— Как это? — недоумевал Конрад.

— Элементарно. Вы разве теорией узоров не владеете? Как вам вообще в таком случае удалось создать трансформер мерности граней? Он ведь является основной ходовой частью корабля, — пояснила она после небольшой паузы в ответ на все более изумленный взгляд Конрада. — Без него ничего работать не будет! Это даже мне, обычной танцовщице, известно! Или… вы украли идею прибора? — неожиданно догадалась она.

— Кхм. Мы на самом деле не уверены в авторстве изобретения. Я, например, сомневаюсь, что его придумал землянин. Он мог позаимствовать чертеж у кого-то… А самого изобретателя спросить нельзя. Он умер. Давно.

— Впрочем, не важно: украли, не украли… Любая техника — чудовищное изобретение проклятой расы. Ничего хорошего она никому не принесла. В вашем узоре все заложено изначально. Научитесь им пользоваться, и вам не понадобятся эти модели, приборы и образцы, — она, презрительно хмыкнув, ткнула пальцем в сенсоры, встроенные в костюм Конрада.

— Мы крайне мало знаем об узорах, — осторожно произнес Конрад, боясь вызвать ненужные подозрения. — Ты упомянула стягивающие линии. Что это?

— Говорю, молодые вы совсем, — покачала головой Даэна, словно умудренная опытом бабушка, растолковывающая нечто очевидное пятилетнему внуку. Подняла обе руки в воздух, сложив ладони чашечкой, и между ними появилась светящаяся молочно-белая пластина.

— Я недолго, — извинилась девушка перед кем-то. — Смотри, — эта фраза уже была адресована Конраду.

На поверхности пластины проступил темно-синий фон, а на нем — сложно закрученная линия, похожая на золотистую спираль.

— Допустим, здесь — часть твоего узора, отвечающая за способность передавать мысли. А здесь, — изображение прочертила изогнутая линия, словно перечеркивая спираль, — часть, связанная с такими чертами характера, как, например, неуверенность в себе, страх, агрессия. Такое может случиться, если вашими праотцами были, к примеру, слепые странники или их потомки. Йаллок майа побывали на таком количестве планет, что ваше дальнее родство вполне вероятно. Земля могла изгнать их, спасая вас, но они успели напортить что-нибудь в генетике линий или в узоре планеты. Обычно в таких случаях планета, защищаясь от вторжения генов проклятой расы, ставит так называемые стяжки или ограничительные линии на узорах детей, чтобы исключить контроль процессов материализации, телепатии, эмпатии со стороны зараженной части. Словом, если убрать стяжки раньше, чем вы будете к этому готовы, вы способны разнести собственную планету в клочья. И отнюдь не по причине ненависти к ней, а потому что вашей скрытой силой управляет зараженная часть узора, в то время как ваша настоящая сущность спит.

— Настоящая сущность? Разве узор и сущность — не одно и то же?

Даэна невольно рассмеялась, а Конрад помрачнел.

Он не привык за столько лет к признанию собственной безграмотности в очевидных для обычной среднестатистической девушки вопросах, пусть она и инопланетянка.

— Долго картинки показывать нельзя, не то Защитники нагрянут. Любое энерго-воздействие разрешено только Магам и то в строго ограниченном количестве. Каждая попытка использовать магию в последнее время вызывает серьезное возмущение пространственно-временного континуума, а тут недалеко и до спонтанной генерации Явления. Если мои поступки станут причиной новой аномалии, меня не простят.

— Объясни на словах, — попросил капитан.

— И чего я разоткровенничалась? — удивлялась самой себе Даэна, но прекращать беседу явно не собиралась. — Ладно. Еще пару минут…

Изображение на пластине сменилось. Теперь Конрад увидел на своеобразном экране фигуру, похожую на песочные часы, состоящую из тесного, причудливого переплетения все тех же золотистых нитей.

— Обычный узор, — прокомментировала Даэна. — Чаще всего встречается у итэтэ. Ничего особенного. Здесь, — она указала пальцем на точку соединения двух половинок «часов», — берет начало первичная магическая линия, через эту точку она прикрепляется к узору Альризы. Через нее же итэтэ может оказаться соединен с другим живым существом. Подобные связи являются самыми прочными в Космосе. Это кровная связь линий через Первые Имена существ. Данная связь сама по себе никогда не рвется. Ее можно разорвать лишь принудительно, если изначально знать способ осуществить подобное. Вот вы сейчас находитесь на Альризе, но первичная нить, соединяющая вас с Землей, не порвана. И данное положение вещей сохранится неизменным, пока вы не умрете, или не погибнет Земля. Не важно, как далеко вы оказались, пусть вы прошли через мириады Завес, но ваша первичная линия всегда цела. И она неизменно связывает вас с родиной. Вы можете этой связи не ощущать из-за действия стяжек, но у вас она есть. Иное дело — проклятая раса. Они отказались от первичной связи, разорвали ее. Слепые странники стали угрозой нормальной жизни других итэтэ. Смотри, вот Первое Имя.

По мановению ее руки узор на экране приблизился к точке выхода первичной магической линии и показал две соединенные центрами восьмерки, расположенные под углом друг к другу. Стало очевидно, что весь остальной сложный узор плелся вокруг этих восьмерок, у одной из которых верхняя петелька была слегка заужена и отогнута вбок.

