Павел присоединился к Энеобе, приступив к раскопкам с противоположной стороны дерева, в то время как Гоша без малейшего страха перелетел на нижнюю ветку и оттуда бодро командовал:

— Ещё-ещё! Не сдавайтесь! Кристалл должен быть где-то рядом!

Внезапно корни зашевелились и изменили положение, а дерево, казалось, издало тяжёлый вздох. Космогенетик вздрогнул и выронил лопату.

— Что это?! — испуганно спросил он.

— Да не пугайся ты! — Гоша весело подпрыгнул на ветке. — Вон смотри: сэр Фишер спокойно копает, хотя его уже по голове гладят, и ты копай, не отвлекайся. Это женское растение, и вы двое, кажется, ему понравились.

Энеобе и в самом деле, стиснув зубы, мужественно копал меж корней, хотя тонкие синие щупальца уже вовсю перебирали волосы на его голове и, изящно извиваясь, мягко скользили по затылку.

— О Господи, — Павел перекрестился, хотя до этого дня не был верующим, а потом с утроенной силой продолжил рыть землю. — Ну, Гоша, — бормотал он про себя, — если после всего этого позора мы ничего не найдём, то я лично…

Одно из щупалец неожиданно размахнулось и хлёстко ударило космогенетика по сгибу локтя. Павлу показалось, будто его полоснули тонким острым лезвием. Выругавшись, Павел отбросил лопату и отскочил от дерева, зажимая пальцами небольшую ранку, из которой закапала кровь.

— Что за ерунда? — возмутился он, переводя взгляд на растение, внезапно проявившее агрессию.

И тут он заметил, что Гоша нахальнейшим образом покатывается со смеху.

— А ты дереву понравился больше, чем Энеобе! — сквозь смех сообщил коррос. — Вон как тебя приласкали.

— Какие же это ласки! — возмутился Паша. — Оно мне руку рассекло!

— Не сердись. Сам видишь, дерево болеет, у него нет сил себя излечить. Кроме того, оно не желает, чтобы его дети были такими же уродливыми, поэтому мутант решил забрать немного твоей крови, чтобы подправить свой узор, — доверительно пояснил Гоша. — Мимо него, видно, давно никто не пробегал и не пролетал, поэтому, кроме тебя, больше не у кого было образец здорового узора позаимствовать. Я не считаюсь, поскольку тоже не вполне нормален. А дереву-то и надо всего да ничего — ма-аленький кусочек твоих вторичных и третичных нитей! Всё это имеется в крови. Сейчас эти украденные капельки переработаются внутри ствола, и в каждом семечке, которое вырастет на дереве в период плодоношения, окажется частичка твоей ДНК, подходящая для этого растения. А потом из семечек вырастут здоровые деревья — в некоторой степени твои дети.

— Но я категорически против, чтобы мои гены встраивали в ДНК местных растений! — возмутился Павел.

— Знаешь, поздно махать кулаками после драки. Смирись. Ты теперь почти как этот ваш… селекционер Мичурин. Точнее, как Боги, — бодро поздравил друга Гоша. — Неужели тебе подобное не льстит?

Павел сплюнул на землю и с неприкрытой ненавистью поглядел на подлое дерево.

— Совсем ошалело? — спросил он с обидой в голосе, будто рассчитывал услышать ответ. — У меня даже на Земле ещё детей нет, а ты мои гены крадёшь? Уж хоть бы тогда помогло в поисках под твоими корнями, раз мы теперь не чужие друг другу! Я, знаешь ли, ищу любые кристаллы, имеющие ценность. Если под тобой лежит что-то подобное, помоги выкопа…

Он не успел договорить, как на полотно его лопаты выкатились два небольших ярко-фиолетовых кристалла, вытолкнутые корнями. Внутри каждого экземпляра мерцало нечто, напоминавшее крохотного золотого светляка.

— Энеобе, сюда! — радостно закричал Павел. — Есть улов!

Фишер перестал копать, отбросил лопату и торопливо подбежал к Павлу. Увидев находку, присвистнул:

— Неужели влюблённая дама помогла? — не смог биолог удержаться от ехидства.

— Заткнись, — сухо посоветовал ему Паша, однако чувство обиды быстро прошло. С колотящимся сердцем космогенетик присел на корточки и взял оба кристалла в руки. — Ладно, спасибо! — только и сказал он, подняв голову вверх и поглядев на странное дерево. — Ты всё-таки хорошее, хоть и нагло воруешь чужое, — сдержанно поблагодарил Павел растение, продолжая держать кристаллы в руках.

