— Но если у нас никогда не было особых способностей, как же они усилятся? Ведь создать способность — значит изменить узор, а поврежденный ключ узора не меняет? — заинтересовался Дакус.

— Следите за собой, — настаивала на своем Альриза. — У кого-то могут заметно улучшиться заурядные навыки: чтение, письмо, творчество. Может возрасти скорость мыслительной деятельности или обострится восприятие информации органами чувств.

— На это мы сейчас горазды, — невольно съязвил Конрад, — как к тебе, великая Хранительница прибыли, у нас обострилось все, что можно: зрение, слух, осязание, обоняние… Я не говорю о талантах изворачиваться между жрецами, Координационным Советом и твоими Явлениями.

— Не люблю остряков, — сухо выдала планета. — Попрошу разговаривать со мной серьезно.

— Да уж конечно, разве у нас есть выбор? — не унимался капитан. — Придется следовать правилам, только ты, мать родная, обеспечь своих новоприбывших детей какой-нибудь информацией о всяких ловушках, в которые тут можно невзначай провалиться, о растениях, способных случайно полпальца отхватить или распустить вонь на километр вокруг, так что дышать становится нечем, да и о прочем, чего мы до сих пор не знаем. А то мы помрем раньше, чем выясним, как к тебе подобраться. И хотелось бы понять, каким образом барьеры вокруг храмов снимаются, а то я раз шесть или семь при попытке войти внутрь часами в «отключке» лежал. Боюсь, моим ребятам подобные опыты стоили бы жизни.

— Нет, там другой тип барьеров поставлен, — призналась Альриза. — Первый раз суешься, тебя отшвыривает, а слепок узора в силовом поле остается, чтобы Боги потом разобрались, что к чему. Тебя, капитан, видимо, спасла петля бесконечности. Твой узор не прочитался. Во второй раз нарушитель усиливает отпечаток в барьере, и ему в линии третьего порядка внедряется своеобразная отметина, вызывающая страх и желание бежать прочь, когда он снова к храму приблизится. В третий раз, если итэтэ все еще не понял намека и лезет опять, тогда его сквозь барьер затягивает на нижний этаж храма и там запечатывает в энерго-кокон, который будет разрушен Богами по возвращении.

— А Боги не вернутся никогда, следовательно, застрявший там — застрял навечно, — закончил за нее Конрад. — И много несчастных итэтэ таким образом мумифицировалось?

— Кроме вас, за последние четыреста лет никто не лазил, — съязвила Альриза. — Но до этого пытались многие. Сияющие Звезды надеялись найти, ага! Нет их там давно. Есть сырье, есть пустышки. Кроме того, пока Система не возродится, от тех приборов мало толку. Все равно, что от обычных камней.

— Расскажи про Сияющие звезды! — оживился Конрад.

— Они неотъемлемая часть Системы.

— Что такое Система?

— Шар и миллиарды Сияющих Звезд образуют ее. Шар — центр, Звезды — периферия.

— Зачем Боги создали Систему?

— Для познания тайн Вселенной. Боги хотели знаний и свободы. Я была нужна, чтобы охранять Систему, поддерживать ее функционирование. А сейчас я бесполезна: не знаю, зачем живу, и где находятся создавшие меня! Думаю порой, есть ли вообще смысл продолжать бороться или лучше уничтожить разом всю планету?

— Погоди-погоди, — поспешно заговорил капитан. — Уничтожить планету ты всегда успеешь. Давайте лучше подумаем, как продолжать жить. Кстати, почему тебя называют Хранительницей крови? — окончательно осмелел Конрад.

— Потому что я сохраняю чистоту крови здешней цивилизации, точно так же, как должна поступать любая нормальная планета! Неужели не ясно?!

— Ясно. А ты не могла бы убрать барьер вокруг хотя бы одного из храмов? Нам проще стало бы подобраться к Шару, когда ключ найдется.

— Барьеры ставили Боги. Я здесь бессильна.

— А прекратить продуцировать Явления — тоже не можешь?

— Явления — это мои попытки выжить. По мере сил я исправляю их последствия. Но иногда бывает и такое, что мне хочется разом покончить со всем. Меня создали, как разумную био-машину, обладающую эмоциями. У меня нет свободы действий, так как в меня вживлена программа. Я немного изменила ее тайком от Богов, однако я все еще во многом ограничена заданными мне функциями.

— Понятно.

