– Эм, Питтсбург? – она прищурилась, пытаясь вспомнить. – Да. Это было во вторник вечером.
– Точно. По крайней мере, это был хороший матч.
– Ну, Нике понравилось, я думаю, но она не досмотрела до конца.
Кирилл кивнул.
– Понятно. Она рано ложится спать?
– Я стараюсь укладывать её около восьми, – её брови приподнялись, и она улыбнулась. – Может быть, сегодня я попробую лечь пораньше, только ради тебя.
– Нет, для тебя, – он провёл пальцем перед её лицом. – Тебе нужно поспать.
Её щеки окрасились, только слегка.
– Спасибо, Кирилл.
– Нет, я не имел в виду… – он сузил глаза, когда она ухмыльнулась. – Ты дразнишь меня.
– Конечно.
Они смотрели друг на друга с минуту, молчание затягивалось. Наконец, она переступила с ноги на ногу, одна её рука легла на край двери, как бы для того, чтобы опереться.
– Послушай, мне очень жаль, Кирилл. Я поставила Нику на тайм-аут на некоторое время, а потом собиралась предложить марафон фильмов с диснеевскими принцессами. Обычно это помогает ей успокоиться на час или два.
– Всё в порядке, – и вот тут-то он понял, почему всё это время его скребло чувство, что он задница. Он нагрузил Ивонну заботами. Она была матерью-одиночкой, чёрт побери.
– Ты добрый, но с этого момента мы будем лучше, – она отступила, закрывая дверь. – Приятного вечера, Кирилл.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, что угодно, но не смог вымолвить ни слова. Дверь закрылась со щелчком, а через секунду раздался тяжёлый стук засова.
Он ещё секунду смотрел на цифры, прежде чем направиться вниз.
***
В течение следующих двух недель у Кирилла не было причин стучаться в дверь Ивонны и Ники.
Он разрывался между облегчением от того, что его относительно тихая жизнь вернулась, и разочарованием, что у него не было повода подняться на этаж выше.
Возможность представилась, когда он вошёл в здание однажды после тренировки, через несколько дней после Хэллоуина.
Он проверял почту в главном вестибюле, когда входная дверь открылась, и в неё вплыли две знакомые рыжеволосые головки.
– Ворчун! – Ника вдруг закричала и подскочила к нему. – Почему ты больше не стучишь?!
––
– Ника! – Ивонна последовала за ней, её щёки раскраснелись, а волосы выбились из хвоста.
Кирилл уставился на девочку. Ребёнок остановился на кафельном полу в восьми дюймах от его бедра.
– Хочешь, чтобы я постучал в дверь?
Ника успокоилась и пожала плечами, переминаясь с ноги на ногу.
– Да! Я иду вот так! – и она топнула ногой, её рот открылся, когда она добавила несколько звуковых эффектов. – А потом ты идёшь, тук-тук! Это как игра.
Ивонна остановилась позади дочери, подняв на Кирилла измученные глаза.
– Мне так жаль. Просто не обращай на неё внимания. Милая, извинись перед мистером Кириллом.
– Почему? – Ника выпятила нижнюю губу.
– Ты назвала его ворчуном, – Ивонна наклонилась ближе, чтобы говорить с дочерью низким тоном, хотя все знали, что он слышит каждое слово. – Это некрасиво.
– Я не называла, – Ника показала на Кирилла, который стоял с почтой в одной руке, а другой держал ключ, всё ещё торчащий из алюминиевой дверцы почтового ящика. – Он просто ворчливый.
– Она не ошибается, – сказал Кирилл, его тон был мягким и совсем не обиженным. Он редко улыбался и с готовностью признал это, забыв о характере их общения до этого момента.
– О Боже, не поощряй её, – зашипела на него Ивонна, выпрямляясь и прижимая голову Ники к своему бедру. – Ей не нужно ходить и давать людям меткие прозвища.
Вот это была мысль. В их доме было несколько интересных персонажей, и мысль о том, что Ника может называть их так же, как назвала его, наконец-то заставила Кирилла улыбнуться.
Ивонна моргнула, когда он закрыл почтовый ящик и достал ключ, всё ещё улыбаясь. Он моргнул в ответ и наклонил голову в одну сторону.
– Ты в порядке?
– Да, – она кивнула и потянулась к собственному почтовому ящику. Быстро открыла его, затем закрыла, внутри ничего не было. – Пойдём, Ника. Давай поднимемся наверх и посмотрим, хватит ли нам ингредиентов на печенье.
