– …Петя!
Негромкий спокойный голос над ухом подбрасывает меня, как грохнувшая петарда. Блё, карандаш из пальцев улетает, чуть не попав в Данила, покрутившего у виска.
– Петя, вернись на работу, будь добр… Где бы ты ни витал, – добавляет Вольф Карлович чуть раздражённо. – Нам нужны транспортные накладные за последние три месяца.
Блё, когда вы уже ремонт начнёте…
Среда тянется бесконечно. Завтра офис закрывается на ноябрьские праздники, а они в этом году длинные. Вольф велел мне забрать Васисуалия на эти четыре дня, чтобы кот не шатался на улице. Типа, если уж берёшь полную ответственность – вот и жри её с кашей. Ладно, несколько дней потерпим.
На сей раз он в коричневом двубортном пиджаке и чёрных вельветовых брюках. Без галстука, но с шейным платком. Видимо, это бомж-стайл от Вольфа Карловича.
Обзваниваю клиентов по предзаказам, снова исподволь разглядывая человека, поселившегося в моей голове. Я давно осознал: если не можешь понять, влюбился ты или нет – значит, не влюбился. О-о-о-о, но я всё равно не понимаю, что чувствую. Ну, иногда восхищаюсь красивыми повадками идеального хищника, хотя при мне он даже Данила загрызть не пытался. Ещё прусь от его стиля, но весьма отстранённо, со стороны. Изредка стараюсь перенять что-то полезное. А всё остальное чёртово время я его боюсь до усрачки.
Ну во что тут влюбляться, скажите на милость? Мне нравятся высокие, здоровенные мужики, на фоне которых я как хрупкая тростиночка. Вольф Карлович если и выше меня, то на жалкую пару сантиметров, а в плечах мы вроде бы и вовсе одинаковые. Тонкие губы, хищное лицо всё из острых граней, крупный нос с едва заметной горбинкой. Вообще не красавчик. Если бы не глаза. Тёмные, густые, непроницаемые. Вроде бесстрастные, но порой угадывается в них презрительная волчья ухмылка над жалкими потугами травоядных что-то из себя корчить, кроме отбивной. Где в этой пищевой цепочке Петя? Да где-то между высохшей мухой на подоконнике и Васисуалием.
Вздыхаю. Что мне ещё остаётся. Данил сегодня работает последний день, а с ним было как-то спокойней. Вольф пока что имел дело всё больше с Данилом, обращаясь ко мне только в плане подай-принеси.
Вот сейчас мой почти бывший напарник шароёбится в общей комнате, собирая оставшиеся вещи, доживая последние часы в месте, где проработал лет пять… Полтора года со мной в том числе. И теперь волчара возьмётся за меня. Чую, быть мне если не съеденным, то понадкусанным – точно.
Вдруг за спиной Вольфа, зависшего над витриной, слышится характерное "мяк-мяк-мяк-мяк!". Судя по звуку, Васисуалий заприметил добычу, которую не достать. Блё, да что ещё стряслось?
И тут, откуда-то снизу, вверх по стене выбегает чудовище. Пятисантиметровая хуёвина с миллионом длинных, шевелящихся с безумной скоростью лапок и усиков. Вольф удивлённо оглядывается, глухо восклицает:
– Матерь божия… – и заносит руку.
Я кидаюсь к нему со всех ног, выкрикивая:
– Замрите, только не шевелитесь!
– Почему? – мгновенно поворачивает ко мне голову Вольф Карлович.
– Я сам!!!
По пути выхватываю прозрачный стакан из-под кассы и накрываю им чудище. Монстр с впечатляющей прытью начинает носиться внутри стеклянной ловушки.
– Скорее, дайте листочек! – нетерпеливо трясу я в воздухе свободной рукой.
– С чего бы это вдруг, Петя? – Чёткий ледяной голос как подзатыльник оборзевшему щенку.
Вспыхиваю, бормочу "простите" и, закусив от ужаса язык, быстро ударяю по стакану, сбивая зверюгу на дно, закрываю горлышко голой ладонью и несусь в "техничку".
Зажмурясь, вытряхиваю жуткую тварь в поддон для полоскания тряпок. Блё-блё-блё!!! Теперь можно вдоволь трясти руками от омерзения, прыгать на месте и бесшумно визжать, выплёскивая весь ужас.
– Петя, что это вообще за цирк с конями? – холодно и неприязненно спрашивает Вольф.
