Кажется, это изуверство бесконечно – чужие руки неторопливо опускают воротник, одёргивают лацканы, оправляют узел галстука строго по центру.
И тут случается совершенно неожиданное…
Подушечкой большого пальца Вольф нежно и чувственно проводит снизу вверх по жилке, резко выступающей на моей шее, напряжённой от поворота.
– Уже лучше. – совершенно спокойно произносит он и я слышу удаляющиеся шаги.
Какого хуя?! Что это на хрен было такое?! Зачем он это сделал?..
– О, Петя, ты был слишком мил в этом своём трепете, чтобы упускать такую возможность, – безмятежный голос Вольфа Карловича звучит где-то внутри разваливающейся головы.
– И что это значит?…
– Совершенно ничего, расслабься.
Аж задыхаюсь от мгновенно накатившего бешенства.
– Серьёзно?! – догоняю его, разворачиваю рывком. – А если я сделаю ТАК… – хватаю его за узел галстука и за задницу под пиджаком.
– А вы слишком эротичны для наших ебеней, в этой своей хищной элегантности! – и изо всех сил дёргаю его на себя, прижимая, вышибая дух. – ЭТО тоже ничего не будет значить?!
Блё-о-о-о… Естественно, ничего такого в реальности не случилось. Ну сколько можно разыгрывать эти тупые сценки в своей голове?! Стараюсь дышать глубже и реже – отпускает потихоньку.
Звякает дверь. Бочком-бочком входит мужик в сапожищах и охотничьей камуфляжной куртке. Стаскивает с головы пидорку и мнёт в руках.
– Добрый день! Что вас интересует? – спрашивает невесть откуда взявшийся Вольф Карлович.
– Я… Это… Тут магазинчик раньше был недорогой…
Узнаю́ его.
– Здравствуйте! Вы за дробью?
– Ох, Петёк, тебя не узнать! Да, за дробью, троечка сейчас в самый раз.
Пока приношу мешочек с дробью и пробиваю, мужик раскрыв рот бродит от витрины к витрине.
– А вы, стало быть, ремонт сделали? Поди, втридорога теперь торговать начнёте?
– К счастью, нет. Всё останется, как вы привыкли. Это просто ремонт! Обновили интерьер, так сказать. Привычный ассортимент по привычной цене сохраняется, приходите к нам в любое время, – вклинивается Вольф Карлович.
– А-а-а… – тянет мужик, – Ваську-то не выгнали?
– Нет, дрыхнет где-то у батареи, как всегда.
– Ну хорошо! А то, он же тоже наш брат, охотник. Ладно, скажу нашим! Пусть придут посмотреть, какие у вас тут нынче хоромы…
– Ни пуха, ни пера! – говорю я с улыбкой привычно.
– К чёрту! – лыбится мужик, кивает смущенно Вольфу и выходит.
– Интересно, – произносит Вольф Карлович, – про кота спросил, а не про Данила.
– Данил с ними особо не болтал. Всё я больше.
– Петя, как ты думаешь, какая у Данила была сильная сторона?
Ох, блё, это элементарно.
– У него же разряд по стрельбе. И любое оружие мог собрать-разобрать с закрытыми глазами.
Я вспоминаю, как Данил ловко крутил ствол, молниеносно передёргивал затвор, производил все манипуляции с оружием настолько отточенно – на его движения в эти моменты можно было смотреть вечность.
– А твой уровень знаний? Можешь примерно сказать, что за оружие у того клиента? – кивает Вольф на дверь.
– А я даже точно знаю – у этого мужика ТОЗик, ещё советский, двенадцатый калибр.
Иду к витрине и достаю дорогой подарочный экземпляр.
– Я никогда не показывал оружие клиентам, этим только Данил занимался, – объясняю я, разбирая ружьё и собирая обратно с горем пополам – позорище, одним словом. Но почему мне должно быть стыдно?
– А ты, Петя, хорошо стреляешь?
– Понятия не имею. Наверное, никак.
– Как это? Вообще заряженный ствол в руках не держал?
– В руках? Держал, конечно. Но не стрелял ни разу.
– О! Так ты у нас… – блё, он сейчас скажет "девственник", – совсем неопытный.
Кабздец. Вспыхиваю, как придурок.
– Думаю, тебе стоит попрактиковаться. Ощутишь, как это бывает. Ведь получается, ты людям будешь рассказывать и советовать то, о чём понятия не имеешь.
