— Прости, Фреш… Я идиот, — сердито проворчал монстр, отстраняясь и делая шаг назад, ближе к дереву, глядя куда угодно, но не в его глаза, — я… не хотел обидеть, прости. Но я не… не понимаю, шутил ты или… серьезно. Хотя, если обиделся, значит, шутил…

Монстр в лиловом жилете поверх голубой водолазки смотрел на парня во все глаза, но удержать довольную улыбку не смог, несмотря на всю свою выдержку. Он шагнул ближе, радуясь, что ПиДжи так удачно стоял у огромного, раскидистого клёна, не заметив, как в предвкушении блеснул насыщенный цветом жвачки, которую он так любил, взгляд. Стоило парню повернуться снова, оторвавшись от рассматривания почвы, как было слишком поздно. Гипноз чужих глаз пригвоздил к месту, заставляя слушать подошедшего вплотную монстра, чей бархат ровного голоса лишал способности думать и искать причину снова отступить.

— Конечно шутил, Джем, — с наслаждением протянул он, ловя во взгляде явное непонимание, такое сладкое и наивное, что невольно на языках старшего заиграл привкус чего-то сладкого, — ведь я хотел сделать кое-что посерьёзнее.

ПиДжи успел лишь набрать побольше воздуха, так кстати открыв рот.

Его тут же смяли поцелуем, вжав в древесную шероховатость коры чужим, большим телом, отрезавшим все пути к бегству, крепко притянув к себе за затылок, не давая отстраниться, побуждая открыть рот шире, что парень сделал в полной растерянности, ощущая, как его собственные три языка осторожно раздвинули чужие, проникая в их теплое основание, чем моментально свели с ума. Он только и мог, что тихо, отрывисто простонать что-то невнятное, когда Фреш ещё и руками начал гладить лопатки, скрытые под рубашкой, скользя к стержню позвоночника, на котором чуть пощипывал остистые отростки, заставляя его дрожать и цепляться руками за ворот чужого жилета, заводя свою игру, которой желал слишком долго. Чуть смелее, ПиДжи прикусил особо наглый язык, щекотавший небо, пуская свои, трехцветные, в плен рта старшего монстра, одобрительно промычавшего в ответ, что больше походило на урчание, отозвавшегося в душе ПаперДжема явным утяжелением магии, тянущей, будто нитями одного из его создателей, куда-то под низ ребер.

Обоим, наперекор сгущающимся темнотой краскам позднего вечера, становилось жарко.

Фреш с трудом оторвался от младшего монстра, уложив руку на тонкий изгиб его позвонков, на ощупь таких нежных, будто бархатная бумага. Тепло…

— Дыши, — прошептал он, заметив, что чернильный забыл, как это делается, — хотя, я не против снова сделать тебе искусственное дыхание, Джемми.

— Ты… Делал… Что?! Почему я только сейчас узнаю о таком? — начал сердиться монстр, которого тут же прижали плотнее к дереву, а Фреш, пользуясь открытостью ещё немного растерянного парня, коварно лизнул его шею, игриво куснув за покатый бок позвонка.

— Потому что ты от меня убежал, наглец. Всегда я был слишком добр, словно папочка, но я и наказать могу с неменьшей охотой, если речь о тебе, малыш, — весьма пошло пошутил монстр, чья душа в глазнице начала провокационно капать нежно-розовым медом куда-то вниз, из-за чего ПаперДжем пошел цветными пятнами полнейшей растерянности от того, что видел и что сам чувствовал, когда его тело в местах касаний Фреша начинало отчаянно тлеть горячим углем.

— Я растерялся, ведь… едва не утонул, хотя просто хотел показать, что не та́ю от воды, — огорчённо поделился тот, сожалея о своей опрометчивой глупости, мешая в глазах кляксы желтизны и лазури, отчего те иногда сливались в оттенки малахита, очаровывающие старшего такими мягкими наплывами эмоций, чуть сбавив оборот давно сдерживаемой страсти, уступив место более мягким чувствам, так же требовавшим выражения.

— Оу, да, это было страшно… Раньше я всегда только за свою жизнь боялся, ещё до тебя, но потом и… сейчас особенно, я всегда за тебя волнуюсь, если не вижу, хах. Поэтому и заманиваю к себе, чтобы… быть с тобой рядом, смотреть, как ты вечно сердишься, успокаивать, касаться, — с улыбкой поделился Фреш, и впервые ПиДжи увидел, как скулы того, кого он любил так долго, затмило лиловой тенью смущения своим словам. И сам он счастливо улыбнулся, сцепляя руки за спиной Фреша и прижимаясь к нему всем телом, до того доверчиво, с надеждой и отчаянным стремлением тоже быть ближе, что тот невольно подумал, почти преждевременно, что своего любимого вредину и вовсе от себя не отпустит больше.

