– Ракетмэн, пресвятая блядородица, и вправду ты. Что за дела, старина?

– Заложили суки, нужно продёрнуть к Пуци.– Подъезжают грузовики в чьи брезентовые тени ВэПэшники начинают загружать всех, кто движется медленнее, чем они. Тут два гражданских, один с бородой, несутся вдоль пирса с воплями: «Костюм свиньи, костюм свиньи, вон он, гляди!», а также: «Эй—Слотроп—стоять! ни с места!»

Не тут-то было, Слотроп с громадным треском и хрустом вываливается из мусора и что есть мочи мчит вслед за Бодвайном и Криптоном, разбрызгивая куриный жир и роняя скорлупу яиц позади себя. Клубмобиль Красного Креста или автостоловая припаркован у следующего гнездовья эсминцев вдоль пирса, его свет аккуратным квадратом выливается на асфальт, симпатичная девушка с причёской Дианы Дёрбин внутри этого обрамления на фоне полок с конфетами, сигаретами, поленницы сэндвичей в вощёной бумаге.

– Кофейку, ребята?– улыбается она.– Как насчёт сэндвичей? Сегодня всё распродано кроме как с ветчиной,– затем увидала Слотропа,– о, боже, извините, но...

– Ключ от грузовика,– Бодайн подступает с ухмылкой Кэгни и никелированным пистолетом,– ну-ка,– взводит курок.

Суровая хмурость, подбитый ватой пожим плечом: «В замке зажигания, Джексон». Альберт Криптон взбирается назад составить ей компанию, пока Бодвайн и Слотроп запрыгивают на передние сиденья и газуют в крутом визжащем развороте мимо двух подбегающих гражданских.

– А эт ’щё кто?– Слотроп оглядывается из окна на их кричащие уменьшающиеся фигуры,– ты усёк того птаха с тузом пик на щеке?

Бодвайн объезжает кутерьму рядом с Джон Е. Бэдэс и показывает всем соответственный палец. Слотроп откидывается назад на сиденье, вскинув маску свиньи как забрало рыцарского шлема, дотягивается залезть в пачку сигарет в кармане джемпера на Бодвайне, закуривает одну, усталый, так хочется поспать… За спиной его нежданный крик девушки Красного Креста: «Боже мой, что это?»

– Смотри,– Криптон само терпение,– берёшь немного на кончик пальца, хорошо, потом закрываешь половину своего носа, а и—

– Это кокаин!– голос девушки взвивается до тревожной напряжённости,– вот что это такое! Это героин! Вы наркоманы! и вы похитили меня! О, Боже мой! Да ведь это же, как вы не понимаете, это Клубмобиль Красного Креста! Это собственность Красного Креста! О, спасите меня, кто-нибудь! Они наркоманы! Пожалуйста! На помощь! Остановитесь и выпустите меня! Забирайте грузовик, если хотите, заберите всё, но, о, пожалуйста, только не—

– Подержи руль минутку,– Бодвайн оборачивается и направляет свой сияющий пистолет на девушку.

– Ты не можешь меня застрелить,– визжит она,– ты бандюга, кем ты себя возомнил, что угнал собственность Красного Креста! Почему бы вам просто—пойти куда-нибудь и—нюхать свой наркотик и— оставить нас в покое!

– Пизда,– урезонивает Моряк Бодвайн, спокойным доверительным тоном,– ты ошибаешься. Я могу застрелить тебя. Правильно? Дальше, тебе случилось работать в той тёплой и чудной организации, что сдирала по пятнадцать центов за кофе с пряниками во время Битвы за ёбаную Бельгию, если вправду хочешь знать кто крадёт от кого.

– У кого,– отвечает она намного потише, нижняя губка трепещет довольно, сука, миленько, как убеждается Слотроп в зеркале заднего вида, когда Бодвайн снова берёт руль.

– Ого, что это,– Криптон глядит на её зад,– что это у нас тут такое,– залазит под её хаки юбку, пока она стоит, расставив длинные ноги, чтоб удержаться на их тарахтящей 60 или 70 миль в час и при странной технике Бодайна вписываться в повороты, которая смахивает на стилизованную форму самоубийства.

– Как тебя зовут?– Слотроп улыбается, добродушная свинья.

– Ширли.

– Тайрон. Как ты?