– Ура! – Ника побежала через холл к лифту. Она прыгала и колотила по кнопке «вверх», хотя была достаточно высокой, чтобы дотянуться без лишней физической нагрузки.
Неудивительно, что она так шумела в их квартире. Как Ивонна успевала за этой маленькой шалуньей? Ещё один взгляд на Ивонну сказал ему, что, возможно, это было не так просто.
Её лицо было таким же бледным, как и в последний раз, когда они виделись, если не более. Походка тоже была медленной, а глаза казались не такими яркими, как обычно.
Возможно, у неё были проблемы со сном?
Отбросив эти мысли в сторону, Кирилл почесал бровь и вместе с Ивонной направился к лифту.
– Эм. Снова печенье?
Ивонна улыбнулась и покачала головой.
– Это самое простое, что можно сделать из ингредиентов под рукой. Кое-что можно заменить или изменить количество.
– И это вкусно?
– Они такие вкусные! – Ника сцепила руки под подбородком, наклонив маленькое веснушчатое лицо к нему, когда они заходили в лифт.
Она повернулась и сразу же нажала на цифру четыре, обозначающую их этаж.
Кирилл не сводил глаз с маленькой девочки.
– Почему?
– Потому что моя мама делает их вкусными, – Ника посмотрела на маму и схватила её за руку. – Она готовит всё! И яйца, и пирог, и печенье, и рыбные палочки.
– Правда? – Кирилл улыбнулся. – Мамы хорошо разбираются в еде.
Ника кивнула, как будто это была неоспоримая истина.
Взгляд Ивонны метался вверх-вниз между Кириллом и дочерью, аквамариновые глаза расширились.
– Печенье – твоё любимое блюдо? – спросил Кирилл.
– Да! – Ника усмехнулась и дёрнула маму за руку, когда двери лифта открылись на четвёртом этаже.
Все вышли.
– Правда?
– Да. И я обожаю шоколадные конфеты, – Ника прыгала вверх-вниз, покачивая Ивонну за руку, пока они шли. – И имбирные конфеты. О, и овсянку.
– И сникердудлс?
Ивонна бросила на него взгляд, на который он ответил мягким взглядом.
– Да! – Ника потянулась и схватила его за руку, хотя маленькая рука не могла ничего сделать, кроме как сжать три его пальца. – Они вкусные, и мама разрешает мне их делать. Одной.
– Правда? – Кирилл поднял бровь, глядя на Ивонну.
Но Ивонна не смотрела на него. Она смотрела на то, как Ника сжимала руку Кирилла.
О-о-о. Он перешёл черту? Чёрт. Он не хотел. В конце концов, он был всего лишь ворчливым соседом снизу. Его просто затянуло в орбиту Ники, как блуждающий метеор.
Эта девочка, несомненно, несла внутреннюю силу.
– Я пеку всё печенье, – Ника перешла на шаг и пошевелила обеими руками.
– Я думал, твоя мама их делает?
– Ну, она помогает.
– А. Понятно.
– Ну, вот мы и пришли, – объявила Ивонна, доставая ключи и вставляя один в замок. – Спасибо за то, что проводил, Кирилл.
– Нет, мам, он должен увидеть печенье, – Ника вошла в квартиру, пальцы Кирилла остались в её смертельной хватке.
Кирилл перевёл расширенные глаза на столь же удивлённые глаза Ивонны, но слегка согнулся в талии, чтобы проследовать за ней внутрь.
Наконец, она выпустила его руку и приземлилась на пол, чтобы снять туфли и отбросить их в сторону.
– Ника… – Ивонна стояла в открытом дверном проёме, её глаза всё ещё были широко раскрыты. – Я уверена, что у мистера Кирилла есть более важные дела, чем печь с нами печенье.
Кириллу следовало бы прямо сейчас кивнуть и уйти, позволить крошечной семье вернуться к собственной жизни. Но что-то удерживало его на месте.
Возможно, маленькая рука, которая снова схватила его за три пальца. У ребёнка была удивительно сильная хватка.
– Нет, – Ника наклонила упрямый подбородок к матери. – Он останется.
Господи. Это было похоже на переговоры о заложниках. У этого маленького террориста был стальной позвоночник.
Выдохнув, Кирилл почесал подбородок.