— Кстати, я тебя обманул, — весело фыркнул старший, от которого тут же отцепился взволнованный его словами темный монстр, — я не обиделся, просто специально тебя взял на игноре, чтобы ты признался, — Фреш деланно застенчиво сцепил за своей спиной руки и обезоруживающе улыбнулся, но сверкнувший во взгляде напротив солнечный огонь злого алмаза дал четкую команду: “беги!”.

— Чего?! Да я тебя сейчас, мать твою… — зарычал ПиДжи, бросаясь вслед за убегающим рослым монстром, что коварно хихикал, не гнушаясь быстро перемещаться в темнеющем сквере перед домом, чем сбивал с толку чернильного, за черепом которого стлался шлейф облачков темной взвеси магии, из которой тот был соткан. Да только, не имея такого же резерва, каким обладал Фреш, тот выдохся настолько сильно, что с сердитым рыком досады из-за непойманной добычи, повалился в траву, пытаясь вернуть дыхание и ощущая слабость в каждой косточке после продолжительной, но явно ставшей веселой, беготни.

— Ну как, спустил пар? — заинтересованная моська Фреша, склонившаяся над парнем, выглядела совсем неуставшей, свежей, под стать имени ее очаровательного обладателя, чей взгляд на фоне черноты неба казался демоническим.

— Пффрр, — отмахнулся тот, глубоко дыша, хотя в его левой глазнице мерцало мягкими боками сердечко.

— Окей, значит, теперь моя очередь, — лукаво хмыкнул он, и прежде, чем сломленный усталостью монстр успел что-то вяло возразить, его накрыло теплой тяжестью чужого тела, взявшего в плен поцелуя, медленного и тягучего, какой обещала стать и вся их ночь. ПиДжи тут же успокоился, уняв запал вспыльчивого нрава чужой, опытной лаской, чей обладатель точно знал, где надавить сильнее, а где огладить мягче, чем вырывал из ведомого им любимого тихие, прерывистые выдохи наслаждения.

Полог ночи бережно укрыл их от любых поползновений любопытствующего света, чьим остаточным вниманием начинали светиться звёзды. Одна, другая, десятки, а затем и сотни тысяч, пронзая точечными искрами очень высокий купол, распростершийся наш двумя занятыми друг другом существами. О страхах они поговорят, но явно не сейчас и не здесь, забывшись друг в друге, где не важна была ни разница в возрасте, ни в мировоззрении, а любые опасения отбрасывались в сторону почти так же небрежно и нетерпеливо, как и одежда, ещё хранящая теплоту их тел, тесно сплетённых в единое целое. Мягкостью чувств, заполонивших сознание, любая фобия сходила на нет, а стоило позже повторить то же самое, но в плену бархатных волн озера, как страх распался тысячей искр удовольствия, о которых оба не имели прежде такого представления, будто каждый из них открыл друг другу ранее запертую дверь, навсегда поломав замки́, раскрошив их в осколки дурманящих воспоминаний о том сладком дне.

Комментарий к Дыши [ПаперДжем/Фреш]

https://vk.com/fantasmasofyoursoul

Группа автора

========== Это просто кетчуп [Рэд/Санс] ==========

Что может быть лучше, чем посмотреть неплохой фильм в отличной компании в тепле домашнего уюта и окружении вкусностей? Санс полагал, что это его личный рай, отпивая кетчуп, развалившись на диване расслабленной грудой костей. К слову, компания сидела тут же, рядом, то и дело ворча что-то сердитое, периодически отвлекаясь на процесс размазывания по чипсам горчицы. Рэд был в своем репертуаре: казался недовольным, ершился, слал к черту друга, пришедшего к нему домой на ночь глядя, сославшегося на то, что одному ему скучно, но в целом был относительно спокоен, пока фильм не принял другие обороты. Ужастики тот особенно не любил, но от предложения Санса на свою голову не отказался, а очень даже зря. Сюжет неминуемо подвёл к красочным видам крови, которой Рэд боялся до потери пульса, но любого, кто бы об этом узнал, он пообещал себе стереть в пыль. А потому героически молчал, пряча взгляд в еду и чаще обычного комментируя что угодно, но не фильм. То ноги Санса ему мешали, иногда толкавшие его бедром. То свет напротив книжного шкафа, набитого журналами, светил слишком ярко. То кончилась горчица, и пришлось лениво и медлительно плестись за новой партией на кухню. Санс за его постоянными метаниями смотрел с вальяжным, но достаточно цепким вниманием, которое не провести было такими нелепыми отмазками: каждый его кипиш начинался синхронно с появлением на экране кровавой сцены, такое не заметить он просто не мог. Но проверить — точны ли его догадки хитрый монстр ох как желал, искренне полюбив за время знакомства не только всячески провоцировать Рэда, но и его самого, в чем признаться пока не хватало смелости. Но наслаждаться лёгкими подколами никто не запрещал, и Санса это устраивало. Синица в руках разительно сильнее ему импонировала, нежели журавль, которого, возможно, даже не существовало.