– Тра-ля-ля,– Криптон грабит ящик кассового аппарата, жуёт плитки шоколада и набивает свои носки пачками курева,– любовь нечаянно нагрянет.– Примерно в этот момент Бодайн бьёт по тормозам и их несёт юзом, задница грузовика разворачивается к леденяще освещённой нежданной сцене из постовых с белыми трафаретами на подшлемниках, в белых ремнях, с белыми кобурами, баррикада поперёк дороги, офицер бежит к джипу пригнувшись, что-то орёт в ручную рацию.

– Дорожный блок, вот блядство,– Бодвайн врубает заднюю, различные товары для военнослужащих валятся со своих полок, пока грузовик разворачивается. Ширли теряет равновесие и дёргается вперёд, Криптон хватается за неё, пока Слотроп склонился взять пистолет с приборной доски, чтобы обнаружить её наполовину перевесившейся через спинку сиденья, когда разворачивается обратно к окну.– Где тут ёбаная первая? Это что, коробка передач Красного Креста? Надо бросать монетку, чтобы переключить, эй Ширли?

– О, боже ты мой,– Ширли прокручивается втиснуться на сиденье между ними, хватает рычаг скоростей,– вот так, придурок.– Позади них выстрелы.

– Спасибо,– грит Бодвайн и, присмолив резину в едко дымном визге, они снова срываются с места.

– Ты в натуре крутой, Ракетмэн, ух-ты,– Криптон разлёгся сзади, предлагая щиколотку и припластыренную бутылочку кокаина Ширли с улыбкой.

– Ты только попробуй.

– Нет уж, спасибо,– грит Ширли,– лучше не буду.

– Да давай… о…

– Откуда эти ВоенПолы там взялись?– Слотроп прищуривается на фонари впереди.– Американцы? Что Американцам делать тут в Британском секторе, ты не знаешь?

– Может и нет,– гадает Бодвайн,– может только Береговой патруль, брось, давай не будем паранойнее, чем нам положено...

– Смотри, видишь, я делаю (занюх) это и у меня не растут (занюх) клыки или ещё там что...

– Ну я просто не знаю,– Ширли, развернувшись назад стоит на коленках, груди подпёрты спинкой сиденья, большая гладкая рука деревенской девушке на плече Слотропа для равновесия.

– Слушай,– грит Бодайн,– это наличка или наркота, или что? Просто хочу знать чего ждать, потому что, если полиция за—

– Только за мной, насколько знаю. Ничего общего, что толкал, тут по-другому бурят.

– Она как розочка, на ничейной земле,– поёт Криптон, заигрывая.

– Зачем тебе к Пуци?

– Надо увидеть того Шпрингера.

– Не знал, что он подваливает.

– Почему все говорят одно и то же?

– Ду, дадно,– Ширли берёт тут, только в одну ноздрю,– собсем дебножко, Альбет, одду кабельку.

– Просто про него ни слуху какое-то время .

– Теперь вдохни, хорошо, хорошо, молодец, давай. Умм, там немножко ещё, ум, типа козявка, не пускает… Сделай ещё, хорошо. Теперь в другую

– Альберт, ты сказал только раз.

– Слушай, Ракет, если тебя накроют—

– Даже и думать не хочу.

– Охренеть,– грит Ширли.

– Тебе понравилось? Вот ещё капелюшечка.

– Что тогда будешь делать?

– Ничего. Хотел поговорить с кем-нибудь из того ГПОГ. Узнать что происходит. У нас была встреча, знаешь, без протоколов у аптекаря. Нейтральная территория. Вместо того нарисовались Фараоны. А потом ещё те два придурка в гражданке.

– Ты шпион, или что?

– Да лучше б уж я был. Ё-моё. Тогда б хоть знал.

– Да, звучит хреновенько.– И Моряк Бодвайн ведёт дальше, совсем ему это не нравится, он вдумывается, впадает в сантименты.– Допустим,– чуть погодя,– если тебя, ну догонят, я б мог дать весточку твоей Маме, или там что.

– Моей... – Острый взгляд,– Нет, нет, нет…

– Ну кому-нибудь.

– Не могу ни души надумать.

– Ух-ты, Ракетмэн...

Пуци оказывается широченным, отчасти укреплённым, домом-усадьбой, что датируется минувшим столетием, свернуть с Дорумской дороги, а там вдоль пары автомобильных колей в песке с тростником и жёсткой травой дюн выросшей между ними, дом сидит, словно плот на гребне песчаного холма, что восходит от пляжа с таким неприметным уклоном, что становится водой совсем неожиданно, упокоенной, бледно-солёной, и простирается на мили в Северное море как облака, тут и там чуть серебристее, длинные клеточные или кожные формы, тонкие как покров, застыв под луной, протянулись к Гельголанду.