— Первичная линия, соединяющая с планетой, либо с другим существом, переходит в Первое Имя в точке их объединения. Они являются продолжением друг друга, и теоретически разрыв связи может означать для существа только смерть, хотя на практике, повторюсь, находились многие, кому удалось каким-то образом обойти закон Космоса. Нам, итэтэ, неизвестен способ разъединения первичных нитей. Если нас оторвать от Альризы, мы погибнем. Боги являлись потомками слепых странников. Они не имели связи с планетой, но компенсировали себе недостаток оборванной линии чем-то искусственным, изобретенным ими самостоятельно, что уже само по себе означает их зависимость, а, следовательно, свобода йаллок майа весьма иллюзорна.

Даэна погасила экран.

— Время вышло. Боюсь накликать проблемы на наши головы, поэтому закончу рассказ без наглядных пособий. Ты видел, как сложен узор?

— Да, — Конрад выглядел потрясенным.

— Все остальные линии могут изменяться, удлиняться или укорачиваться, рваться, исчезать, восстанавливаться. Это приносит существу ощутимую боль, но никакие страдания не сравнятся с мукой повреждения или утраты Первого Имени. Вторичные линии, означающие характер, темперамент, внешние данные, физиологию существа вырастают из Первого, и они достаточно вариабельны. Их можно менять. Но источник любых вариаций — Первое Имя. Там заложено все. Если уметь читать линии собственного Первого Имени, можно стать Богом. Творить себя, каким только хочешь стать. Наши маги способны лишь находить в узоре инородные или поврежденные участки, не более того, не всегда понимая, за какую функцию те отвечают. А Боги могли, например, перестраивать собственное физическое тело, путешествовать в пространстве без помощи кораблей и многое другое. Вторичные линии — не твое настоящее существо, и если кто-то вклинивается в их генетику, твое истинное существо все равно остается незатронутым, и ты всегда можешь убрать ненужные тебе изменения вторичной части узора. Ты способен изменить себя. Вот почему все мы двойственны. У нас есть Первое Имя, в большинстве цивилизаций его просят сохранять в тайне, как святыню. Оно и есть твое подлинное существо, твоя душа. Второе имя — обыденное. Это временная личность с ее характеристиками плюс материальное тело, если иметь таковое положено среди представителей твоей расы, ибо есть существа, представляющие собой чистую энергию, без физического тела. Энергию тела изредка называют Третьим именем. Оно меняется. Есть две теории того, что происходит после смерти существа. Линии Второго имени временны. С приближением смерти они истончаются и укорачиваются, исчезают, а вот Первое Имя согласно одной теории тоже истончается и исчезает следом, а согласно другой — то, что мы наблюдаем, как исчезновение Первого Имени есть лишь возврат к узору планеты. Спустя какое-то время, существо снова отпочковывается от планетарного узора, выращивает Второе Имя, только совершенно иное и проживает следующую жизнь, и так до тех пор, пока не станет независимым от планеты. Когда связь Первого имени и планеты расходится сама собой, это отнюдь не то же самое, что рвать нить принудительно. Нам Боги завещали ни в коем случае не обрывать свои нити, а дождаться, когда они разойдутся самостоятельно. И мы выполним их завет, ибо Боги на себе испытали, что значит жить с принудительно разорванными узорами. Что касается земной цивилизации… Вы, вероятно, относитесь к тем несчастным, чья планета подверглась экспериментам со стороны слепых странников. Это лишь мое предположение, но Боги рассказывали о подобных вещах. Путешествуя по космосу, йаллок майа искали места, пригодные для их существования или адаптировали под себя близкие по форме жизни планеты. Обычно они, не церемонясь, вторгались в узоры планет, изменяя их внутреннюю программу развития. И случались разные казусы, среди них я запомнила один особенно нехороший. Когда после неудачного вмешательства в планетарный узор, Хранительница крови начинает производить на свет детей поголовно с одинаковым дефектом — не хватает фрагмента в Первом Имени, отвечающего за полноту восприятия. Грубо говоря, рожденное существо не видит собственного Первого Имени. Итэтэ абсолютно не уверен, есть у него душа или ее не существует, не видит узора планеты, не способен ментально и эмоционально контактировать с ней. Молитва превращается в нечто мифическое. Строго говоря, религия, как процесс обратной связи между планетой и детьми, превращается в мёртвую догму. На базе дефектного Первого Имени вырастает искаженное Второе: полное страха, агрессии, недоверия к окружающему миру. Вдобавок ко всем бедам между именами появляется стяжка, о которой я упоминала выше — результат экстренных мер безопасности планеты. Хранительница крови пытается блокировать возможную атаку со стороны агрессивного Второго имени на Первое, пребывающее в летаргическом сне. Если Второе имя сумеет овладеть силой Первого, то это будет подобно, как у вас выражаются, действиям обезьяны с генератором нейтрино. Пока имена разделены стяжкой, Второе ведет себя — да, как обезьяна, но безоружная. Получается нонсенс: Второе имя занимает место Первого, берет на себя его функции, так как Первое спит и не осознает собственное существование. Но Второе имя — лишь продолжение Первого, оно призвано помогать ему развиваться, оно не способно его стопроцентно заменять или существовать само по себе. Получается, одно и то же существо внутри себя разделено надвое. Итэтэ чувствует постоянно, будто ему чего-то недостает, мечется, мучается, страдает… Ищет вне себя — но там всего лишь бессмысленный мир, не дающий ответов на вопросы, ищет внутри — а там блок, не позволяющий проникнуть в Первое Имя.