Сука, повезло мне, что я не в секс-шопе работаю с этим волчарой.
Вольф Карлович жалеет меня и решает сменить тему:
– Петя, почему ты вообще пришёл в оружие? Случайно?
Рассказываю ему, как я после получения диплома бакалавра юриспруденции не пошёл учиться дальше, разочаровавшись в специальности. И тут один приятель (я не стал сообщать, какого рода) сказал, что этот магазинчик ищет младшего продавца. Я и попробовал устроиться (повёлся, что клиентура – мужики, бруталы, прямо рай для пассива).
– Хм. Но так и не решился попробовать на практике? Почему?
– Я ненавижу, когда убивают, неважно кого. Не выношу…
– Серьёзно? Но мясо же как-то ешь?
– Нет. Я вегетарианец…
Сказать, что Вольф Карлович охуел – ничего не сказать.
– А-ХА-ХА-ХА-ХА!!! Да ладно!!! – Вольф выбегает за дверь и кричит на всю улицу. – Люди, вы поглядите на это чудо природы! У нас в оружейном работает ве-ге-та-ри-анец!
Как вживую, слышу дружный ржач снаружи и выкрики "да ты чё?", и "ёбаный стыд!", и "пристрелите этого салат-акбара!"…
На самом деле Вольф только дёргает уголком рта.
Я опять вспыхиваю и зло цежу сквозь зубы:
– Да, я знаю, что означает старое индейское слово "вегетарианец"3. Поэтому никому об этом не говорю.
Кабздец, это он ещё не знает, что я гей. Гей-вегетарианец… К-к-к-комбо, блё!!!
– Стоп-стоп, Петя. Это не моё дело. Но почему ты здесь задержался, если специфика этого места идёт вразрез с твоими склонностями?
А вот и не из-за брутальных клиентов.
– Из-за… оружия. Понимаете, оно… ну, настоящее, что ли. Вокруг одна пластиковая одноразовая дешёвка. Нет настоящих, добротных вещей – закончились. Унылый ширпотреб, который и неделю не прослужит… А оружие – оно то самое, настоящее, тяжёлое, крепкое. Один раз возьмёшь в руки и понимаешь это. Оно вызывает уважение только одним своим видом, даже не сделав ничего, – рассеянно вожу кончиками пальцев по полированному прикладу, мягко обрисовываю узоры гравировки на блестящей коробке спускового механизма. – Красивое – не из-за позолоты и украшений, а самой сутью своей. – Вольф не отрываясь следит за моими пальцами, ласкающими оружие. – Надёжное, серьёзное, неотвратимое… Прямо как (вы)…
Кабздец. Палюсь, как сраный малолеток…
– Как что, Петя? – Вольф смотрит на меня внимательно и с лёгким любопытством.
– Эм-м-м… Ничего. Потерял мысль, – не очень изящно, зато не придерёшься.
– Тем не менее, тебе необходимо начать практиковаться. Тогда ты сам будешь понимать оружие и людей, которые за ним приходят, на должном уровне.
Я открываю рот, чтобы возразить, но Вольф Карлович опережает:
– Убивать никого не надо, кроме бумажных мишеней. Давай-ка в следующие выходные захватим с десяток разных стволов и на стрельбище наведаемся. Что скажешь? Если у тебя планы, или девушка…
– Нет у меня ни планов, ни девушки. Хорошо, раз вы считаете это мне необходимо…
Слава печенькам, не на охоту едем. Это значит, что сейчас не пять утра, а вовсе и десять. Светло, но сыро и промозгло.
У Вольфа Карловича эпичное авто – Джип простихосподи Чероки, из забытых годов моего невинного отрочества. Поэтому едем не быстро, но зато говнища пригорода нам не страшны.
Из неспешной беседы узнаю, что Вольф долгое время жил в Германии. И там у него семья. Двое сыновей. После развода три года назад он вернулся в Россию. Нормальная биография, обычная, как у многих. А внутри чувство, что меня обманули… Вот ведь глупости.
Чего я себе напридумать успел?.. Этот палец по шее. Он просто по сыновьям скучает, вот я ему и напомнил… Вроде я и хотел примерно такого объяснения. Ну не заигрывал же он со мной? Но настроение сделалось точно под погоду.
– Что притих, Петя? Шикарное развлечение – пострелять из такого количества разного оружия. Знаешь, сколько молодых людей сейчас захотели бы поменяться с тобой местами?