз и ни с кем не столкнулся. Потом они плавали на резиновых утках, и Илюшу это очень веселило. Затем настала очередь злополучных машинок. Илюша взял управление на себя и развил приличную скорость. Машинки по-прежнему тряслись и кренились. Маша сидела, не шевелясь, и старалась не смотреть вниз.

После небольшого перерыва на мороженое и кофе они забрели на детскую половину парка, и Илюша уговорил Машу прокатиться на аттракционе, представлявшем собой домик Элли, унесенный ураганом. Маша вышла оттуда, пошатываясь и с гудящей головой, но Илюша был счастлив, как ребенок.

Он купил им по большому засахаренному яблоку на палочке. Есть его было невозможно. Через пять минут, когда все Машино лицо было в кокосовой стружке, а руки липкие, словно вымазанные в патоке, она заявила, что не в стоянии это съесть.

– Я против того, чтобы выбрасывать еду, – сказал Илюша, прекрасно справляясь со своей порцией. Каким-то чудом он уже умял пол-яблока и умудрился остаться чистым.

– Это не вкусно. Не будь врединой, дай мне от него избавиться.

– Ни в коем случае.

– Как ты можешь есть эту гадость? Я выкидываю.

– Эй! Это мой подарок!

– Да ты смеешься!

Машино восклицание прозвучало под жужжание очередного звонка Илюшиного мобильника. Молодой человек с досадой взглянул на телефон и засунул его обратно в карман.

– Кто это тебе постоянно названивает?

– Мой добрый, но излишне беспокойный друг, – с усмешкой сказал он.

– Зачем? Что ему надо?

– Просит не делать глупостей и возвращаться назад. Однако я намерен следовать только своим чувствам и желаниям. Хочу делать абсолютно все, что хочется.

Маша с подозрением посмотрела на него:

– А не улизнул ли ты из-под какой-нибудь опеки? Не дай бог, медицинской? Или полицейского надзора?

Илюша засмеялся.

– Как я уже сказал, я не псих. И не больной, если ты об этом, хотя, бог свидетель, мне плевать на завтрашний день, чтобы он мне не готовил. Это необычно – я в чужой стране, на многолюдном аттракционе, ем странную еду и общаюсь с девушкой, которая сомневается во мне и подозревает во всех грехах смертных. Может быть, ты на самом деле мой ангел-спаситель? Или коварная кумихо, от которой приму окончательную погибель? Что скажешь?

– Это цитата какая-то что ли?

– Это правда жизни, бэби, – и он снова засмеялся, хотя Маша не видела здесь ничего смешного.

– Так и быть, – сказал Илюша, переходя на деловой тон, – можешь выбросить яблоко, но за это кое-что сделаешь для меня.

– Это шантаж?

– Поторгуемся.

– Я чувствую подвох.

– Следующий аттракцион выбираю я.

Маша посмотрела на отвратительное яблоко. Оно было тяжелое, холодное и дико сладкое. От него страшно хотелось пить.

– Я знаю, чего ты хочешь, – с досадой сказала девушка, – но, наверное, никогда не смогу понять, почему.

– Это опасность, граничащая с наслаждением, волнение и выброс адреналина.

Маша исподлобья взглянула на Илюшу. Господи, что она делает? Зачем? Почему? Кажется, она и правда не в своем уме.

– Хорошо! Но учти – мне очень страшно, и если я умру от разрыва сердца, ты будешь виноват.

– Договорились! – смеясь, он забрал у нее яблоко и выкинул в урну.

Когда они вернулись в центральную часть парка, Илюша остановился в раздумье. Маша уже чувствовала подступающую к горлу тошноту. Выбирать предстояло между несколькими пугающего вида аттракционами. Один из них походил на сорокаметровый башенный кран с прицепленной к стреле ракетой. Другой вариант – качели на головокружительной высоте. Маше показалось, что они взлетают над землей еще выше ракеты. Чуть дальше располагалось огромное святящиеся колесо, совершавшее обороты в триста шестьдесят градусов. Рядом с ним летающая тарелка и нечто похожее на буровую установку с расположенными по граням сидениями. Сидения сначала медленно поднимались к верхушке, а потом резко летели вниз под отчаянный визг сумасшедших, которым захотелось пощекотать нервы. Выбирая, Илюша задержал взгляд на жуткой катапульте и американских горках.