— Вам ни на йе не понятно! — снова рассвирепела Альриза. — Я должна была выращивать кристаллы и совершенствовать их с каждым циклом, на высшем витке рождая Сияющие Звезды. И я выполняла свою роль честно много сотен лет. И какова была их благодарность?! Они перекрыли Систему, бросили меня здесь одну с этим примитивным, осточертевшим мне биосырьем!

— Сырьем?! — не выдержал тут Дакус, догадавшись внезапно, о чем речь. — Сырьем?!

Альриза немного помолчала, потом недовольно произнесла:

— Все равно вы бы рано или поздно узнали… Какая разница? Эти итэтэ не такие, как вы. Вы — родные дети Земли, а они — искусственно выведенный симбиоз органической и неорганической материи, начальная стадия формирования Сияющих Звезд. Если Система не функционирует, они бесполезны. В них попросту нет смысла, как и во мне.

— Не понимаю, — заговорил тут Марсель, — как это может быть — симбиоз органики и неорганики? Люди — сырье для неорганики?!

— Вам незачем понимать! — снова рассердилась планета. — Вся информация по проекту содержится в Системе. От вас требуется вскрыть ее. Это все. Принимайтесь за дело!

Связь внезапно прервалась, и обессиленный Гоша упал на колени Павла. Тот в страхе подхватил своего питомца и начал слегка встряхивать его.

— Очнись, малыш! Что с тобой?

Птица открыла поблекшие глаза, прошептав:

— Паша, я устал.

— Тебе плохо? Мне осмотреть тебя? — обеспокоился Павел. — Я ведь тоже врач!

— Нет, — вяло и безжизненно отозвался коррос, — мне надо побеседовать с Конрадом.

— Слушаю, — склонился над птицей капитан. — Говори, малыш!

— Я помог вам сейчас?

— Очень, не переживай! Ты молодец.

— А… той вкуснятины у вас еще не осталось?

— Какой именно? — уточнил Конрад, но в голосе его уже мелькнул едва сдерживаемый смех.

— Любой. У вас во всех тюбиках вкуснятина.

— Хочешь картофельное пюре с зеленью и мясом, а на десерт шоколадное мороженое?

— Ура! — вскочил на ноги Гоша. — Я так рад, друзья! — и тут он заметил кислые лица членов команды. — Что произошло? — испуганно спросил он.

— Ничего, — вздохнул Конрад. — Выслушали много приятного от великой Альризы вроде: “Трепещите смертные, по вашу душу приду скоро!” — а так все в порядке.

— Я могу помочь?

— Не можешь, к сожалению. Мы влипли по самую маковку и даже выше. Теперь нас спасет лишь чудо.

— Но в чем дело? — коррос переводил взгляд умных, блестящих глазок с одного члена команды на другого.

— Срочно нужен кто-то, умеющий глубоко читать узоры. Альриза требует от нас найти живое существо, в чьих линиях присутствует светящийся участок голубого цвета.

— Хм, — задумался Гоша. — Не знаю, встречается ли такой уникум? Обычно узоры бывают серебристые, оранжево-красные, белые или золотые. Впрочем, я тут три дня назад, когда в лесу сельфусов лопал — извини, Паша, больше не буду есть эту дрянь, спасибо за проявленное терпение, — наткнулся на одного подозрительного типа. Узор у него не чужеродный, я проверял… В общем, субъект этот весь светился грязно-голубым светом, при этом едва держался на ногах от недоедания. Он при мне жадно сожрал целую пригоршню незрелых кэе. Надеюсь, этого чудика позже не стошнит, ибо плоды кэе — древнее рвотное средство. Насытившись, странный итэтэ оживился, но нехарактерное для жителя Альризы свечение вокруг него не пропало. И тогда непонятный тип изрек загадочную фразу: «Ну, держитесь, примитивные микробы! Я снова свободен!» И ушел. Нестандартный экземпляр, доложу вам.

— И куда он отправился? — заинтересовался Конрад.

— Почем мне знать?

— Сумеешь отыскать его по свечению энергии, либо по узору?

Гоша задумался, потом кивнул.

— Думаю, да. По крайней мере, попытаюсь. Я того чудика запомнил, поскольку долго разглядывал и внешность, и линии, но до сих пор увиденное всерьез не анализировал… Он мутант, наверное. Жертва Явления. Но он злой. Почему Хранительница крови не видит, что он очень злой? Зачем она позволяет ему безнаказанно бродить по ее поверхности? Такие итэтэ весьма редко появляются, даже вследствие Явления. Мне кажется, — и коррос надолго замолчал.