– Прошу меня простить, Вольф Карлович. Неправильно вовлекать в свои личные заморочки посторонних. Это только моя проблема, – стараюсь говорить серьёзно, весомо. – Просто… не люблю убивать насекомых… – добавляю я жалобным голоском, позорно проёбывая все попытки сохранить лицо.
Слабак, тряпка, ёбаный стыд… Мучительно краснею, аж глаза слезятся. Какое жалкое, жалкое зрелище. Особенно перед ним.
– Хм. Политика похвальная, а применение глупое… Что это за чупакабра?
– Это мухоловка2. Она совершенно безобидная и очень полезная – ловит вредных насекомых и тараканов. За пределы "технички" вообще не выползает. Я не знаю, что на эту особь нашло, их в торговом зале и не видели никогда.
– Стоп-стоп, Петя. Кота ты мне вполне честно умудрился продать, но этот адов жупел даже не пытайся всучить. Здесь не живой уголок или зоосад, а оружейный магазин. Впредь потрудись держать себя в руках… Придётся вызывать дезинсекцию.
Бедная мухоловка и её почтенное семейство… Но Васисуалия я тебе всё же втюхал!
Глава 3. Меня лишают стрелковой невинности
В понедельник Вольф Карлович велел прийти на час раньше.
Ночью снова выпал снег, вызвав у меня приступ дежавю. В прошлый раз со снегом мне явился кабздец… И сейчас я предсказуемо очкую. Наверное, самая тренированная мышца в моём организме – жопное очко. Постоянно жим-жим. Скоро я им смогу железный лом перекусывать. А что, полезный скилл – можно за деньги выступать.
Ещё мне было приказано "одеться прилично". Это как вообще? Сейчас, подождите, я посмотрю в гардеробной, отыщу подходящий костюмчик а-ля Вольф Карлович. Эм-м-м… Вот незадача, нет ни одного. И гардеробной у меня тоже нет. Так что лук будет сегодня такой: единственные чиносы кофейного цвета с ремнём и самая новая водолазка. Ну, не обычный же свитшот с капюшоном и джинсы – уже прилично.
Подходим с Васисуалием к нашему магазину. Вроде бы…
Блё, я в потьмах, да ещё при свежевыпавшем снеге, кажется что-то попутал… Озираюсь – ну нет, место то самое. Да что за херня!
Около входа, загораживая вечно грязные стеклянные витрины, раскинулись солидные двухметровые туи в вазонах. Фасад, вместо облезлого, сделался кирпичным и ровно открашенным в чёрный цвет. Исчезла жуткая ржавая решётка, отгораживающая с улицы наш парковочный пятачок. Под ногами, на дорожке ко входу, откуда-то материализовалась прикольная брусчатка вместо разбитого старого асфальта.
Кто-то всё переделал! Кабздец! Они просто продали кому-то магазин, а меня, как дурачка, выставили за дверь – иди теперь, ищи справедливости. Ещё и кота фактурно сплавили.
Стою, туплю по-страшному уже с минуту. Пока не догадался, долбоёб, на вывеску голову задрать. Она хоть и новая, но логотип-то наш – две буквы в круге ЧР, «Человек с ружьём».
Дверь новая, офигенная – чёрная, с толстой медной отбойной пластиной по низу. По центру – табличка "ЗАКРЫТО. Ждём вас снова!", тоже медная.
Штырит нелепое чувство, что я не проснулся ещё. Ладно, зайду внутрь – чего мне терять?
– Доброе утро, Вольф Карлович! Что с нашим магазином случилось? Гендальф мимо проезжал?
Прошло четыре дня? Серьёзно?..
Я озираюсь, как Алиса в ёбаном Зазеркалье. Вместо обрыдлевшей вульгарной напольной плитки – ровный матовый пол строгого графитового цвета. Мерзкие бежевые штукатуренные стены превратились в буазери от пола до потолка, благороднейших серо-зелёных оттенков.
Сам потолок стал выше! Он теперь не подвесной с надоевшими всем "пробковыми" панелями. А настоящий, ровный, матовый… тёмно-серый, с широким карнизом под лепнину того же цвета.
Витрины с оружием просто охуенные! Строгие, классические, почти чёрные – не то облезлое дээспэшное дерьмо, что у нас было. В относительно затемнённом пространстве торгового зала, всё внимание фокусируется на ружьях и карабинах в ярко освещённых утробах витрин с бежево-серыми замшевыми задниками. Невероятно объёмно и контрастно.
– Петя, выпусти наконец животное, будь добр.
Блё… Пока я верчу головой, как пенсионер в секс-шопе, бедный Васисуалий пытается выдраться из переноски.