Аттракционы представлялись Маше настоящей пыткой. Она искренне не понимала людей, которые по доброй воле подвергают себя таким экстремальным испытаниям. Ничего, кроме ужаса, эти ракеты, горки, качели и катапульты у нее не вызывали. Но как же теперь быть, когда исчерпаны все детские развлечения и она уже не в силах отвлечь Илюшу от того, ради чего он сюда пришел?

– Летающего домика Элли с тебя хватило. Карусели отпадают. Будем кататься на горках. Жаль, они здесь не самые большие из тех, что я видел, – с огорчением добавил он и наконец сделал выбор: – Вон та подойдет. Идем, посмотрим, что про нее написано.

Когда они подошли к одной из американских горок, которая, подобно спруту, раскинула свои извивающиеся стальные щупальца на огромной территории лесопарка, Маша остановилась перед информационной табличкой и несколько минут молча смотрела на нее. Наконец она перевела Илюше, что этот аттракцион один из самых масштабных в стране. Его отличает пневмозапуск с последующим разгоном до ста километров в час за две секунды. Посетителям обещали резкие спуски, вращение, свободное падение, крутые виражи и десять непрерывных мертвых петель.

Илюша весело подмигнул:

– Спорим, ты здесь ни разу не каталась?

– Нет, – ответила она, обводя взглядом железного монстра.

С земли все казалось не таким уж и пугающим. «Несколько раз придется перевернуться вниз головой, – подумала Маша, – но я закрою глаза. Если ничего не буду видеть, то и страшно не будет».

Все же она с облегчением вздохнула, когда прямо перед ними закончилась очередная посадка и они оказались первыми в очереди. В ожидании Илюша облокотился на ограждение, некоторое время наблюдал за движением вагонеток, а потом переключил внимание на телефон, получив несколько смс-сообщений подряд. Но Маша не отрывала взгляда от стремительного полета поезда – он взлетал по наклонной вверх, затем почти вертикально устремлялся вниз, несколько раз пропадал из вида, а когда появлялся снова, закручивался кольцами, как змея. Длилось это недолго. К концу поезд сбавлял темп и медленно подползал к месту посадки.

Илюша убрал телефон во внутренний карман куртки и посмотрел на свою спутницу.

– Тебе лучше перевесить сумку через плечо и вынуть мелочь из карманов.

Маша послушно проделала все это.

– Не волнуйся, будет здорово! Идем!

– Мы сядем впереди? – Маша вдруг поняла, что им предстоит сидеть во главе состава, обернулась, но остальные места уже были заняты.

– Конечно! Здесь лучше всего. Запрыгивай.

Сотрудник аттракциона начал обход, проверяя, надежно ли закреплена защита пассажиров. Когда он наклонился над Машей, туго затягивая ремень безопасности и опуская на ее плечи железные поручни, она посмотрела на Илюшу. Он встретил ее взгляд с удивлением и без улыбки. Но говорить и делать что-либо было уже поздно. Их кабинку проверили последней, сотрудник покинул площадку, и движение началось.

Вагонетки медленно поползли в гору. Стволы, а потом и верхушки деревьев на глазах уходили вниз, и Маша почувствовала, как внутри у нее все холодеет. Когда вагонетки достигли высшей точки, они на мгновение зависли на краю, где-то между небом и землей. Впереди зияла пустота, и вдруг Маша будто сорвалась с зыбкой опоры, опрокинулась и стремительно полетела в эту бездну на бешеной скорости. В уши ударил дружный визг и уже не умолкал, потому что вагонетки стало крутить и подбрасывать то вверх, то вниз. Машу парализовало. Она не могла кричать. Она даже не могла закрыть глаза и с ужасом смотрела, как мир переворачивается, земля и небо меняются местами, а все окружающие предметы превращаются в пестрый тошнотворный вихрь. Через несколько секунд пришло осознание происходящего и девушку накрыла паника. Мощный ветер бил в лицо, Маше стало казаться, что сейчас вагонетка сорвется с рельс или разомкнутся крепления и ей придется падать с большой высоты через стальные конструкции. Она опустила голову, зажмурилась, вцепилась в поручни мертвой хваткой и желала только одного – чтобы все скорее закончилось.