Оба они были тёплыми и слегка пульсировали.

— То, что надо! — обрадовался Энеобе, тоже потрогав находку. — Кристалл эрга так же пульсировал, а значит, обменять эти два образца на жизнь капитана, думаю, удастся.

Пока он говорил, струйка крови с пораненной правой руки Паши медленно дотекла до ладони и соприкоснулась с одним из кристаллов… А дальше случилось то, чего ни Энеобе, ни Павел, ни, наверное, даже Гоша не могли ожидать: кристалл внезапно размягчился, стал желеобразным, его грани слились воедино, у него выросли крохотные ложноножки, и он пополз вверх по руке. Павел замер и не шевелился.

— Вот это да-аа, — Энеобе шокированно смотрел на странного «жука» пурпурного цвета, забирающегося вверх по предплечью его коллеги вопреки законам альризийского тяготения.

Они могли бы успеть поймать изменившийся кристалл и отбросить в сторону, однако все трое, не отрываясь, зачарованно смотрели, как происходит невозможное: неодушевлённый предмет ведёт себя словно живое существо! Воспользовавшись их замешательством, «жук-кристалл» добрался до ранки, оставленной щупальцем дерева, и, превратившись в густую светящуюся жидкость, втёк в надрез. Ранка затянулась.

И вот тогда Павел, осознав случившееся, заорал от ужаса. Он попытался ногтями снова разодрать кожу и вытащить из себя кристалл, но было поздно. По его венам стремительно разливался жидкий огонь, космогенетика трясло, словно в сильнейшей лихорадке, голова кружилась, во рту внезапно стало сухо, и появился привкус металла. А потом его ноги подкосились, Павел упал и потерял сознание.

Всё это случилось за считанные секунды. Опомнившись, Энеобе кинулся к Паше и стал его встряхивать, пытаясь привести в чувство. Гоша торопливо слетел с ветки и склонил свою головку к лицу друга.

— Дышит, — с облегчением сообщил коррос. — Если не умер сразу от остановки сердца или кровоизлияния в мозг, значит, ещё поборется, и шансы есть, — однако птица выглядела изрядно встревоженной.

— Но что с ним? — Фишер со страхом смотрел на Павла, потерявшего сознание.

— Кажется, эти кристаллы, — Гоша клювом указал на второй образец, валявшийся сейчас на траве, — являются внутренними. Они производят некие трансформации в организме.

— Какие именно?! — побледнел Энеобе.

— Меняют вторичный и третичный узор, либо память. Теоретически такие кристаллы не предназначены для чужеземных итэтэ. Они не должны никак реагировать на ваши узоры. Я не понимаю, почему кристалл влез в Пашу, и не могу сказать, как дальше поведёт себя, — признался Гоша с отчаянием. — Надо звать Магов и рассказать о случившемся. Они помогут.

— Правда? — с горечью переспросил Энеобе. — Сэр Мэтт просил их помочь с поисками сэра Картрайта, но Маги отказались. С чего бы им помогать сейчас?

— Потому что речь идёт о кристалле. Достаточно сказать, что в тело Паши попал редкий экземпляр, и Маги полезут хоть в пасть к Лаоотору, лишь бы вернуть его, — признался Гоша. — Да, ваша жизнь им безразлична, но за уникальный кристалл они друг другу глотки порвут.

— Но тогда придётся забыть о нашем плане договориться с Альризой и вернуть сэра Картрайта, — заметил Энеобе.

— Это верно, — подтвердил его правоту коррос.

— Нет, так не годится! — Энеобе решительно рубанул ладонью воздух. — Мы вытащим его сами. Я позову Марселя. Донесём Пашу до медицинского отсека корабля, просканируем тело и извлечём кристалл, в каком из органов он бы ни засел! Марсель гениальный врач, он справится.

Гоша печально глядел на биолога.

— Сэр Фишер, вы не понимаете принципа действия внутренних кристаллов. Попав в организм, они теряют целостность и начинают производить трансформации, распавшись на мельчайшие частицы и распространившись по всем тканям…

— Они распадаются на молекулы? — ужаснулся Энеобе.

— Мельче.

— На атомы?!

— Ещё мельче, — тихо промолвил Гоша, сочувственно глядя на Фишера, и добавил. — На кванты узора. Это почти как кварки, только незаметнее…